Поцелованная призрачным светом (ЛП)

— Рыжеволосая? — Я нахмурился и задумчиво погладил щетину на подбородке. — Ты говоришь о Салли?
Эйвери напряглась ещё сильнее.
— Так её зовут?
— Если ты имеешь в виду рыжеволосую ведьму в центре исцеления, то да, её зовут Салли, и нет, между нами ничего никогда не было. Я с ней не встречался, я с ней не спал, но она несколько раз давала мне понять, что не прочь встретиться.
  
— Ой. — Она дернулась, чтобы скрестить руки на груди, но я остановил её и сократил расстояние между нами.
— Это мне кое-что напоминает, — прошептал я, наклоняясь к ней.
Она напряглась.
— Что именно?
— Ты ревновала к Салли до парада планет.
Она откинула голову назад.
— Я не ревную!
Я улыбнулся.
— Ты уверена?
Эйвери закатила глаза, но на её губах заиграла улыбка.
— Я и раньше ревновала к ней?
Я кивнул, не в силах сдержать широкую улыбку.
— Думаю, мне это нравится.
— Тебе нравится, что я ревную? — Она ударила меня по руке. Сильно.
Чёрт. Ладно, возможно, мне не стоило этого признавать, но, чёрт возьми, я чувствовал, как в моей паре разгорается огонь, и это заводило меня.
— Да, — прошептал я, проводя губами возле её уха. Она вздрогнула. — Мне это нравится. Это значит, что у тебя есть ко мне чувства, даже если ты не хочешь это признавать.
Её дыхание участилось, стало более поверхностным, пока мои губы касались её кожи.
— Что ж, лично мне это совсем не нравится.
— Знаешь, не только ты это чувствуешь, — сказал я, мягко целуя её под ухом.
По ее телу пробежала дрожь.
— Я тоже ревную всякий раз, когда другой мужчина смотрит на тебя. А мысль о том, что какой-то другой парень прикасается к тебе… — Я вцепился в её одежду. — Этого я вынести не могу.
— Но мужчины никогда не смотрят на меня так, как женщины на тебя.
Я резко откинул голову назад.
— Ты так думаешь? — изумлённо спросил я, затем опустил руки ниже и начал мягко массировать мышцы её поясницы. По ее телу снова пробежала волна дрожи. — Я почти уверен, что у Николаса стояк, когда ты рядом. Не говоря уже о десятках бойцов СВС, которые оглядываются на тебя, когда проходят мимо по тротуару. Или как Бавар без ума от твоего печенья…
Она снова ударила меня, но на этот раз игриво.
— То, что Бавару нравится моё печенье, не значит, что я нравлюсь ему в этом смысле.
Я рассмеялся, наслаждаясь дразнящим огоньком в ее глазах.
— Может, он и не флиртовал с тобой открыто, но это, вероятно, только потому что он знает, что я оторву ему голову, если он это сделает.
Она улыбнулась.
— Вряд ли. Голова Николаса всё ещё у него на плечах, хотя ты утверждаешь, что у него — как ты так изящно выразился — стояк на меня?
Моё настроение испортилось.
— Я чуть не оторвал ему голову, когда вошел в безопасную комнату и увидел его на тебе. Если бы не Бишоп, я бы его убил.
Ужас засветился в её глазах.
— Ты увидел, как он был на мне?
— Он пил из твоей шеи, а ты… — Я неловко кашлянул. — Наслаждалась этим.
Она побледнела.
— О боги. — Эйвери сцепила пальцы. — Мы делали… что-то ещё?
— Нет, к счастью. На тебе ещё оставалась одежда, и хотя он был без рубашки, но штаны еще не расстегнул. — Я провёл рукой по волосам. Одно только воспоминание о произошедшем вызывало у моего волка рычание, а во мне закипела ярость. — Ваши объятия были довольно страстными, но на этом всё и закончилось. Я бы учуял, если бы зашло дальше.
Эйвери сильно покраснела.
— И ты застал нас за этим? О боги, Уайетт, мне так жаль.
Услышав боль в ее голосе, я обхватил ее лицо ладонями.
— Тебе не за что извиняться. Тебя опоили против воли сильным афродизиаком. Любой бы отреагировал так же, как вы с Николасом. Я просто рад, что прервал вас раньше, чем дело зашло дальше.
Она в шоке распахнула глаза.
— Я до сих пор не все помню о том, что было после того, как мы выпили тот афродизиак. Всё как в тумане, но я рада, что дело не зашло дальше объятий. — Её передёрнуло. — Если бы я когда-нибудь застала тебя за этим…
