Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
– Может быть, – философски пожал я плечами. – Поэтому и беру от жизни все, чтобы по максимуму успеть. Вот сегодня как раз планирую взять еще немного. День рождения – это ж какие перспективы! А мне надо куда‑то девать лишнюю энергию. Нам тут еще два месяца сидеть, поэтому буду искать возможности.
– Ходить по бабам?
– И по ним тоже. Но ты не ревнуй – для тебя всегда найдется место в моей постели.
– Вовчик, вот скажи мне честно, ты реально такой дурак? Нет, ну правда… Вот представь себе хоть на мгновенье, что я взяла и согласилась прийти к тебе. Как далеко ты захочешь зайти и насколько у тебя хватит смелости?
– Коварный вопрос, с подвохом, – картинно задумался я. – С одной стороны, я к тебе испытываю те же чувства, что и ты ко мне. То есть, раздираюсь между желанием убить или любить. С другой стороны, это будет очень ответственный шаг… к чему‑то. Не знаю точно, к чему. Возможно, после этого мы еще больше возненавидим друг друга. Но есть же шанс, что между нами появится большая и чистая любовь. Понимаешь? Всегда есть две разные половинки – Инь и Янь, Да и Нет, Если и Но. Так что теоретически я к этому готов, а что же до практически… Тут надо смотреть. Так что нет, это меня не пугает. Это как шанс поцеловать змею – можно, конечно, и сдохнуть, но очень любопытно, не превратится ли она после этого в красавицу.
– В сказке говорилось про лягушку…
– Лягушка безобидна, и максимальный риск в этом случае – это утонуть в болоте, пытаясь до нее добраться. Ты – иной случай.
– Лестно. Меня еще со змеей никто не сравнивал.
– Врешь. Я тебе всегда говорю, что ты гадюка. Или кобра – вот наденешь очки, так вообще не отличить будет.
– Сколько комплиментов – и все мне? – наигранно захлопала она ресницами. – Я так польщена!..
– Пользуйся моей добротой, бесстрашием и открытой дверью в спальню. Ну, или все же найди себе парня и перестань страдать.
– Да кто вообще тебе сказал, что я страдаю⁈
– Ой, а то я не вижу. Гормончики‑то шалят и хочется крепкой мужской руки и ласки. Ну, и еще кое‑чего крепкого и мужского.
– Ох, ты меня прямо раскусил! Мозгоправом не пробовал подработать?
– Не. Мне бы в себе разобраться, а не чужих тараканов по полочкам раскладывать. Просто ты – особый случай. Пойму тебя, легче станет жить мне. Особенно когда ты выйдешь замуж и свалишь далеко и, надеюсь, надолго.
– Ты реально так этого хочешь?
– Софа, ну не тупи! Мы оба прекрасно знаем, что если этого не произойдет, то ты рано или поздно окажешься у меня в постели. Жениться на тебе мне не дадут – мне всяких прЫнцесс подбирают. А ты актив, который надо выгодно продать – нравится тебе это или нет. А в наложницы ты сама не пойдешь, в силу своего характера. Да и не приветствуется у нас это. А четвертую жену я чисто физически не потяну, тут и три как бы перебор. Так что шанс на долго и счастливо – это выйти замуж и уехать куда подальше.
И к тому же, посмотри на наши с тобой отношения, посмотри на отношение к тебе в семье. При этом никакого ущемления прав нет, и к тебе относятся как к родной. Другое дело как ТЫ ко всем относишься в общем и ко мне в частности. Поэтому между нами ничего быть не может – только постель.
– Я тебя услышала. Признаюсь, желание тебя убить меньше не стало.
– На это я и не рассчитывал. Хотя, же сама потом плакать будешь. И знаешь, что самое главное? Ты понимаешь, что я прав. Иначе я бы уже тут дымился неопрятной кучкой, ровно в тот момент, когда схватил тебя за грудь. Или еще можно вспомнить, как ты ко мне прижималась голой попкой в поезде… Или… Да много еще всяких «или». В общем, ты думай, а я пойду, заказ встречу. Мне на магофон сообщение от курьера пришло.
Послав ей воздушный поцелуй, на который она, к моему сожалению, не обратила внимания, я направился к воротам поместья.
Нет, так‑то все могли и слуги принести, но зачем гонять людей, если я все равно рядом?
