Другие Звезды 2 (СИ)

— Кэлпи! — я всё-таки решил не откладывать ничего на потом, мне нужна была ясность, а недомолвок чтобы не было, — Елена Юрьевна где?
— В данный момент она находится на третьей, научной палубе, — тут же отозвалась девушка, — но научной работы не ведёт. Хотя в качестве причины для пропуска туда была указана именно необходимость работы.
— Кто бы сомневался, — буркнул сквозь улыбку я совсем как Олег недавно, — ладно, ты ей там скажи, что капитан, мол, хочет нанести ей визит. И надеется, что дружеский.
  
— Есть, — не сразу отозвалась Кэлпи, я за это время успел прибраться в кают-компании, — очень ждёт.
— Вот и хорошо, — выдохнул я и вышел в коридор, к корабельному лифту и отправился на третий, если считать снизу вверх, научный этаж.
Я знал, в каком именно отсеке там сейчас заседает Зарубина, всё же капитан может отследить перемещения пассажиров по кораблю, так что без лишних сомнений прошёл по коридору и свернул вправо, в открывшуюся передо мной дверь. Сначала я не увидел никого, среди всех этих рабочих столов и стеллажей с оборудованием, да и свет там горел приглушённый, ненапряжный такой, но потом, приглядевшись, обнаружил нашего биолога в небольшом красном уголке, ну или зоне отдыха, это если по-современному говорить.
Елена Юрьевна, одетая в домашние штаны и мягкий, тонкий свитер, сидела там в уютном кресле, забравшись в него с ногами, подперев голову рукой и чему-то грустно улыбалась. Научной работой, конечно же, и не пахло, хотя, может, она и ставила там сейчас какие-то мысленные эксперименты, всё может быть. Ставила, ага, над Олегом, над кем же ещё.
— Здравствуйте, — я подошёл и присел на стул напротив, — можно?
— Здравствуй, — отозвалась она, тут же предложив, — и давай на ты, а то глупо получается.
— Давай, — согласился я и погнал с места в карьер, — ну что, говорят, кое-кто из нашего экипажа в постели на диво хорош? И именно поэтому нам всё прощается?
— Ух ты какой! — удивилась она, но не обиделась, — запомнил же! Прости, Саша, если обидела. Не со зла, по дурости.
— Ладно, — протянул я ей руку кулаком вперёд, и она стукнула по нему, — забыли! Просто очень мне тогда, знаешь, обидно стало, вот и запомнил. А мы не такие! Хотя теперь, чёрт побери, именно такие, вот уж никогда бы не подумал.
— Понимаю, — кивнула она, — просмотрела всё, что мне Кэлпи выдала. Всего я ожидала, но не такого, зато теперь мне всё понятно. И с вами, и с Анастасией. И стыдно мне ещё, Саша, всё слова Олега на ум идут, про то, что не следует упиваться своим горем, другим может быть много хуже, но они держатся и вида не показывают.
— Да чего же нам плохо-то? — удивился я, — нам сейчас хорошо, а Олегу так тем более.
— Перестань, — попросила она, — я же всё видела. И теперь я, Саша, в случае чего на вашей стороне до самого предела.
— А ты теперь и так на нашей стороне, — улыбнулся я, — ты теперь практически член семьи. Как у нас говорили, свой своему поневоле брат, и будет у нас теперь своя рука в нашей конторе, я на это вот так смотрю, с практической точки зрения. И не гляди ты на меня так, я это ляпнул для того, чтобы стеснение убрать. Быстро же всё слишком, да и ещё из одной крайности в другую.
— Быстро, — согласилась она, — сама не ожидала. Олег сначала тоже этому удивился, я почувствовала, опешил даже, но потом он, слава богу, и сам не соображал уже ничего, и мне опомниться не дал. Ладно, ты же мне не подружка, это я с ними потом обсужу во всех деталях, а ты чего хотел-то?
— Зайти хотел, — пришлось объясниться мне, — высказать своё мнение. Стеснение убрать, нам ведь ещё десять дней лететь, а то вдруг ты прятаться бы от меня начала.
— И начала бы, — кивнула она, — уже вот, видишь, спряталась, стыдно стало. Не знала, куда глаза девать.
— Всё нормально, — встал с места я, можно прощаться, тут чем меньше болтаешь, тем лучше, меньше шанс ляпнуть не того, — дело житейское. Перемелется, мука будет. А чего тогда, кстати, грустная сидишь?
