"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Мы сидели перед ноутбуком и раз за разом просматривали «выступление» Дамронг с кхуном Танаканом. Была уже полночь, когда Викорн повернулся ко мне, и я «прочитал» его мысли по лицу. Он хмурился, но на губах время от времени мелькала улыбка. Однако я знал его достаточно давно. Мне только стоило посмотреть в его искрящиеся глаза, чтобы понять, насколько ему весело. Он заговорил нежно, как любовник. В его тоне слышались признательность и ласка.
  
— Сончай, мне может потребоваться свидетель.
— Да?
— Достаточно сообразительный, чтобы понять, в чем дело, и в то же время настолько благоразумный, чтобы сознавать: любое проявление нескромности может стать роковым.
— Я не могу уследить за вашей мыслью, полковник, — признался я.
— Ты же знаешь нашу страну, Сончай, ти-соонг, ти там. — Он ссылался на тайскую феодальную систему, которую называли минимаксной, или, если угодно, системой высших и низших точек. — Если займусь этим в одиночку, он найдет способ меня одернуть.
В моих лобных долях блеснула догадка, и я ощутил сладостный трепет страха и возбуждения.
— Вы хотите, чтобы я присутствовал, когда вы надавите на кхуна Танакана?
Полковник прижал палец к губам.
— Он не будет знать, что ты рядом.
— А почему не хотите заснять на видео?
— Потому что он будет настаивать, чтобы разговор состоялся в его кабинете.
— А я-то как туда попаду?
— В качестве моего помощника и телохранителя. Во время нашей беседы он не позволит тебе войти в комнату, поэтому на мне будет микрофон. Ты все запишешь на магнитофон и будешь слушать через наушники, чтобы, в случае если что-то пойдет не так, мог заявить, что был живым свидетелем. Сделаешь вид, будто слушаешь музыку. Как называются эти идиотские штуковины?
— Ай-поды.
— Вот-вот. Будешь изображать из себя продвинутого копа, как на рекламном плакате.
— Это может поставить под угрозу мою жизнь.
Викорн изогнул брови, затем отвернулся.
— Десять процентов в качестве пособия на бедность.
— Двадцать.
— Договорились.
Я пожал плечами. Если Будде угодно, чтобы непомерное богатство кхуна Танакана по справедливости перераспределили, кто я такой, чтобы противиться его воле? В любом случае я не хотел упустить удовольствие наблюдать за тем, что у полковника Викорна получается лучше всего.
— Введи-ка меня снова в курс дела, — попросил он. — Речь идет о расследовании убийства, или я что-то неправильно понимаю?
— Вроде того.
— Ясно одно — этому Бейкеру нельзя шататься без охраны. Прикажи его арестовать по обвинению в распространении порнографии. Пусть посидит в камере, где я смогу за ним присмотреть.
— Хорошо, — ответил я. — Сделаю.
Собравшись уходить из участка, который почти весь погрузился в темноту, я вдруг понял, что в последние часы не вспоминал о Бейкере. Его попытка спрятать ноутбук, вывесив на веревке из окна, была до смешного наивной — глупой реакцией прирожденного неудачника. Но неудачника легко запугать, а я теперь знал, что находится на жестком диске. Я позвонил охраннику его дома.
— Он ушел с рюкзаком больше часа назад, после того как его покинул англичанин.
— Почему ты мне не сообщил?
— Вы дали мне взятку только за один телефонный звонок.
Я застонал, нажал на кнопку отбоя и, набрав номер коммутатора, попросил соединить меня с иммиграционной службой.
— Без паспорта далеко не уйдет, — ободрил меня радостный голос.
— Он спасает жизнь, — возразил я обеспокоенно. — Не исключено, у него есть поддельный паспорт. Купил себе на всякий случай на Каосан-роуд.
— Хорошо, вышлите мне утром приличную копию с его снимка на паспорт, и мы разошлем ее в электронном виде на все главные погранпункты.
Я что-то саркастически буркнул, повторив его слова «на все главные» и «утром». Тайцы не слишком хорошо принимают сарказм; мой собеседник недовольно крякнул и разъединился. Я позвонил Викорну, и тот пообещал надрать всем задницы. В конце концов это же он хотел, чтобы Бейкера арестовали.
  
