Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
Её глаза снова нашли меня.
— Твоим сопротивлением, Владимир.
Она встала. Её стройная фигура в чёрном показалась внезапно огромной, заполняющей собой весь кабинет.
— Вы оба свободны. Идите. Отдыхайте. Завтра будет новый день.
Её тон не допускал возражений.
София первая вышла, не оглядываясь. Я последовал за ней, чувствуя, как бабушкин взгляд прожигает мне спину.
Едва дверь кабинета закрылась за нами, я услышал первый звук. Не голос. Резкий, отрывистый щелчок зажигалки. Потом — глубокую затяжку. А через мгновение — второй звук. Звонок. Резкий, требовательный гудок магофона.
Мы с Софией молча пошли по коридору к своим комнатам. И из-за дубовой двери кабинета, мы слышали голос бабушки. Тихий, ровный, но от каждого слова стыло в жилах.
— Алло? Это Зотова. Мне нужна немедленная связь с Военной Коллегией… Да, сейчас, среди ночи… Потом соедините меня с главой Тайной Канцелярии региона… И найдите мне частоты горского ставленника в Орде, этого… князька Махмуда… Нет, я не буду ждать. Мой внук едва не погиб. И кто-то за это умоется кровью. До рассвета. Вы меня поняли?..
Дальше мы уже не слышали. Я дошёл до своей комнаты, вошёл и закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Тишина здесь была иной — пустой, одинокой. Но в ушах всё ещё стоял тот ледяной, беспощадный тон бабушки, обещающей кому-то ад. И среди этого ада странным, тёплым островком всплывало другое — её слова обо мне. «Мой внук». Не «сын моего зятя», а «мой внук». Впервые за долгие годы.
Это осознание не принесло покоя. Оно принесло новую, иную тяжесть. Но вместе с ней — и какую-то чёрствую, выстраданную уверенность.
Игра изменилась. И теперь я был в ней не просто пешкой. Я был casus belli. Повод к войне. И княгиня Зотова только что объявила её.
Глава 23
Сон не шел, хоть тресни. Проворочавшись полчаса и пару раз мысленно пройдясь по недавним событиям, я понял, что уснуть не смогу. Можно было бы позвонить Нике, но дергать ее почему-то не хотелось.
Поэтому я встал, оделся и пошел гулять, да народ неспящий потешать. Но народ оказался суров, моим видом не потешался, лишь крепче сжимал оружие, да сверкал эфиром из глаз. Внутренняя охрана тут такая же суровая, как и в императорском дворце — у бабушки врагов не счесть, а значит, бдили и следили.
Вышел на улицу — тишина. Луна на небе, звезд много — хороший день, наверное, будет. Увидел одинокую фигуру, сидящую на лавочке. Обостренное зрение и дух приключенца подсказали мне, что это Софочка, а значит, если куда и идти, то точно не в ее сторону. Сказано — сделано. Развернулся и потопал медленным, крадущимся шагом куда подальше, тая надежду, что меня не заметят. Не прокатило.
Меня таки спалили и, судя по быстрым, догоняющим шагам позади, возможно, собирались на этот раз спалить огнем.
Но я храбрый, поэтому не стал убегать, решив встретить смерть задом, показывая этим свое к ней отношение. Вот и просто шел, пока дама с косой — кстати, ей эта прическа явно не шла, — не догнала меня и не пошла рядом. Молча, что странно и даже немного интересно.
— Чего не спишь? — молвила она голосом человеческим.
— Тот же вопрос тебе, — проявил я дружелюбие. Ругаться не хотелось, а лимит драк я на сегодня исчерпал.
— Да как-то… Навалилось все. Ты, кстати, инициацию прошел — поздравляю.
— Не слышу в голосе иронии и издевки, — недоверчиво усмехнулся я.
— Потому что в нем ее нет. Что, думаешь, мне так нравится быть сукой?
— А разве нет? — изумился я.
— Ну, может быть, — Софа говорила непривычно тихо и как-то по новому, что ль. — Знаешь, я ведь не считаю тебя семьей, родственником или вообще хорошим человеком. Ты меня бесишь до зубовного скрежета, потому и желание убить тебя зашкаливает.
— Влюбилась, значит, — констатировал я.
— Не пори чушь, — поморщилась она. И неожиданно призналась: — Кажется, я вообще не могу любить. Умерло во мне все вместе со смертью отца. Он был для меня всем, а теперь не осталось ничего.
— А ты попыталась хоть как-то исправить эту ситуацию? Почему решила, что мы не можем быть ближе друг другу? Зачем надевать маску стервы, сделав ее своим вторым лицом, а то и первым?
