Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Ты в этом ничего не понимаешь.
Мой глас, он же глас народа, услышан не был.
Анна достала магофон, уверенно зашла на страничку жутко модного и дорогого ювелирного салона и стала с видом заправского менеджера, сидящего на проценте от покупок, расхваливать всякие женские радости.
После получасового листания картинок, мы сошлись на чудном изумрудном гарнитуре из колье и сережек, которые давали неплохую защиту от физического урона и даже не рассыпались после использования, за скромные десять тысяч рублей.
  
Представляю, как охренеет батя, увидев подобные траты! Но пофиг – ничего себе, все людям. К тому же, на это он не зажмет. Пускать пыль в глаза – это наследственная черта аристократов, а то свои же засмеют. Шмотки себе выбирать не стал – мой столичный гардероб тут, в провинции, и так был эталоном моды. Лучше, чем у меня, все равно не найти.
Болконская наконец‑то отправилась домой, сообщив, что все веселье начинается в шесть вечера и будет проходить в поместье графини, ресторан они снимать не стали. Мол, соберется молодежь и все свои.
К своим я не относился, поэтому согласился на молодежь. Софу сразу записал в старую деву, которой можно и со взрослыми посидеть. О чем ей и сообщил.
Увернуться от ее руки оказалось на этот раз очень легко, отчего настроение у меня поднялось выше крыши и жизнь заиграла новыми красками. А что? Я уже почти нагибатор, плюшек, вон, бог отсыпал целый мешок!
Кстати, как я не догадался спросить у него об остальных богах – они вообще есть? Потому как если есть, то как они терпят на своей территории конкурента? Или он с ними все порешал? Интересно. Выясню, как увижу.
Оставив Софу возмущенно пыхтеть, я вышел наружу, дабы прогуляться – погода позволяла. Позвонил Нике – рад был ее слышать. Пожаловался на жизнь и Софу. Даже сумел слезу из себя выдавить. Пригласил в гости. Но увы. Ей, как и мне, предстоит поступление в академию, поэтому ее батя взялся серьезно за ее тренировки. Так что все, на что у нее остаются силы, это вечером доползти до постели и рухнуть в нее. Я позвонил как раз в маленьком таком перерыве, и она бы очень хотела со мной поболтать, но ее уже зовут крепкие мускулистые парни, дабы жестоко надругаться над ее телом в жесткой схватке. Но я не должен ревновать, потому как она очень верная и сейчас сама им морды набьет. Хотя до этого и не получалось ни разу, но вдохновленная моим звонком, сегодня точно сможет. Так, что мне пожелали звонить почаще и отключились.
Что ж, хорошо, что все идет хорошо. А батя, кстати, уже свалил – даже попрощаться не соизволил. Дел у него, видите ли, много. Об этом мне с чуть грустной улыбкой сообщила мама, которая как раз таки никуда не собиралась. Решила, так сказать, остаться и поддержать меня. Ну, заодно и проследить, чтобы ее сыночку не сильно обижали. А то, что я сам кого хочешь обидеть могу, это в расчет, конечно же, не бралось.
– Не обижайся на отца, – только и сказала она. – Он тебя любит.
– Да? Тогда он это здорово скрывает.
– К сожалению, такой вот он человек. Когда услышал, что ты при смерти, поднял на ноги всех. Ты бы видел его лицо в этот момент. Да он от твоей постели три дня не отходил – весь почернел от переживаний за тебя.
– За меня? – скептически усмехнулся я. – Или от того, что его планы могут пойти по одному месту? Мам, я прекрасно знаю, кто я такой. Не перспективный, не наследник, не оправдавший ожиданий. И еще куча «не». Я уже смирился с этой его позицией и доказывать ему что‑то не собираюсь.
– Не говори так, – нахмурилась она. – Тебя ждет великая ответственность, и он старается сделать так, чтобы ты был к ней готов. Ты будущий Великий Канцлер Российской империи. И пусть твоя дорога к этому не очень прямая, мы стараемся сделать все, чтобы тебе по ней было легче идти.
– Вот именно, мам. Дорога, которую вы выбрали мне сами, не спрашивая, чего я сам хочу.
– И чего же ты хочешь?
– Права выбрать ее самому. Это не много, но и не мало. Это просто шанс не быть бычком на поводке.
– Тебя не устрагивает твой потенциальный пост? Не хочешь стоять у трона?
– Да причем тут это⁈ Ясное дело, что я не брошу Левчика и за империю горло перегрызу. Но я хочу это сделать потому, что я этого «хочу», а не потому, что надо. Надоело, что все решают за меня!
– Что ж, в таком случае выход у тебя только один – стать настолько сильным, чтобы с твоим мнением считались.
– Над этим я и работаю, – вздохнул я.
– Да уж. Я вижу, как, – на ее лице мелькнула улыбка. – Это что за красавица к тебе сегодня приезжала?
– Это все бабушка, – тут же сдал я родственницу. – Настаивает, чтобы я на ней женился. Сводничеством вот занимается. Считает, что ваше мнение в этом вопросе вообще ничего не значит.
– ЧТО⁈ Это как так⁈ – тут же взбесилась она. Ну да, моя мама в этом плане очень консервативна и твердо уверена, что в мою личную жизнь имеет право вмешиваться только она.
– Ма‑а‑ам, нам надо срочно поговорить!!!
Выкрикнув эту фразу, как боевой клич, она развернулась и со скоростью пули улетела в дом.
Я посмотрел ей вслед с улыбкой. Сделал гадость, на сердце радость.
Ладно, пойду встречать доставку из ювелирного салона, потом еще раз выбешу Софу – и можно с чистой совестью ехать на праздник.
У меня сегодня хорошее настроение, а значит, у кого‑то оно будет очень плохим. И я даже знаю, у кого…
  
