Азъ есмь Софья. Компиляция (СИ)

Софья посмотрела на брата Алешу. Подумала.
– Можно, начну с плохих новостей?
– А что у нас плохого? – насторожился государь всея Руси.
– У Феди жена умерла.
– У Шан?
– Роды. Ребенок родился, а вот мать от родильной горячки и того-с… Преставилась на третий день. Федя пьет. По крайней мере пил, когда письмо писали.
– Соня, ты тут точно ни при чем?
Алексей прищурился на сестру. У Шан ее давно раздражала как тот камешек в сапоге, так что могла, еще как могла…
  
– Могу поклясться, что я к ее смерти непричастна. Ну… Разве что как и ты. Может, рожай она здесь, исход был бы другим. Или рожай не от Феди…
Алексей кивнул. Поверил.
Впрочем, Софья и не лгала. Зачем?
Да и китаянку она не убивала. Не травила, не подсылала убийц, не… Хотя и понимала, что Федя все больше попадает под влияние жены и скоро может наступить тот момент, когда он взбунтуется против Алексея. Может ведь и такое быть. Предают почему-то только родные и близкие, у чужих это не получается.
Так что Федя был назначен в Финляндию. Туда, где требовался присмотр, а вот закрепиться было сложно и вряд ли возможно вообще. Хотя, останься У Шан в живых, она бы точно что-то да придумала.
Не успела.
Роды – процесс серьезный. Почему так высока детская смертность? И материнская тоже?
А так вот.
Потому что и в голову не приходило европейским медикам вымыть руки перед осмотром. Как на лошади проехался, в заднице почесал и кусок мяса сожрал, так и в пациентку полез. Теми же лапами, без салфеток и стерильности.
И долго ли тут ждать заражения крови? Особенно после родов?
Софья над этим долго размышляла, а потом поняла, что основы гигиены надо прививать через церковь. Да, именно так. Как католики считают, что мыться грех, ибо при этом смывается вода святого крещения, так православные должны считать, что войти к кому-то в дом и не вымыть при этом рук – плохо. Что в грязных руках черт сидит, или что грязь телесная свидетельствует о грязи душевной – это пусть попы учат.
Патриарх на пару с Аввакумом обещали подумать.
А еще Софья старалась нейтрализовать повитух и прочую знахарскую заразу. Ввела медицинский курс в Университете, готова была из казны финансировать обучение священников хотя бы азам лечебного дела…
И тут церковь пошла ей навстречу.
Как сказал Патриарх: «Мы лечим души, но ежели при этом можно излечить и тело – почему бы нет?» Может, это противоречило Библии и догмату о том, что болезни посылает Бог. Но тогда чего ж он дал людям разум?
Да чтобы те могли найти еще и способ лечения!
Ибо что толку в неразумной и больной пастве? Кто ж будет держать больное стадо? Или доить больную корову? Это глупо, а церковь глупостью не отличалась.
Иногда Софья и сама себе поражалась, как ей легко удается находить общий язык со священниками – здесь. И как тяжело было там! В двадцать первом веке!
Хотя что тут удивительного?
Здесь – верили. А там?
А там… Пока церковь была гонима и отвергнута, семьдесят лет коммунизма, туда шли только подвижники. Те, кто верил и готов был служить. Через муки и страдания.
А когда вера стала модой…
Бэ-э-э…
Ты за сколько баксов свечу поставил? За сто? Ну и лох, мои грехи на триста потянули!
И пусть кто-то посмеет сказать, что это не мерзко.
Здесь такого отродясь не было. Если верили, то всей душой, не признавая полумер, верили искренне и неистово. И Софья намеревалась приложить все усилия, чтобы и не стало никогда здесь дельцов от христианства. Чтобы вера оставалась верой и не превращалась в модную религию.
Но это проект долгосрочный. А У Шан…
Роды у китаянки принимало четверо докторов. И все европейцы! Избежать при таких условиях заражения крови было бы чудом.
– А что у нас на Востоке?
– Чуть-чуть воюем, чуть-чуть прирастаем землями и обживаемся.
