Неправильная подруга (СИ)
— Эй!
— Вот и я говорю: «Эй», — разворачивает он меня и бьет по заду. Вырываться бесполезно, все ощущения обостряются на сто процентов стоит некоторым веткам задеть половые губы.
— Перестань! — умоляю я, но Данил безжалостно хлещет мою задницу, а потом вдруг вместо веника я чувствую твердую плоть, что тычется между ног. Данил наклоняет меня и всаживает член с размаха, как веник, опаляя уже тело изнутри… Я даже сказать ничего не успела, да и не смогу, теперь все, что я могу— это мычать и стонать под жесткие шлепки тел друг об друга. Сильно. Резко. Словно наказывая. Его руки мнут мне грудь, а я сама выгибаю спину, позволяя ему входить глубже, причиняя мне почти боль. Мне хочется больше, сильнее, дольше, но напряжение последних часов рвет пружину, и оргазм накрывает лавиной, не давая даже сделать глубокий вдох. Еще пара движений членом внутри и Данил замирает, кончая внутрь… Внутрь!
Я тут же начинаю биться, хочу развернуться в его руках, но он только сильнее толкает на лавку, прижимая грудью к мокрой древесине, при этом даже не делая попыток вытащить себя
— Данил! Ты что натворил…
— Пытаюсь дать понять, насколько мои намерения серьезные, — говорит он через раз, тяжело дыша. — И еще раз. Ксюш, я приехал к тебе, я хочу быть с тобой. Встретить старость, если хочешь…
— А Риту мы тоже в эту старость возьмем?
— Рита— мать моего ребенка, я не могу отказаться от нее, не могу отказаться от Карины, но это обязанности, от которых я не имею права отлынивать, а с тобой я быть хочу. К тебе я приехать хочу и хочу, чтобы ты тоже стала обязанностью, приятной такой, сексуальной обязанностью, желательно законной…
Слезы из глаз текут, а плоть внутри еще пульсирует. Что он натворил. Что мы натворили…
— Рита меня возненавидит…
— То есть ты согласна? — наклоняется он, кусая за ушко, начиная снова двигаться во мне, только очень нежно…
Мне очень хочется согласиться…
— Нет конечно....
Член толкается сильнее, почти доставая стенку матки.
— Я тебя уговорю, — возбуждение скручивает живот, а соски пульсируют от желания… Да, мне хочется, чтобы он меня уговорил, мне хочется быть счастливой именно с ним…
— Рита…
— Примет. Никуда не денется. А может и себе со временем мужика найдет. Ксюш, я никуда не денусь, я хочу быть с тобой…
— Я…
— Да? — двигается он все чаще, выбирая из меня хриплые стоны, пока жар бани давит на виски.
— Я тоже хочу быть с тобой… Данил…
— Скажи это…
— Что? — стону я в голос, пока он наращивает темп.
— Что любишь… Почему Сергей узнал раньше меня… Ксюша! — толкает он член глубже, поднимая ногу, входя под другим, более острым углом. Не помогает, я лишь молчу. Тогда он вертит меня в своих сильных руках так, что я оказываюсь лицом, Целует жадно, агрессивно, не давая отвернуть голову.
— Скажи, — толкает он член, от чего меня пробирает до костей.
— Ты первый…
— Я же… Блядь, — вытаскивает член, прижимаясь к моему животу, ко мне так близко, что расстояния не остается. — Я люблю тебя, Ксюш… И в обиду тебя не дам.
Грудь словно ударом пробивает, по телу табун
мурашек, а слезы потоком из глаз… Теперь только молиться остается. Чтобы это не оказалось сном.
Тут же обнимаю его за плечи одной рукой, царапаю кожу шеи, шепча в самое ухо.
Я тоже тебя люблю… — сама нахожу его член, провожу пару раз рукой, чувствуя силу стали и направляю в себя. — Я тоже очень-очень тебя люблю…
Глава 33
Никогда не чувствовала себя счастливой настолько, что хотелось летать. Любит. Он меня любит. Я даже в юности, когда Саша за мной ухаживал, так не парила. Самое сложное теперь принять новую реальность, но и с этим Данил мне помогает, например, настаивает на разговоре с Русланом. После спора в предбаннике, который заканчивается очередным сексом, я сдаюсь. Он остается на ночь и спит на диване в гостиной, где мы обычно едим. Но утром Руслан сам его находит там, так что о чем конкретно они говорили, я к сожалению, так и не узнала. После завтрака, который проходит в напряженной обстановке, Данил собирается отвезти нас домой. Я не сразу, но замечаю, что его телефон разрывается от звонков. Он делает вид, что ничего не происходит, но я предчувствую приближающуюся трагедию, словно земля под ногами начала потихоньку двигаться…
— С работы? — спрашиваю, пока садимся в машину, но Данил головой качает.