Глава 6  
 
Софочку долго искать не пришлось – она обнаружилась мирно сидящей в беседке и пьющей чай. А еще увлеченно рассматривающей что‑то в магофоне.
Вот точно порнуху смотрит!
Незаметно подкрасться к ней было делом техники. Как и резко обнять ее со спины, прикусить нежную кожу на шее, тяжело подышав в ушко и полапав за сиську.
А после с самым невинным лицом я расположился напротив нее, попутно уведя прямо из‑под носа чашку с чаем.
Она от всего этого так обалдела, что даже дернуться не успела. Но потом… Помнится, был у меня как‑то парадно‑выходной костюм черного цвета с пурпурной отделкой. Так вот, ее лицо стало примерно такого же оттенка.
Софа замерла, явно пытаясь решить, что лучше сделать – заорать или сразу мне морду набить.
Понимаю, выбор сложный и имеющий последствия.
– А у того мужика член накладной, – заявил я, сбивая ее с толку.
– У какого? – послушно сбилась она.
– Ну, ты же там порнуху смотришь? – я ткнул пальцем в ее магофон. – Так вот, там у актера член не настоящий. Это я тебе на всякий случай говорю, чтобы, например, твоя первая романтическая ночь не стала сплошным разочарованием и крушением надежд. Такие в природе не встречаются.
– Если у тебя маленький, не надо завидовать, просто смирись со своей ущербностью, – язвительно уколола она меня, напрочь отвлекшись от того, как я тут появился.
– Никто не жаловался…
– Но никто и не просил повторить.
– Ты об этом не знаешь.
– Знаю!
– Значит, всё‑таки следишь и подглядываешь за мной извращенка.
– Больно надо! Тебя прибьют и без моего пригляда. Прецеденты были.
– И ты даже плакать не будешь⁈ – картинно расстроился я. – Признавайся, небось рыдала как белуга, когда решила, что меня все‑таки убили?
– Ага. Как подумала, что рожу твою мерзкую больше не увижу, так сразу обрыдалась вся. От счастья. А сейчас вот очень хочется поплакать от горя. Фу на тебя вообще! Даже помереть нормально не смог!
– Ох, верю, верю тебе, прям как себе. Знаю, любишь меня чистой и трепетной ненавистью. Два в одном, потому как ты натура крайне противоречивая. Иначе давно бы у меня в комнате ночевала. Но не приходишь и от этого страдаешь. Иди ко мне, я тебя пожалею. Трусики, кстати, сразу можешь снять.
  
– Хам, нахал и бабник, – поставила она мне верный диагноз. – И как только тебя земля носит?
– Нежно и трепетно. Радуется, что я по ней хожу.
– Ну‑ну. Недолго ходить тебе по ней, с твоим‑то везением.