Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Да гугеноты за нее с лихвой расплатились только за последний месяц! Католиков сбрасывали со стен, вздевали на вилы, жгли живьем и проделывали еще кучу неаппетитных вещей, которые мог подсказать только воспаленный разум истинного фанатика. И Людовик ничего не мог сделать! Вообще ничего! Только брать каждый город и усмирять. Но…
Для войны нужны три вещи – деньги, деньги и еще раз деньги. Кто-то приписывал эту фразу Людовику 12-му, кто-то маршалу Тривульцио, но менее правдивой она от этого не становилась. А вот деньги…
  
Кольбер мирно почил в своем имении, а где их взять – не сказал.
А Лувуа – сволочь, сволочь, сволочь…
Гнев опять взбурлил в крови Людовика.
Сир, гугенотов осталось мало, все, кто хотел – стали католиками, вы примете великое решение, за которое вас будут благословлять потомки…
Гррррр!
– Сир, вы печальны, – маркиза де Ментенон появилась из-за портьеры. После того, как из кабинета вылетел Лувуа, она решила подождать немного и попытать удачи.
Людовик ответил ей взглядом тигра-людоеда, которого повели к стоматологу, но маркизу это не испугало. Как управлять венценосным любовником, она знала. Не учла лишь одного – в какой-то момент любой мужчина становится неуправляемым. И у Людовика этот момент был связан именно с бунтом.
Фронда…
Детские страхи, наложенные на взрослую ярость – смесь взрывоопасная.
– Могу ли я чем-либо помочь вам, сир?
– Поди прочь, – рыкнул Людовик.
Не помогло. Маркиза наоборот, прошла внутрь и стояла совсем рядом с венценосным любовником. Положила ему руку на плечо, вздохнула.
– Сир, это временные трудности. Но подумайте, сколько человек будут счастливы вашим решением? Это богоугодное дело, которое, без сомнения…
– Счастливы!? – Вепрем заревел Людовик. – Все будут довольны!? Богоугодное дело!? У меня страна полыхает, а ты…
Маркизе бы промолчать, уйти, скрыться с королевских глаз долой, но…
– Вы же понимаете, что ни одно великое решение не обходится без потрясений. Но народ будет благословлять вас…
А вот этого ей говорить и не стоило. Людовик еще от Лувуа не остыл.
– Маркиза, – вроде бы тихий голос короля заставил мадам де Ментенон съежиться, – я нахожу, что пребывание при дворе плохо влияет на ваш рассудок. А потому – чтобы через час вы уже сидели в карете, и та неслась во весь опор к крепости Ниор. Вам все понятно?
Франсуаза задрожала, как осиновый лист. Этого короля она еще не знала. Галантный с женщинами, Людовик старался не показывать им свою темную сторону. А она была, еще как была…
– Сир…
– … и … и немедленно!!! – взревел его величество.
Мадам Скаррон опрометью вылетела из кабинета. И, кстати, уложилась в час. Жить захочешь – еще не так уложишься.
Оставаться навсегда в крепости она не планировала, но судьба в лице Великолепной Анжелики решила иначе.
Маркиза де Фонтанж не была особенно умна. Но с мужчинами обращаться умела на уровне инстинкта, а потому пока Людовик бушевал – она пряталась по углам, не рискуя получить трепку. Она вышла, когда его величество успокоился – и стала активно интриговать против мадам де Ментенон. Взяла к себе детей Атенаис де Монтеспан, которые сильно порадовались смене строгости на свободный дворцовый режим, окружила любовника заботой – и Людовик решил, что не так уж ему и нужна Франсуаза.
Нет, он ее может и вернет, но потом, потом…
Франсуаза сидела в крепости Ниор, Анжелика блистала при дворе, а время шло…
* * *
– Соня, да он страшный! И дурак, к тому же!
Боярыня Морозова даже не подняла глаза на сестру, которая расхаживала по комнате.
– Феся, милая, а где ты среди королей красавцев видела? Все они страшные, потому что столетиями на кузинах женились.
– И дурак, сама же говорила!
– Вот видишь, одно достоинство у него уже есть. А то и несколько, – Софья аккуратно поставила перо в поставец, понимая, что покоя ей не видать, и посмотрела на сестру. М-да…
Красавица.
