"Зарубежный детектив 2026-9". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— А увлечение доктора Супатры — оно типично для тайцев? Или я правильно предположила, что она женщина немного эксцентричная?
Я кашлянул.
— Все тайцы эксцентричны, Кимберли. Нас никто не колонизировал. Поэтому в нас не слишком укоренилось осознание общемировых правил, которым необходимо следовать.
— Но ты же сам это видел? Так? Я хочу сказать, там были не только совокупляющиеся духи. Происходили по-настоящему гротескные вещи — я видела демонов или что-то в этом роде, неземных существ… Признаю, это звучит жестоко. Все было очень продуманно, но явно с психическими отклонениями.
  
Я пожал плечами.
— Супатра больше двадцати лет работает судебным патологоанатомом. Только представь, что у нее в подсознании.
Агент ФБР кивнула. Такое объяснение ее устраивало и соответствовало ее культурным предрассудкам. Тем не менее что-то в ней сопротивлялось.
— Сончай, у меня такое ощущение, что не все так просто. На поверхности одно, но под спудом видимого таятся, один под другим, новые уровни. Скажи, ты со мной до конца откровенен? Но ведь если бы эта штука в компьютере Супатры была правдой, она бы прославилась на весь мир. Согласен? Подключились бы телеканалы «Нэшнл джиогрэфик», «Дискавери», журнал «Сайнтифик американ», организовали бы изучение этого феномена.
При мысли, что Супатра может согласиться стать центром всеобщего внимания, я едва сдержал улыбку.
— Доктор Супатра очень скрытный человек, — объяснил я американке. — Она скорее согласится умереть, чем даст вовлечь себя в балаган средств массовой информации.
К этому моменту агент ФБР успела выйти из машины, но дверца оставалась открытой. Она наклонилась ко мне, наморщив лоб.
— Хочешь сказать, все это правда? Или может быть правдой?
— Зависит от того, что ты понимаешь под правдой, — тихо проговорил я и осторожно закрыл дверцу.
Я остался в такси один и поехал к Чанье. Ум заставил меня заново пережить глубокие, горячие, до невозможности страстные моменты с Дамронг. Не проходило дня, чтобы мы по крайней мере трижды не занимались любовью.
«Открой мне свое сердце, Сончай, отдайся удовольствию… Я хочу, чтобы ты проделывал со мной такое, чего не пробовал ни с одной женщиной. Сделай меня рабыней, причиняй боль, если хочешь, — все в твоей власти…»
Я понимаю, насколько сентиментальным это может показаться на бумаге, но совершенно по-другому звучит из уст женщины, успевшей тебя покорить.
Чанья ждала меня дома. Смотрела по телевизору «мыльную оперу» (где маги, привидения и скелеты подбавляли соли бытовой пьесе), и когда я вошел, приветствовала неспешным кивком и традиционным вопросом человека из деревни:
— Ты ел?
— Перекусил.
Поцеловав, я погладил ее по животу. Мы шутили между собой, что зреющий в нем плод — инкарнация моего духовного брата Пичая. Хотя это была и не совсем шутка. Мы чуть ли не каждую ночь мечтали о нем, и Чанье удавалось отлично его описывать, хотя ни разу не встречалась с ним наяву.
— Ну как Пичай? — спросил я.
— Живет и брыкается. — Чанья вгляделась в мое лицо. — Ну как?
— Я показал Кимберли видео. Она считает, что при помощи изометрических технологий ей удастся по глазам вычислить преступника. Это все равно что отпечатки пальцев. Теперь по настоянию Соединенных Штатов каждый въезжающий в Таиланд иностранец обязан сделать цифровую фотографию лица. У них это называется свободой и демократией. Рано или поздно мы его поймаем.
Чанья дотронулась ладонью до моей щеки, затем пощупала лоб — нет ли температуры.
— Не думала, что тебя настолько затронет расследование. Это потому что вы были любовниками?
— Что тебе еще хочется знать?
— Еще? Конечно, итог. Каково мнение Кимберли.
— Она тоже не совсем разобралась. Уж очень все необычно.
— Эта женщина, даже мертвая, обладает силой, способной перевернуть с ног на голову весь твой мир.
Пару секунд я обдумывал ее проницательное замечание.
— Не только мой. Американка не наивная девочка, но и она в шоке. Такие вещи сильно влияют на веру в жизнь. Становится намного труднее вставать по утрам. Не хочется поддаваться, но от очевидного не отмахнешься.
Вместо ответа Чанья взяла мою руку и прижала к своему животу.
  
