Неизвестный сталкер (ЛП)

На улице уже темно. Квартира едва подсвечена городскими огнями и мигающими окнами домов за моими окнами. Я смотрю на экран телефона: двадцать два часа.
У меня несколько пропущенных вызовов от «Котёнка».
Сжимаю зубы от этой дурацкой клички.
И несколько сообщений тоже:
«Прости…»
«Дай мне объяснить хотя бы!»
«Вернись, чёрт возьми! Нам нужно поговорить.»
«Ты не можешь так просто уйти!»
  
Лицо скривляется в ещё более злом выражении, чем обычно.
Есть ещё одно сообщение, пришедшее, когда я всё ещё был в душе:
«Ты придёшь сегодня?»
Я собираюсь всё удалить, когда останавливаюсь на последнем сообщении. Горло сжимается от мысли оставить её одну, но я беру себя в руки и нажимаю на иконку корзины.
Подтвердить.
Есть не хочется. Живот слишком крутит, чтобы проглотить хоть что-нибудь. Беру банку пива из холодильника и иду в комнату.
Надев боксёры и спортивные штаны, сажусь за письменный стол, включаю лампу и разглядываю папку в коричневом крафтовом картоне.
«U.S. ARMY» чёрным напечатано на обложке, красным — штамп «дубликат». Это последний экземпляр, который я сумел раздобыть, когда служил. Ушло немало времени, чтобы его найти — слишком много времени — но я добился этого.
Я почти у цели.
Открываю папку, и взгляд падает на его фото в карточке. С подбородком, поднятым с гордостью, и этой самодовольной улыбкой. Однажды я оторву её от его лица, и останутся у него только глаза, чтобы плакать. Имя в его деле — словно рвота, размазанная по бумаге:
Алекс Гарсия.
Адрес, указанный в деле, — Чикаго, но он уже не актуален. Я сидел у этого адреса днями и месяцами в надежде, что он появится. Это никогда не случилось.
Найти его не представлялось возможным.
Но спас меня номер его жены.
Бывшей жены.
Изабель Симон.
Она жила во Франции. Развелись в 2002 году, через два года после того как он ушёл из армии.
Скайлар было четыре года.
Я продолжил копать про Изабель. Её было найти в соцсетях легче, чем этого «никчёмного» мужа, и я узнал, что у них есть дочь.
И что она здесь.
В Америке, в Чикаго, по той же программе обмена, что и её мать. Как ангел, спустившийся с небес.
Ангел слишком любопытный…
Она неизбежно приехала навестить отца. Мне оставалось лишь наблюдать за её фанатскими фотками города в Instagram, чтобы понять, где она бывает и какие места посещает. Я начал за ней следить, но она никогда не была с отцом и не ходила к кому-то в гости — она просто была с мамой, ходила по магазинам, в рестораны и обустраивала свою маленькую студенческую квартиру.
Терпение.
Приближались каникулы благодарения — время, когда каждая американская семья собирается вместе. Вот повод для встречи с отцом.
И я буду там.
Вырвался из мыслей, когда телефон в кармане завибрировал. Снова она:
«Ты придёшь?»
Я вздыхаю и удаляю сообщение.
Выключаю свет и иду спать. Ночь будет тяжела не только для неё.
Я это знаю.
Но я больше не хочу её видеть, чёрт возьми. Она лишь приведёт меня к отцу.
Как и было задумано.
  