— Да вот, — замялась она, — не знаю. Мыслей много, и все путаные. Перевернулось же всё с ног на голову, не готова я к этому, и что мне теперь делать? И обидно ещё, знаешь, за себя обидно, я ведь с мужем жила и думала, что всё нормально, а сейчас, после Олега, скажу тебе так: жизнь прошла мимо! И не морщься ты так, я тебе теперь, после того как судьбу твою на вкус попробовала, я сестра тебе, наверное, старшая. Без серьёзных последствий такие эксперименты не проходят, поэтому их всеми силами стараются избегать, Анастасия должна была бы вас предупредить.
— А-а, вот чего, — сообразил я, — ну, забыла, наверное. А насчёт жизни мимо ты не права — она у тебя только начинается! Точно тебе говорю, я же вижу, вот человек передо мной сидит, вот новая жизнь у него, и будет она очень хорошей, со стороны это прекрасно видно.
— Спасибо, — улыбнулась она уже нормально, без этой всякой вселенской горечи в глазах, — и да, Анастасия забыла! Конечно-конечно! Сам-то в это веришь?
— Как бы там ни было, — отозвался я ей уже из дверей, — всё только к лучшему. Ладно, Лен, пойду я, у меня рабочий график, не хотелось бы его нарушать.
— Иди, — отозвалась она, решительно встав с кресла и запуская в работу какой-то агрегат, — и мне хватит сидеть, у вас тут оборудование просто чудо, глупо будет заставлять его простаивать, за десять дней можно много чего успеть. И спасибо, Саша, что зашёл.
Я кивнул в ответ на эти слова и вышел в коридор, к корабельному лифту, облегчённо выдохнув по пути, нормально всё, а Олегу так тем более.
— Ну, чего там? — встретил он меня вопросом, стоило мне лишь показаться в рубке.
— Капитан на мостике! — ответил я ему, проходя к своему креслу, — вольно! И поговорил просто, сказал ей, что прятаться от меня не надо, вот и всё. Дело-то, говорю, житейское! Ты нам, говорю, теперь своя в доску, практически член семьи! И никуда от этого не денешься! Это я с сарказмом, если что.
— Спасибо, — отозвался Олег, — а насчёт своя в доску — мы же никуда не спешим? Мы же можем задержаться немного там, на «Оазисе»?
— Начинается, — уже недовольно глянул на него я, — давай здесь всё успевай, с запасом. Можешь даже прямо сейчас идти.
— Да я не про то! — возмутился Олег всерьёз, — там ей может наша помощь понадобиться, наша и Кэлпи, непонятное там происходит. Лена начала что-то объяснять, да я не слушал, не до того было.
— Ах, это, — облегчённо сказал я немного виноватым тоном, — это да, мы же из одной конторы. Если нужно, поможем конечно, это наша прямая обязанность, в полётном задании это есть. Да и на людей посмотреть интересно будет, как они там живут, чем дышат.
— Молоток! — стукнул меня в плечо Олег, дотянулся же, — и, раз отпускаешь, схожу, передам ей твои слова.
— Сходи, — улыбнулся я, — только не забудь, зачем шёл.
— Постараюсь, — всерьёз ответил мне он и поднялся с кресла.
Я кивнул и отвернулся, чтобы не ляпнуть ему вслед чего-нибудь не то, какую-нибудь обычную в этих случаях сальность, мол, придётся постараться, чтобы экипаж не опозорить, или ещё чего, и уткнулся в обзорный экран, мне сейчас было лучше заняться состоянием корабля.
— А ты чем таким занята? — тут же пришлось спросить мне у Кэлпи, — почему вычислительные мощности на пятидесяти процентах? И почему час назад на шестидесяти были? Олег в курсе? Что происходит-то?
— Да, — кивнула мне Кэлпи, — конечно, бортинженер в курсе. И я все десять дней буду так, мне сейчас, чтобы суметь к прилёту на «Оазис» разобраться в биологии до необходимого, до уровня понимания работ Зарубиной, вот хотя бы по-минимуму, нужно очень постараться.
  
— А-а, — протянул я, соображая, — тогда да, тогда конечно, действуй. А мне?
— Лет через десять, — спустя минуту, наверное, ответила Кэлпи, она и вправду пыталась оценить мой возможный прогресс, — но только если ваше самообразование перестроить с упором в биологию. И если пренебрегать занятиями не будете.
— То есть не светит, — вздохнул я, сознавая собственную некомпетентность, — вообще никогда не светит. На тебя одна надежда, значит, про это, кстати, Баринов и говорил. Но ты уж, Кэлпи, постарайся, потому что мы на тебя ориентироваться будем, ты для нас будешь истина в последней инстанции.