Медленно, постепенно, обживаясь, укрепляясь и строя остроги. А как еще? Лет через триста те края должны быть заселены на совесть. Так, чтобы и в голову никому не пришло зариться на них. Например, китайцам, которые что саранча. Только пусти!
Софья знала, как после них остается только выжженная земля, – и не хотела здесь повторения. Благо пока Поднебесной было не до Руси.
Это в ее родном мире к этому времени уже завершилось противостояние династии Мин и династии Цин в пользу последней. А здесь осколочки отлично сопротивлялись.
С русским-то оружием, с Божьей и казачьей помощью… Пусть – агония! Лишь бы лет на сто хватило, а там поздно будет на нашу Сибирь губы раскатывать! Поленом закатаем!
– Проблем нет?
– Постольку поскольку. Серьезных точно нет.
А что?
Шахты на Урале строятся, Демидовых не будет, так Строгановы своего не упустят, а что надо делиться с государством, они уже поняли. Пары уроков хватило.
А остальное…
Ну, местные племена то клятвы верности приносят, то стрелы из-за кустов пускают. Но то дело вполне житейское. Бытовое, можно сказать.
– Что у нас еще нового?
– Ваня пишет. Они с Беллой нашли общий язык, теперь он просит ей в подарок штук пять живых белок.
– У нее пока брата не появилось?
– Пока – нет. Но все еще возможно.
– Феодосия?
– У нее сложнее. Тесть при смерти, после него на трон должен сесть Фридрих Казимир, но это та еще пакость. Безмозглая, чванная и обожающая пьянки и гулянки.
– А ее муж какой в очереди?
– Четвертый сын.
– Маша?
– Опять ждет ребенка.
– Молодцы они с Михайлой.
– Да кто б спорил. Илона Зриньи, кстати, тоже в тягости.
– Все-таки молодец Текели!
– Да уж.
Имре Текели за это время развернулся.
Как польский вассал, он укреплял границы, строил крепости, покупал оружие… И какая кому разница, что часть денег шла с Руси?
Но не просто так.
Помогать по доброте душевной Софье претило. В принципе. Сегодня ты им поможешь, а завтра тебя же за это грязью польют. Люди – существа неблагодарные. Знаем, проходили, еще после развала Советского Союза.
Нет уж.
В этой жизни она бескорыстно помогать не будет. И появляются в Венгрии аристократы с подозрительно русскими именами, или просто часть венгров роднится с русскими, с поляками. А то ж!
Поможем по-братски. Но для того сначала породнимся!
Да, это не гарантия мира. Но лучше, чем ничего. И уж точно она не станет помогать чужим людям в ущерб своему народу. Сначала Русь, потом все остальное.
– Кстати, опять денег просит.
– Не дадим, – отреагировал Алексей. – На свое не хватает.
– Да, скорее всего, не дадим. Я еще спрошу Ивана, но вряд ли он тоже что-то выкроит.
– Я думал, кстати, что он сейчас у тебя?
– Нет. К матери поехал. Внуков повез.
Феодосия хоть и смягчилась за последнее время, но Софья все равно предпочитала видеться с ней пореже. Лучше – по большим христианским праздникам. На Рождество и Пасху. И – хватит.
– А мне Георг отписал. В гости напрашивается.
– Ну так проси. Уля будет счастлива.
– Уже отписал. Пусть приезжает. Он хоть и шалопай, но человек хороший.
– Кстати – без жены.
– И это неплохо. Надо посмотреть, у тебя там никто из девочек не хочет?
– Я поговорю.
Софья чуть улыбнулась.
Миром правят не деньги и не сила. Миром правит информация. В том веке или в этом – выиграют не большие батальоны, а те, у кого больше знаний.
Вот их мы и будем собирать. Из обмолвок, писем, оговорок, официальных документов… И из чужих постелей – в том числе! В политике ангелов не бывает.
* * *
Татьяна редко видела мужа таким расстроенным. Но сейчас Степан сидел, повесив голову, а в глазах стыла почти волчья тоска.
Женщина молча присела на пол у ног мужа, взяла за руку, стиснула – и не отпускала, пока наконец Степан не соизволил вынырнуть из болота своей тоски.
  
– Что случилось?
– Иван Сирко умер.
– Как?!
Старого казака царевна знала и уважала. И – побаивалась.