Поцелованная призрачным светом (ЛП)

Но завтра утром мы с ней поговорим.
Фыркнув, я подобрал подушку и одеяло.
Волк зарычал внутри меня. Его рычание и раздражение не помогали мне успокоиться. Мне нужна была пробежка. Долгая, стремительная пробежка под луной, где будет слышен только стук лап волка по земле, и надеюсь, я смогу забыть о том, как сильно я всё порчу.
Но это не значило, что я не могу всё исправить.
  
И всё же я сдержал желание удариться головой о стену.
Зарычав, я вернулся в гостиную и швырнул подушку и одеяло на диван. Я прошёлся несколько раз по комнате, но, как бы сильно ни нуждался в пробежке, не мог оставить Эйвери. Потому что если уйду, то она останется здесь одна, а ведь я сам настоял, чтобы она жила со мной, чтобы я мог её защитить.
Я усмехнулся. Вот это чушь собачья. Это скорее она защищала меня. Эйвери дважды спасла меня от лорда Годасара. Дважды она вытаскивала солдат СВС из боя, в котором мы проигрывали. И дважды она делала это в одиночку.
Реальность заключалась в том, что я ничего не сделал для её защиты, потому что она была более чем способна позаботиться о себе сама.
И я только сейчас это осознал.
Николас был абсолютно прав. Я постоянно её недооценивал.
Я провёл рукой по волосам, когда дверь за моей спиной приоткрылась. И я ощутил аромат сирени.
Я замер, стоя спиной к спальне.
— Уайетт?
Кровь застучала в ушах от её мягкого тона.
— Извини, если побеспокоил, — натянуто сказал я через плечо.
Мой голос оставался ровным, несмотря на бушующее во мне раздражение. Я ожидал, что она снова закроет дверь или, возможно, уйдёт в ванную, но не ожидал, что она тихо подойдет ко мне.
Эйвери остановилась у меня за спиной.
Аромат сирени взывал ко мне. Мне хотелось прижать её к стене и трахать ее до тех пор, пока ее злость не пройдет, но я не стану навязывать ей свою волю. Теперь я знал, что моя властная натура приводит только к проблемам, и, чёрт возьми, выясню, как подавлять свои инстинкты.
— Я разбужу тебя утром и отведу в командный центр, — хрипло сказал я, всё ещё отказываясь повернуться к ней лицом. — Если ты хочешь жить отдельно, то я могу это устроить…
— Уайетт, посмотри на меня.
От ее резкого тона у меня заколотилось сердце. Я медленно и осторожно повернулся к ней. И от увиденного у меня перехватило дыхание.
Дикий фиолетовый свет плясал в её глазах, кружась и смешиваясь с их естественным карим цветом, который я так любил. Чёрт возьми, я любил её огонь.
— Я не то имела в виду. Прости. Мне не следовало этого говорить.
От её извинений у меня отвисла челюсть. Она извиняется передо мной?
В ее глазах мелькнул стыд, и она сделала шаг вперёд.
— Я злилась на тебя. Так сильно злилась, что сорвалась на тебе, но это не оправдание…
— Нет. Не извиняйся. Тебе не нужно чувствовать себя виноватой. Ты была права, когда отчитала меня. Я не защитил тебя. Я потерпел полную неудачу, когда пытался защитить тебя с тех самых пор, как…
— Я не это имела в виду! — горячо сказала она. — Это было жестоко с моей стороны, а я не хочу быть жестокой. Я просто злилась на тебя. Так сильно злилась, потому что…
— Потому что я вёл себя как осёл, я знаю…
— Нет, не поэтому! — Эйвери отбросила прядь волос с лица, от неё исходила потрескивающая энергия. — Просто выслушай меня, чёрт возьми. Ты не осёл. Ну, иногда ты ведешь себя именно так, но я злюсь на тебя за то, что ты сделал в поместье. Я не хотела идти в безопасную комнату, но ты фактически заставил меня, и это меня взбесило. Мне кажется, ты постоянно пытаешься управлять моей жизнью, и это сводит меня с ума. Решения принимаю я, а не ты. — Я открыл рот, чтобы ответить, но она продолжила: — Сначала я целиком и полностью винила тебя в своём похищении, потому что меня опоили в той комнате. Хотя не помню всех деталей, но точно знаю, что делала кое-что с Николасом, и из-за этого я почувствовала себя грязной, хотя это было не такое чувство, как после Священного Круга. Я также