Неправильная подруга (СИ)

В машину. Сказал строже.
Единственная дорогая машина, в которой я ездила, это машина Риты. А у Данила еще дороже.
Он разворачивается и идет вперед, а я украдкой рассматриваю его мощную фигуру. Никогда не задавала этот вопрос, но все же. Как можно было добровольно развестись с таким мужчиной. Я что — то не наблюдаю возле Риты толпу мужиков. Как она держится? Она ведь с ним даже не спит.
  
— Ксюш.
И опять этот тон. Интимный. Или я настолько потекла мозгами, что любое его слово мне будет казаться интимным. Семеню до машины, обхожу и сажусь на переднее сидение. На мгновение замираю, чувствуя, как тепло салона обволакивает меня после морозного ветра, а удобное кресло, словно приковало меня клешнями. Да здесь жить можно. Какая-то панель с кнопками, которыми лихо управляет Данил, уже севший в машину.
Интересно, как он водит машину. Наверное медленно и плавно. Управляет ею, так же как мог бы управлять женским телом. Моим телом?
Тьфу! Ну что за идиотка. Он чужой муж. И не важно, что бывший. И чего он молчит, вперед смотрит, а?
— Документы, — он тянется через меня, задевает обнажившееся колено. Я блин в одном халате же побежала, а теперь остро ощущаю неприятное трение ткани об соски. Ничего интимного, он просто случайно меня коснулся, но что же голова уже взрывается от фантазий о том, что могло бы происходить в этом удобном салоне.
Он просто открывает бардачок, просто достает папку, просто бросает на меня нечитаемый взгляд. О чем думает? Что я недотраханая дура, раз сжимаю бедра от одного его движения?
Ну я именно так о себе думаю.
Глупо думать, что такой, как Данил, может повестись на такую, как я. Особенно, когда его ждёт такая, как Рита. Ну и пусть, что не совсем ждет. Он то не считает, что этот развод настоящий. Рита даже говорила, что никто из его коллег не знает.
Понятно, что это сделано, чтобы трахаться без последствий для нервов. Вот посмотри, я женат, ничего кроме секса предложить не могу.
Почему вообще ему понадобилось изменять? От Риты гулять?
Что ему не хватало? И получил ли он это в сексе с другой. А могла бы я ему это дать?
Встряхиваю голову, отворачиваясь к противоположному окну. Щеки горят. Во рту пересохло. А между ног никогда не было тааак влажно.
— Ну вот смотри. Пусть эти заявления заполнит. Потом придет в отдел кадров. Мы ему должность нашли, пусть устраивается.
— Ладно.
А что еще я могу сказать? Трахни меня? Лучше помолчать, чтобы глупость не сморозить.
— Извини, что побеспокоила.
— Да ладно, мне не сложно, — все-таки поднимаю глаза, втыкаясь взглядом в острые черты его лица. Легкую небритость и усталость. Не могу разглядеть цвет глаз, хотя и очень интересно. А еще интересно, почему он сжал пальцы в кулак, словно в напряжении.
— Ну я тогда пойду? — почему я спрашиваю, почему сижу на месте, словно никуда уходить не собираюсь, продолжая впитывать запах кожи, одеколона и мятных сигарет? Не говоря уже о лице с тяжелыми бровями, из-за которых он кажется еще более суровым, полными губами, чуть поджатыми.
— Точно?
Сначала даже показалось, что ослышалась. Но при этом он не отвел взгляд, продолжая меня разглядывать. Невольно прикрыла коленки, покрытые мурашками.
Зачем он это сказал, что имел в виду. Неужели нравлюсь? Вот такая, в простом домашнем халате с вороньем гнездом на голове. Неужели у меня вообще есть шанс когда-нибудь переспать с мужчиной, который умеет пользоваться одеколоном? Который не вытирает рот грязным рукавом и пьет не прихлебывая?
В голову ядовитыми шупальцами лезут мысли о словах Ритка, какой Данил умелый любовник. Заставляют дрожать тело, представлять какого это быть на ее месте.
Глупо. Глупо.
— Я пойду, — вцепляюсь в папку крепче, вылезаю. Из машины. Меня чуть ветром не сносит. Но я добегаю до подъезда, слышу как машина начинает тихонько газовать.