Черные волосы, гладкие, как смоль, толстенная коса, малым не до колен, громадные синие глаза, ресницы на полщеки…
Двадцать лет?
Да что вы! Не больше пятнадцати! А то и меньше!
Если б не фигурка, в определенных местах просто рвущая сарафан, Феодосия казалась бы девочкой, настолько молодо она выглядела. Мраморная кожа, легкий румянец на щечках… хороша! Слов нет, насколько она хороша! Софья невольно смягчилась. При всем своем окаянстве, малышку Фесю она любила – насколько вообще могла.
– Подумай сама, маленькая. Ты – сестра русского государя, абы за кого тебя замуж не выдашь. А тут – наследник великого курфюрста, прусский герцог. Первый раз уже был женат, что с женщинами делать – знает, дурной болезни нет, лекари проверили, зато есть дочь. Проявишь заботу к малышке…
– Малышке!
– Девочке четыре годика, самое время стать ей мамой, – отрезала Софья. – Настоящей, заботливой. Сможешь это сделать – так тебя и ее отец полюбит, уж поверь моему опыту. А там и своих родишь, ты сможешь.
Феодосия возмущенно топнула ножкой.
– Соня, я уезжать не хочу.
– Значит, в монастырь.
– Соня!!!
– Феся, а как ты хотела? – Софья не издевалась над сестрой, она искренне сочувствовала девушке, но что тут можно изменить? В пределах родной страны жениться могут только цари и царевичи, девчонок тут замуж не выдашь. Она – исключение, и то… до сих пор! Всегда и везде! Царевна Софья! Сколь свекровка зубами не скрипела, а – царевна. – На Руси ты замуж не выйдешь, а тут вполне приличный вариант. Наследник, на пять лет тебя старше, симпатичный, податливый – лепи, что хочешь!
– Да не хочу я!
– А тогда, – жестко отрезала Софья, – тебе следовало родиться в другой семье. Царская кровь накладывает определенные обязательства, ты об этом знала. Всегда знала.
Феодосия хлюпнула носом, но сестру не разжалобила.
– Соня…
– Собирайся в дорогу, – устало сказала Софья. – И не дури. Влюбить в себя парня ты сможешь, а остальное… пока он будет развлекаться, ты будешь править. И людьми, и страной – справишься. Чего ты хочешь? Великих страстей? Они проходят, остается лишь пепел. Любовных утех? А то ты сама не видишь, чем все эти «любови» кончаются.
– У вас-то с Ваней не так!
– У нас не так, потому что мы с детства вместе, – поправила Соня. – А у тебя будет иначе. И не надо бояться. Ты справишься…
Еще полчаса она уговаривала сестру, а когда за Феодосией закрылась дверь, облегченно перевела дух.
Да уж!
Знала бы сестренка, какие интриги плелись ради ее брака!
Как пришлось срочно скомпрометировать Софию Шарлотту Ганноверскую, сколько пришлось заплатить внебрачному сыну Людовика и как капали на мозг мальчишке, внушая, что не все ж его братцу! А ты-то чем хуже? Тем, что родился не от той женщины? Но ты же достоин! Не меньше достоин!*
* Луи-Огюст де Бурбон, герцог Мэнский, внебрачный сын Людовика XIV от мадам де Монтеспан. На два года младше Софии Шарлотты, но по тем временам такие мелочи не учитывались, прим. авт.
В итоге, герцог Мэн соблазнил Софию Шарлотту, женился, и активно делал ей ребенка. Людовик Четырнадцатый, кстати, против не был. Не один сын, так другой, все равно в его казну прибыток. А прусский курфюрст, то есть его наследник, остался без невесты, да еще с оскорблением от Франции, вот тут-то и подвернулась Феодосия. И Русь роднится еще с Пруссией, а это хорошо, это очень даже неплохо, это большие перспективы в будущем.
Софья здраво оценивала сестру. Конечно, Феодосия поломается, покапризничает, но согласится и поедет. И постепенно заберет себе всю власть в герцогстве, она сможет. Так вот и будем прирастать, то друзьями, то союзниками…
  
* * *
– Да, Имре?
Имре Текели посмотрел на жену. За время их брака красота Илоны не увяла. Впрочем, она была из тех женщин, что и в девяносто будут приковывать к себе внимание. Осанка, тяжелые косы, громадные глаза, правильные черты лица – как есть, королева.