знаю, что если бы меня не опоили, то могла бы дать отпор лорду Годасара. Я винила тебя за всё это, когда была в тех пещерах, но только что, когда сидела в твоей комнате и слышала тебя за дверью, до меня наконец дошло, что моя злость была несправедливой. Не ты опоил меня, а Марни. Теперь я это понимаю. И ты не загонял меня в безопасную комнату силой, да, ты вызвал у меня чувство вины, но не принуждал. Я сама пошла туда, чтобы успокоить тебя, хотя следовало выбрать участие в битве. По сути, я винила тебя в поступках Марни и в своих собственных. Это несправедливо по отношению к тебе, и я прошу прощения за это, хотя тебе действительно нужно перестать отвечать за меня и пытаться принимать за меня решения. Мне всё равно, что ты альфа. Решения принимаю я, а не ты.
У меня перехватило дыхание. Эйвери искренне извинялась. Эта невероятная, яркая, сильная, прекрасная женщина извинялась передо мной.
— Нет. — Я покачал головой. — Тебе не за что извиняться. — Мне отчаянно хотелось заключить её в объятия, но я остановил себя. Мне нужно было смотреть ей в глаза, чтобы переубедить ее в том, что она в чем-то виновата. — У тебя есть полное право злиться на меня. Это я всё испортил, а не ты. Ты права, что злишься на меня за то, что я попросил тебя пойти в ту комнату. Мне не стоило этого делать. Я должен был позволить тебе сражаться. Не надо было запирать тебя. Мне следовало прислушаться к тебе, но позволил своим волчьим инстинктам взять верх. И даже если не я подсыпал афродизиак в твой напиток, я всё равно виноват. Возможно, я не был прямым командиром Марни, но мы с Баваром оба отвлеклись, хотя знали, что она представляет угрозу, и ничего с этим не сделали. Наша работа — моя работа — замечать такие вещи и принимать правильное решение. А я не справился. Так что ты права, думая, что если бы не я, ты бы вообще никогда не оказалась в той комнате и тебя никогда бы не опоили.
Эйвери покачала головой, и ее длинные волосы рассыпались по плечам.
— Нельзя ожидать, что ты будешь знать всё и всегда принимать правильные решения. И даже если ты считаешь себя виноватым из-за Марни, это не так. Она сама отвечает за свои поступки, и теперь я понимаю, что она была полна решимости посеять между нами раздор.
Я зарычал.
— Так и было.
— И у неё это получилось. — Она раздраженно всплеснула руками. — Посмотри, чего она добилась, опоив меня. Я винила тебя, а не её. Сами того не зная, мы оба сыграли ей на руку.
У меня отвисла челюсть. Эйвери права. Марни добилась именно того, чего хотела. Она создавала проблемы между мной и моей парой.
— Чёрт, — прошептал я.
Эйвери снова покачала головой.
— Как думаешь, она всё ещё в море?
— Возможно. Ей давно пора было вернуться в море. Она должна была уйти в отпуск несколько месяцев назад ради этого, но навалилось слишком много дел. Мы с Баваром думаем, что поэтому она так себя вела.
— Значит, она не всегда была такой безумной?
Я усмехнулся.
— Нет, вовсе нет. Обычно она была рассудительной.
— Что с ней будет?
— Это зависит от того, вернётся ли она в СВС сама или нет. После плавания её психическое состояние улучшится, и она должна вернуться в норму. Если она сдастся сама, наказание будет более мягким. Если она вынудит СВС охотиться на неё, то это совсем другая история.
— Что ж, видимо, она была сильно увлечена тобой, раз пошла на такое.
Я сжал губы в тонкую линию.
— Поступки Марни совершенно непростительны, даже если она и была влюблена в меня.
Эйвери напряглась, и я сразу насторожился.
— Что?
— Просто я чувствую, что понемногу узнаю тебя, и начинаю понимать, что женщины замечают тебя. Нет, это преуменьшение, их влечет к тебе и они хотят тебя.
  
— Только потому что одна сирена немного тронулась умом из-за мимолётной интрижки на одну ночь…
— В центре исцеления была рыжеволосая дамочка. — Я ничего не мог прочитать по ее взгляду, но заметил, как Эйвери недовольно сжала губы. — Готова поспорить, ты с ней переспал?