Проверил, расписался, полюбовался – красота! Тонкая, мать ее, работа. Изменнице точно зайдет и пойдет. Был бы дамой, точно влюбился бы в такого щедрого и красивого кавалера, как я.
Мама тоже оценила и даже примерила. Глазки заблестели – чую, бате придется опять раскошеливаться. Ну а как же – помириться‑то надо. Он у нас почти однолюб – вон, всего две жены. Третью так и не взял, несмотря на то, что братец его император прозрачно намекал.
Но отец уперся – не хочу, мол. Мама‑то, если брать по факту, его вторая жена. А первую убили – на отца покушение готовили, а она под раздачу попала. Не успели ее до лекарей довести, и даже артефакт последнего шанса не спас.
Отец тогда пил неделю, а потом в окно заказчика – короля Дании, что польстился на посулы америкосов и все это организовал, – постучали «вежливые люди». Ну, и в это самое окно его и проводили. Ошиблись с направлением. Хотели‑то в дверь, а он в окно.
Третий этаж – это вам не первый. Особенно когда под ним совершенно случайно кто‑то поставил церемониальное копье острием вверх. Вон он на него и насадился со всего маху. Говорят, долго мучился, прежде чем помер – то копье ядом оказалось смазано. А противоядия от него не было. Точней, было, но пока довезли, уже поздно было давать.
Вот так вот в Дании сменился правитель, а папа пришел в себя. Очень грустная, а местами и поучительная история. Виновных, кстати, так и не нашли… М‑да. Ну, не будем о грустном.
В общем, к назначенному часу я был готов, помыт во всех местах, причесан и благоухал «Золотой Москвой» – модным нынче в столице запахом. Это ж вам не какая‑то французская подделка, а наш, чисто местный продукт. Его попробуй еще достань – очередь на месяцы вперед выстроилась. Ведь весь мир знает, что у нас лучшие парфюмеры, ага.
Для поездки я взял мамину машину с гербами Романовых. Это батя прилетел как волшебник на голубом вертолете, а она на машине примчалась, с группой поддержки в количестве сотни магов – гвардейцев рода. Вот я этим и воспользовался – ей все равно, а у меня статус и максимальная комфортность.
«Лада Империал» – имперский автопром, полностью принадлежащий государству. Не ломается… Ну, почти. Потому как на заводе все те же имперские стандарты и въедливые проверяющие. Попробуй хоть одну гаечку не докрути, то открутят уже у тебя – голову, с конфискацией.
Софа тоже поехала на машине Романовых, но уже другой – у охраны стрельнула, потому как к Зотовым она прямого отношения никакого не имеет. Нет, так‑то она могла воспользоваться и транспортом княгини, но зачем, если есть Романовская – более статусная.
Хотя, я сам в принципе не шибко люблю светить своим статусом – не привык, знаете ли, несмотря на слияние душ.
Скромность и банковский счет – вот что украшает мужчину, за которым пойдет любая девушка, ценящая рай не только в шалаше. Потому как в подобном ее детям будет жить неудобно. Цинично? Наверное. Но такова реальность. Ведь заметили же, что девушки всегда влюбляются в престарелых актеров или там, например, певцов, но никогда в слесаря или дворника? Мир не идеален, что уж тут говорить.
Ладно, это я так – хандрю немного. Софе мозги прочистил – кстати, уже во второй раз, – вот и накатило. Жалко мне ее и быть ею я бы точно не захотел. Видно же, что сама в себе запуталась, а признать это не хочет. Отсюда все проблемы и агрессия. Но не мне указывать, как ей жить – пусть решает сама.
Машина скользила по магическому шоссе, оставляя за собой шлейф серебристого света. Я откинулся на кожаном сиденье, наблюдая, как за темными стеклами пробегают причудливые силуэты тамбовских кварталов.
Для москвича, даже воспитанного в традициях рода Романовых, этот город оставался провинцией – но провинцией очаровательной, словно старая шкатулка с потертыми уголками, внутри которой хранятся диковинные сокровища.
Слева от меня, на бархатной подушке, лежал футляр. Темно‑синий, почти черный велюр, перехваченный шелковой лентой цвета молодой листвы. Внутри – изумрудное ожерелье и серьги, работа московского ювелира. Камни были подобраны идеально: не кричаще‑яркие, а с глубинной, таинственной зеленью, словно капельки летнего леса, пойманные в холодный кристалл. Для Светланы Алферовой. Сегодня ей исполняется девятнадцать. Возраст когда можно творить и вытворять.