4
 
После того как охранник обнаружил тело, я, разумеется, посетил жилище Дамронг. Но это был быстрый, беглый осмотр, и я ощущал потребность вернуться в тот дом и все обследовать тщательно. Я мог бы это сделать накануне, времени хватало, но вчера была среда, а по средам никому не придет в голову иметь дело с мертвецами. Если на Западе все дороги ведут в Рим, то на Востоке любой предрассудок уходит корнями в Индию. Наши учителя брамины оставили нам наставления по любому поводу, включая цвет одежды на каждый день недели. И если вы заметили, что многие тайцы ходят по вторникам в красном, то именно поэтому. Обычно я не следую этой традиции, если только что-нибудь не действует мне на нервы. Сегодня оранжевый тон четверга присутствовал в расцветке моей рубашки, носков и платка. Как говорится, береженого Бог бережет.
Квартира Дамронг находилась в доме средней категории на Сой-22 — неподалеку от бара моей матери «Клуб пожилых», где прошлой ночью я остался переночевать. (Признаюсь: не хотел в среду ночью, когда над небесами властвует сумеречный бог Раху, [47] навлекать несчастья на Чанью и Пичая. Решил: если подвергнусь нападению призрака Дамронг, пусть это лучше случится в клубе.)
Утро подходило к концу, когда я подготовил бар к предстоящему вечеру. Надо было заказать пиво и крепкие напитки, проследить, чтобы уборщики хорошо выполнили свою работу, и позаботиться о Будде. Он у нас парень невысокий, ростом не больше двух футов, сидит на полке высоко над кассой и отличается отменным аппетитом — только подавай гирлянды лотосов. А стоит забыть, быстро устроит так, что нас оставит удача.
Прежде чем отправиться в квартиру Дамронг, я заглянул в боковой переулок и отыскал продавца с велотележкой, полной гирлянд лотосов, креунг санга тан (корзин монахов с набором таких товаров как мыло, хрустящий картофель, бананы, сахар, растворимый кофе; корзину можно купить и в качестве благого поступка даровать какому-нибудь монастырю), музыкальных подвесок, бамбуковых стульев, срезанных цветов. Я приобрел три гирлянды лотосов, отнес в наш клуб, украсил ими ненасытного Будду, затем зажег несколько палочек фимиама и, держа их между ладонями, вдумчиво поклонился, надеясь, что сделал все, чтобы удача не покинула меня в этот день.
Пришлось подождать с полчаса, пока появилась мать. Она приехала на «БМВ» с притемненными стеклами. Ее шофер остановил машину напротив клуба, высадил мать, а сам уехал на частную стоянку на Сой-23. Мать в последнее время поправилась и поэтому сменила обтягивающие задницу черные леггинсы и обтягивающую грудь майку на более свободный и консервативный наряд. На ней была длинная твидовая юбка и подходящий к ней пиджак (в глаза сразу бросалась пропущенная в ткани оранжевая четверговая нитка) — все на высшем уровне, но, как ни печально, с поправкой на средний возраст — и много-много золотых украшений. Моя мать выглядела как женщина интеллектуального труда из среднего класса и могла легко сойти за университетского профессора. Она переступила порог и похвалила меня зато, что Будда уже накормлен, а я чмокнул ее в щеку. Мать грузно опустилась за стол в клубе и достала сигарету из пачки красного «Мальборо».
  
— Сончай, как это все устарело. — Мать обвела глазами плакаты на стенах с изображением Мэрилин Монро, Синатры, группы «Мамас и папас», «Дорз», молодых «Битлз» и «Роллинг стоунз» и покосилась на имитацию музыкального автомата с коллекцией сверкающих звезд. — Надо что-то придумать, чтобы завлекать клиентов. Другие бары постоянно обновляются. Вон в «Огненной лошади» и в «Лисичках» девочки танцуют голыми. Мы теряем клиентов.