— Этого никогда не будет. — Я приподнял её лицо, не сводя взгляда с ее губ, которые мне отчаянно хотелось поцеловать. — Потому что я твой. Навсегда. Я уже говорил это и скажу снова. Ты моя пара, а это значит, что отныне ты единственная женщина, которая меня когда-либо привлечет. Которую я когда-либо… — Я проглотил ком в горле. — Полюблю. И я знаю, что ты не все помнишь о нашем прошлом, но это правда.
— Но что, если мы на самом деле несовместимы? — Она нахмурилась. — Что, если мы вместе только из-за этой связи между нами? Что если мы останемся вместе и поймём, что мы друг другу даже не нравимся?
Я покачал головой.
— Я уже знаю, что ты мне нравишься. Ты понравилась мне давным-давно, прежде чем это переросло во что-то большее. — Я крепче сжал ее лицо. — Ты умная и очень сильная, и ты заботишься о других. Ты помогаешь людям, когда им нужна помощь. И ты чертовски стойкая. Ты поднимаешься снова и снова, даже когда тебя сбивают с ног. Я видел это каждый день на твоих тренировках. Возможно, твоя магия была слабой, но твоя душа сильна. Я видел, кто ты есть на самом деле тогда, ещё в Риджбеке, и я полюбил эту женщину. Я люблю тебя. — Я поцеловал её в щеку, в ухо, в нежную кожу на шее.
Эйвери вздрогнула.
— И знаю, ты меня не помнишь, но когда-то я тоже нравился тебе. И я не против того, что тебе нужно узнать меня заново, прежде чем брать на себя обязательства. Но можешь быть чертовски уверена, что я сделаю всё возможное, чтобы ты влюбилась в меня снова. Но отвечая на твой вопрос… Нет. Нас влечет друг к другу не только благодаря брачным узам. Да, они влияют на мою ненасытную потребность в тебе и на то, почему я постоянно чувствую возбуждение рядом с тобой, даже если трахал тебя во всех позах целую неделю, но не поэтому я тебя люблю. Я люблю тебя такой, какая ты есть, а не из-за…
Эйвери встала на цыпочки, сократив оставшееся между нами расстояние, прежде чем я успел произнести ещё хоть слово. Она поцеловала меня, и я не смог сдержаться.
Я прижал ее к себе, дикая потребность заявить на нее права была такой сильной, что чуть не сорвал с нее одежду.
Её губы раскрылись, встретив мой язык. Она запустила пальцы в мои волосы, из её груди вырвался тихий стон.
Чёрт, она была такой вкусной. Я оторвался от нее, зная, что если не выскажу всё сейчас, то уже никогда не признаюсь. Я был в двух секундах от того, чтобы прижать ее к стене и трахнуть.
— Эйвери, ты должна кое-что знать.
Она посмотрела на меня остекленевшим взглядом, от её частого дыхания у меня затвердел член.
— Что?
— Я оборотень, Эйвери. Ты должна понимать, что это значит. Каждый инстинкт в моём теле требует защищать тебя. Ты понимаешь, что это влечёт за собой? Мой волк, все во мне приказывает мне защищать тебя от всего и всех, кто может причинить тебе вред. Поэтому я так отчаянно хотел упрятать тебя в безопасную комнату. Я думал, что это самый безопасный вариант. Я не хотел, чтобы ты сражалась, хотя ты, вероятно, могла бы прикончить лорда Годасара прямо там.
Она кивнула, вожделение в её глазах немного угасло.
— Хорошо. Я все понимаю.
— Неужели? Это мои инстинкты, Эйвери. Я не могу их преодолеть. Это суть того, кто я есть. Я всегда буду хотеть сражаться за тебя, защищать тебя, лелеять тебя, спасать тебя, даже если в последнее время у меня ничего не получалось.
Она тихо рассмеялась.
Я крепче обнял ее. Мне не хотелось говорить дальше, но должен. Я не успокоюсь, если не скажу это.
— Но я также видел в тебе нерешительность. Возможно, ты хочешь чего-то иного, нежели я. И ты заслуживаешь мужчину, кто не заставит тебя прятаться. Ты заслуживаешь мужчину, который будет гордо идти в бой с тобой рядом…
  
Эйвери прижала палец к моим губам.
— Ладно, во-первых, я не планирую постоянно сражаться. А во-вторых, хотя твоя властная доминантная натура порой бесит, я способна сказать тебе «нет», что и собираюсь делать с этого момента. И меня не всегда раздражает твоя доминантность. На самом деле… — Её щёки покраснели. — Мне это даже иногда нравится. — От неё исходил насыщенный, мускусный запах, с нотками пьянящей сирени, который точно говорил мне, что она имела в виду.