11
 
Я ожидал, что Викорн поедет на «бентли», и это только доказывает, насколько я наивен и простодушен. Он направился к великому кхуну в роли скромного полицейского, поэтому мы с ним расположились на заднем сиденье патрульной машины, одной из самых потрепанных. К счастью, поездка длилась всего десять минут — предел терпения моего шефа, которого нещадно подбрасывало на изодранной подушке. На нем была полковничья форма, и в коричневом кителе с золотыми погонами на плечах он выглядел вполне элегантно. Во время всего путешествия он делал едва заметные забавные жесты рукой, отражающие бесконечную тонкость его ума.
Я вошел за ним следом в вестибюль банка. На секретаршу за конторкой полковник действовал обаянием, а не подчеркиванием принадлежности к власти. И по выражению ее лица, когда она положила телефонную трубку, стало ясно, что ей даны указания препроводить двух полицейских из вестибюля банка в какое-нибудь скрытое от глаз помещение и как можно быстрее. На лифте нас подняли на верхний этаж, в отделанный дубом и зеленой кожей конференц-зал, где мы устроились за большим столом.
На этой стадии закономерно было ожидать появления секретаря, но Танакан не поднялся бы на ту высоту, где находился теперь, если бы не знал, как сыграть гамбит каждой партии. Дверь открылась, и перед нами предстал лично он. Мы с полковником немедленно встали и сложили ладони у лба в почтительном приветствии. Кхун, демонстрируя скромность, ответил нам тем же. Этот тип слишком умен, чтобы пытаться защищать позицию, которую невозможно удержать.
Китайские гены в высшем тайском обществе, особенно среди банкиров, считались само собой разумеющимися. Кожа кхуна Танакана напоминала фарфор, разрез маленьких, пристально смотрящих черных глаз был уже, чем у этнических тайцев. Черные волосы отливали синевой. Утонченные манеры и прекрасно сшитый костюм — все это возводило его на самый высший уровень тайско-китайских сильных мира сего. Но в Танакане чувствовалось нечто еще: определенно не все его предки были низкорослыми чиу-чоу из рыболовецкой провинции Сватов. Сам он был ростом почти метр восемьдесят, и это указывало на прародителей с Севера — может быть, из Маньчжурии.
Я не мог представить в этом человеке бесконтрольную страсть. Но ведь я смотрел видеозапись Бейкера! Был свидетелем, как сконцентрированное в одной личности, перехлестывающее через край тщеславие трансформируется в вожделение змеиного накала. Для своих пятидесяти с небольшим лет он находился в превосходной физической форме и, я же помню видео, мог похвастаться гладким, как из слоновой кости, членом вызывающего уважение размера.
— Позвольте представить моего помощника, детектива Джитпличипа, — начал Викорн. И в ответ на едва заметное движение глаз банкира добавил: — Он подождет здесь или рядом с вашим кабинетом, пока мы поболтаем.
Танакан кивнул и любезно согласился:
— Он волен остаться где ему удобно. У моего секретаря свой кабинет. Может посидеть у нее или подождать здесь.
— Думаю, он предпочтет воспользоваться гостеприимством вашего секретаря, — ответил Викорн, прикидывая радиус действия своего устройства.
— Хорошо. — Банкир повернулся ко мне с такой теплой, радушной улыбкой, словно я его любимый племянник. В приемной он познакомил меня с секретарем, пригласил Викорна в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.
Секретарь оказалась пугающе привлекательной. Если Танакан ее трахал (а я готов был на это спорить, поставив Уолл-стрит против тайского манго), оставалось только удивляться, зачем ему понадобилась Дамронг.
  
Хотя стоит ли удивляться? Ее длинные черные волосы, когда она двигалась, плыли по воздуху, как на рекламе шампуня. Костюм был по последней наивысшей бизнес-моде (сочетание белого и черного плюс цветной мазок из драгоценностей). Я не сомневался, что уловил плавающий в охлажденном кондиционером воздухе будоражащий тонкий аромат духов от «Ван Клиф и Арпель». Она не пошевелила бы пальцем и не моргнула бы глазом, предварительно не сверившись с предписанным косметологом кодексом поведения, и при том, судя по всему, даже умела печатать. Но я-то знал, какого рода услуги оказывала Дамронг банкиру. Столкнись эта девушка с чем-либо подобным, она была бы настолько потрясена, что тут же призналась бы во всем маме. Нет, ей не удовлетворить темных желаний Танакана.