— Так проще, да так, наверное, даже правильней. В среде змей не стоит быть птичкой. Сожрут сразу.
— Ну и каково это — шипеть на всех? Много тебе это радости приносит?
Я увидел лавочку и присел, а София принялась расхаживать туда-сюда. Казалось, она говорит не со мной, а с собой.
— Не поверишь, но да, много. Я ведь тебя почему ненавижу — ты мальчик, родившийся с золотой ложкой во рту. Все для тебя и все тебе. Как же, сын Великого Канцлера, сам будущий канцлер! У тебя все решено, и дорога прямая. Надо просто идти по ней, никуда не сворачивая, и тогда добьешься всего. Ты ведь верно сказал, я Романова лишь по фамилии и мое место там, где укажут. И что в остатке есть у меня? Пик карьеры — выйти замуж и рожать детей от нелюбимого мужчины. Я ведь товар. И когда я это поняла, то сделала все, чтобы покупателя не нашлось.
— Ну и зря. Все равно появится тот, кто захочет с нами породниться, в надежде что-нибудь урвать. И возьмут тебя, даже если бы ты была кривая и косая. А так личико-то симпатичное, что уже в плюс. А характер… Поверь, и не таких обламывают. Главы родов — суровые мужики и, в отличие от моего отца, миндальничать не станут. Пару раз спалят до костей, залечат — и станешь шелковой.
— Вот этого я боюсь. А ты, — она остановилась и повернулась ко мне. — Что бы ты сделал на моем месте?
— Эк тебя припекло, сестренка, — усмехнулся я. — По возрасту я не вышел, чтобы старшим советы давать. Да и не примешь ты его от меня и сделаешь наверняка наоборот.
— А ты попробуй. Ну вот так вот, забудь на мгновенье о наших отношениях и дай совет. Искренний, как родной.
— Совет? — задумался я. — Знаешь, еще несколько дней назад я бы тебя послал, потому как сам не знал бы, что делать, а теперь скажу. Ты верно сказала, что у меня прямая дорога — вот только захочу ли я по ней идти? За меня все решили? А спросить? Нет, так-то меня все устраивает, но я не хочу идти по их дороге, как бычок на привязи. У меня свой путь к вершине. Путь, который я выберу сам. И вот тебе мой совет — сделай так же. Иди своей дорогой. Как бы ни сопротивлялись окружающие, сколько бы камней на ней не было. Это в любом случае будет твой осознанный выбор и ничей больше. И даже если ты расшибешь на нем лоб, сломаешь ноги или руки и, вполне возможно, умрешь, ты будешь знать, что винить в этом надо лишь себя. Не справилась, не смогла — значит, недостойна. Как бы больно ни было — не ной. Как бы тяжело не стало — стисни зубы и двигайся дальше. Быть может, в никуда, а может, в конце пути ты найдешь то, что ищешь.
— Мудрено как-то.
— А чего ты хотела? Божественных откровений? Так закончились они аккурат перед нами — все расхватали. Ты запуталась, сестра, и самое хреновое, что винишь в этом нас, а не себя. И пока ты будешь отрицать очевидное, то так и будешь оставаться той самой злобной тварью, каковой тебя все и считают. Подумай и сделай правильные выводы. Или не сделай — мне все равно. А теперь прости, — я протяжно зевнул, — кажется, прогулка пошла мне на пользу. Страшных снов.
Встав, я пошел обратно, оставив ее за спиной. Даже не стал оглядываться, напрочь выкинув этот разговор из головы. Вот еще — пусть сама разбирается со своими тараканами А мне надо поспать. Зная бабушку, веселье только начинается…
* * *— Готов? — княгиня смотрела на меня, как блоха на собаку, явно предвкушая, как хлебнет моей кровушки.
Мы стояли перед высоким забором, в дальнем углу поместья. Тут я никогда не бывал и понятия не имел, что за ним находится.
— Неа. Но тебе ж плевать, — зевнул я так, что едва челюсть не вывихнул.
Три часа всего поспал и, конечно же, не выспался. Ох, чую, отольются мне слезами недобранные часы сна.
— Именно так, плевать. Значит, слушай сюда: ты прорвался на первый этап усиления тела — молодец. Пробудил источник — два раза молодец. Но он нестабилен, и это плохо. И умней ты не стал, что плохо вдвойне. Так что предстоит тебе ускоренный курс молодого мага, и я буду не я, если ты перед академией не стабилизируешь все, что получил. Поэтому… Прапорщик!!! — рявкнула она так, что с деревьев с возмущенным карканьем взлетело воронье, явно готовившееся клевать мою хладную тушку.