ГЛАВА 30
 
ГЛАВА 30 
Скайлар
Я больше не сплю.
Я просто не сплю. Снова и снова лежу без сна — и каждый раз я одна.
Каждый раз пишу ему, как мне жаль, что всё не так, как он думает, что он должен дать мне шанс объясниться.
Я больше не вижу снов.
Теперь моя жизнь — это сплошные кошмары: когда мне кажется, что слышу, как хлопает входная дверь, или чувствую, будто кто-то ложится рядом под одеяло… а потом открываю глаза — и понимаю, что это снова только я.
Реальность настигает. И я заливаю подушку слезами вины.
Я никогда так сильно не ненавидела себя за то, что вмешалась в чужие проблемы.
Он ушёл, забрав с собой ту маску, что сам же мне подарил…
Его шлем всё ещё здесь. И я надеюсь, что он придёт за ним. Что я его снова увижу.
Но прошло уже больше недели…
Учёба меня больше не интересует.
Сара и Хелисс заметили, как я хожу разбитая, и на гормоны уже не спишешь.
Они не дуры.
Так что я рассказала им всё про Делко: как мы познакомились, ту ночь, как он меня пугал, следуя повсюду, куда бы я ни пошла, как я в итоге привязалась к нему — и как предала, нарушив наш негласный договор.
— Ну, слушай, — вспыхивает Хелисс. — Он ведь тоже не особо уважал твою личную жизнь! Тебе вообще нечего себе выговаривать! Естественно, ты хотела узнать, как выглядит человек, который тебя сталкерит и ночует в твоей кровати.
Кажется, она его теперь совсем не переваривает — после всего, что я рассказала.
А если бы я призналась ещё и в том, к чему всё это привело — к убийствам?
Она всё равно заставила меня чуть-чуть улыбнуться.
Девчонки принесли мне конспекты за неделю, и мне стыдно, что я им всё это свалила.
— Если сообщения не помогают, — предлагает Сара. — Может, просто сходишь к нему и объяснишься лично?
Я нахмурилась.
Пойти к нему? Сама?
И что — притащить его обратно за шкирку?
— Ты шутишь?! — возмущается Хелисс. — Этот психованный сталкер манипулирует ею, обращается как с мусором, игнорируя, и ты хочешь, чтобы она снова к нему полезла?
Сара напрягается, щеки у неё мгновенно краснеют. Кажется, я даже вижу, как у неё из ушей пар идёт.
— Может, он болен, ты об этом подумала? — возражает она. — То, что он ненормальный, не значит, что нужно нарушать его границы.
Хороший аргумент.
За её будущих пациентов я точно спокойна.
Хелисс закатывает глаза и поворачивается ко мне:
— Девочка, ты избавилась от психа — радуйся и не оглядывайся.
Больно это признавать, но она права.
Делко следил за мной. Он умеет быть жестоким и опасным.
Я должна радоваться, что наконец-то избавилась от него, как столько раз хотела.
Но… почему-то не рада.
Я привязалась к нему. К его присутствию. К его прикосновениям.
И теперь его отсутствие причиняет мне боль, в которой я не хочу себе признаваться.
Я не знаю, что заставило Делко начать за мной следить — и, наверное, никогда не узнаю.
Но одно я знаю точно: мне нужно всё объяснить.
Он не злой. Неловкий, резкий, пугающе молчаливый — да.
Но не злой.
Он человек, со своей болью и прошлым.
Его шрам говорит сам за себя.
Иногда одной искры достаточно, чтобы всё взорвалось.
Я встаю с кровати и начинаю собираться. Девчонки смотрят на меня с недоумением.
— Э-э… ты прямо сейчас к нему? — спрашивает Сара.
Я вытираю глаза, распухшие от постоянных слёз.
— Да.
Натягиваю джинсы, свитер, толстовку.
На улице холодно.
Или просто потому, что теперь рядом со мной нет того, кто согревал мои простыни по ночам?..
— Что?!
— Хочешь, мы с тобой пойдём?
Их голоса звучат одновременно — смесь ужаса и тревоги.
Я задумываюсь.
Эта история — только между мной и Делко.
Он, возможно, воспримет плохо, если я приду с кем-то.
Но идти одной…
У меня нет сил выносить ещё один отказ.
А вдруг он меня уже забыл? Перешёл к другой?
Я буду выглядеть жалкой. Глупой.
Бегу за парнем, с которым даже не спала…
И что я тогда скажу?
Я уже завязываю кеды, когда замираю. Поднимаю взгляд на Сару.
— А если он вообще не захочет слушать? Если просто захлопнет дверь?
— Вполне в его духе, — фыркает Хелисс.
Я бросаю на неё косой взгляд. Сара же нахмурилась, прикусила губу, потом тяжело вздохнула и посмотрела мне прямо в глаза.
— Тебе нечего терять, Скайлар.
Я хмурюсь.
— Как это нечего? Мою гордость!
Хелисс расхохоталась и захлопала в ладоши:
— Вот именно! Забей на него.
Сара сложила руки на груди, укоризненно глядя на нас обеих.
— Когда ты кого-то ранила и хочешь извиниться — гордость оставляешь за дверью.
  
Мне стало ещё стыднее.
Всё ведь из-за меня. Это я всё испортила.