— Воскресенье ж…
— Да, точно. Руслан, пристегнулся?
— Конечно, — отворачивается он к окну и утыкается в телефон, а я понимаю, что разговор наверняка прошел не так, как мне бы хотелось. Может быть, не стоило идти на поводу у Данила и самой поговорить с сыном.
Данил в очередной раз сбрасывает звонок, а потом и вовсе отключает телефон. Теперь неизбежность катастрофы давит еще сильнее. Вчерашняя эйфория рассеивается, а в голову все больше и больше лезут последствия решений, которые мы вчера приняли.
Что дальше?
Да, мы любим, да мы хотим быть вместе, но мы ведь не живем в вакууме, мы не одни. А значит нам придется перед кем — то оправдываться, с кем — то бороться. Вопрос в том, как сильно мы хотим этой борьбы и не проще ли сдаться сейчас, пока это все не зашло слишком далеко.
— Ксень, перестань думать так громко, у меня уже голова болит.
Молчу. Отвечать не хочется. Лишь посматриваю на сына в зеркало, но он лишь угрюмо опустил голову и на нас не смотрит.
— Рус, чего напрягся ты. Вот мама уже расстраиваться начала.
— Ну причин же нет для напряжения. Моя мама всего лишь разрушила чужую семью.
Я ахаю, закрываю руками лицо.
Данил не оборачиваясь, говорит.
— Семьи давно не было, да и будем говорить откровенно, разве твоя мама способна на такое? Я сам полез к ней, а она, надо сказать, долго и упорно вертела свой маленький носик.
Ну не так уж и долго…
— Да понятно вроде, вы говорили, только как я теперь с Кариной дружить буду. Она же меня возненавидит.
— Ну ты прям недооцениваешь интеллект моей дочки. Она уже давно не надеялась, что мы с ее мамой будем жить вместе, так что причин для паники нет Я поговорю с ней и дружить вы будете так же, как раньше. А может быть даже станете братом и сестрой. М? Как тебе такая перспектива?
— Ну… Прикольно.
— Кстати, сегодня ж молодежная лига играет, хочешь, вместе сходим?
— О, да, давайте. А можно и Каринку с собой взять, ну так, чтобы заранее подготовить к новости.
— Ну… А почему нет. Она конечно хоккей не очень, но мы ей расскажем как круто смотреть хоккей, а не только этим вашим фигурным заниматься.
— Ты что — то — имеешь против фигурного, — встреваю я, чувствуя, как стало легче дышать. Нельзя обижаться на сына, который говорит то, что думает. Особенно в такой непростой ситуации. Он сейчас в таком возрасте, когда сильно зависим от чужого мнения и еще неизвестно, что завтра на катке будут говорить обо мне, и как ему с этим жить дальше.
— Ни в коем случае, как раз хотел записаться и выучить пару акселей.
Руслан прыскает со смеху, да и мне улыбка дается все легче. Даже когда Данил уезжает от нас по делам, я не сдаюсь собственной хандре, а активно занимаюсь делами. Стирка, уборка, уроки с молчаливым Русланом. Думаю, пока он не убедится, что в его вселенной особо ничего не поменялось, так и будет говорить со мной крайне короткими предложениями вроде нет и да.
Вечером звонит Данил, и я дико рада его слышать. До его звонка даже мелькнула мысль, что все это мне приснилось, что я сама себе придумала и вчерашний роковой день и горячее бесстыдное продолжение. Сама придумала признание в любви того, к кому сама прикипела всем сердцем.
— Ну что, Рус готов?
— Ну вроде. А Карина? — спрашиваю осторожно. Одно дело — ненависть подруги, другое дело — дочери, ради которой Данил готов срываться, куда угодно и во сколько угодно.
— Со мной. Я уже с ней поговорил, не волнуйся ты так. Лучше прими ванну и отдохни.
— Спасибо за разрешения. Мне вообще — то нужно в квартире прибраться сегодня, завтра постояльцы заезжают.