Оборачиваюсь. Его не видно. Да и не смотрит он на меня, но мое тело все равно пылает, словно вместо слова «точно?» он как минимум меня изнасиловал. А я, как минимум, не сопротивлялась. Как максимум, выла от пронизывающего как холодный ветер удовольствия.
Уже дома я постаралась выкинуть Данила из головы и заняться сыном. В конце концов время уже полдесятого, а он даже не планирует ложиться. Не то, что он плохо просыпается с утра, просто у меня есть срочное дело в душе, которое я смогу начать только, когда он спать ляжет.
— Руслан, наверное надо уже спать пойти.
— Не хочется, да и рано еще.
— Ну тогда иди русский переписывай. Я видела в тетрадки помарки, — блин, эта школа меня доведет. А еще только первый класс.
— Пойду спать, — вздыхает он и косится на меня. — Ничего здесь не трогай.
Да куда уж мне. Руки-крюки. Все, что я могу сделать руками, это убираться. Да и то бывают перебои с удачей.
Руслан уходит в ванную, умывается, потом в свою комнату. Хотя свой конструктор привык собирать возле меня. Пока он укладывается, я иду на кухню, чтобы помыть остатки посуды и просто заняться бытовыми вещами. В липкой надежде, что перед глазами перестанет мелькать образ чужого мужа, а я перестану бояться, что уже завтра на меня будут показывать пальцем только за похабные мысли в его отношении.
* * *
Просто у меня очень давно не было секса. Можно конечно всегда позвонить Демидову. Он не будет против выполнить свой супружеский долг бывшего мужа, но в тот же день прискачет с вещами и свесит ножки с моей шеи.
А я уже этого нахлебалась. Хватит. В любом случае придется справляться с возбуждением самой, как только сын заснет.
Даже грустно как — то. Раньше ему требовалось читать на ночь. А теперь он читает сам. Про огромных драконов и школы волшебства. Иногда я прошу его рассказать, что он там такого интересного прочитал.
Стоит услышать тишину, как я на цыпочках пробираюсь в ванную. Снимаю с себя выцветший халатик, белье, что уже успело высохнуть и неприятно натирало кожу. Лифчик, который не особо то и нужен моей двойке.
Вот у Ритки классная грудь, всегда торчком. Неудивительно, что Данил всегда рядом крутится. Хочет снова попасть в милость, чтобы была возможность прикоснуться к совершенству.
Включаю на телефоне эротичную мелодию, решив, что наедине с собой мне все — таки можно пофантазировать. Я ведь ничего не делаю противозаконного. Снимаю напряжение, как самая обыкновенная разведенная женщина с прицепом.
Настраиваю воду, включая попрохладнее, чтобы хоть немного остудить жар, который не смыла даже рутинная бытовуха.
Да и ладно.
Здесь, в ванной, никто не слышит мои мысли, никто не узнает, как закрыв глаза я представляю длинные пальцы, чуть коснувшиеся моей коленки, губы, что произносят так сладко «Ксюш». Никто не узнает, как набухают грудь, к которой он никогда не прикоснется. Как намокают складочки между ног, запах которых он никогда не вдохнет.
Я облизываю губы, растирая по телу клубничное мыло, все чаще задевая ноющие соски, все чаще спускаясь по животу к межножью.
Тело огнем горит, а я шумно дышу, представляя, чтобы делал Данил будь со мной рядом здесь. Или в машине. Окна затемнены, никто бы нас не увидел. Он усадил бы меня к себе на колени, заставил упереться спиной в руль. Я бы задницей ощутила всю силу его стояка, а я уже знаю, что с размером у него все в порядке.
Хотя могла же Ритка соврать. Не может же у идеального мужика быть все идеально. Должен же быть хоть какой — то изъян. Но легко представить, что их нет, а его главное достоинство уже обнажено и жмется к моему животу.
Пальцы раздвигают складочки, безошибочно находят комок нервов, чтобы закрепить образ секса сладким удовольствием.
  
Я скольжу пальцами все чаще, фантазируя о том, как Данил обнажит мою грудь, как сожмет ладонями, как коснется одного из сосков языком…
— О, господи! — выдыхаю тихо, почти про себя, ощущая, как дрожь не успев пронзить тело собирается в области низа живота, доставляя мне удовольствие. Пусть и не совсем полноценное…