Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

Понемногу соседи разговорились, особенно когда я достал из походного вещмешка всякие армейские вкусности, коих набрал перед отбытием великое множество.
Мои попутчики ехали в Смоленск к родне – там Алла должна была поступить в какой‑то навороченный технический институт, муж у Татьяны инженер на каком‑то заводе – в общем, обычная семья простолюдинов. Все не‑маги, конечно же.
  
Разговорились – хорошо пошло. Правда, несколько смущали меня взгляды, которые кидала на меня девица, хмуря брови, будто силясь что‑то вспомнить. И уж совсем меня напрягло, когда она резко стала копаться в магофоне, а потом хитро улыбнулась, посмотрев на меня и чему‑то покивав и подмигнув.
Тогда я понял, что меня узнали, но выдавать не будут.
Нет, вы не подумайте, я так‑то личность почти не медийная, но все же мелькаю периодически в светских хрониках и всяких новостях. Ну, и мое награждение все видели. Расчет в принципе был на то, что никто не подумает, что сын Великого Канцлера, сиятельный княжич и герой империи будет вот так вот по‑простому ехать в поезде без всякой охраны и общаться с простыми людьми.
За разговорами время пролетело быстро, за окнами стемнело. Я сходил в вагон‑ресторан и плотно поел. Командировочные мне выдали, как и было положено, и можно было шикануть.
Своими данными я не светил по понятным причинам, расплачиваясь с нового временного счета. А по возращению меня в тамбуре подловила бойкая Алла. Поезд уже приблизился к Смоленску, и они скоро должны были сойти.
Заступив мне дорогу, она уперла руки в боки и так посмотрела на меня, будто я виноват во всех смертных грехах.
– Я знаю, кто ты, Владимир, – заявила девушка. – Вот уж не думала, что когда‑нибудь встречусь с княжичем Романовым лично. Расскажу кому, ни за что не поверят. Спасибо тебе за все, что сделал и делаешь. Ты правильный, и мы все верим в тебя. А еще… – она резко шагнула вперед и впилась мне в губы.
Я, признаться, оторопел и даже сопротивляться не стал – очень уж вкусная она оказалась. А та так же резко отпрянула, махнула косой и ускакала в купе, чтобы собирать вещи.
Я же застыл столбом, понимая, что нифига не понимаю в этой жизни. Впрочем, было приятно, что ни говори.
Вернулся, посмотрел, как они суетятся, подумал немного, махнул рукой и накарябал на листке бумаги свой телефон. Не знаю, зачем я это сделал – возможно, по наитию какому‑то. А после протянул его девушке со словами – мол, будет трудно, звоните. Если смогу – помогу.
Алла, будто того и ждала, резко цапнула листок и спрятала так, что фиг найдешь. На недоуменный взгляд матери она лишь заговорщически прошептала, что потом ей все объяснит.
Потом мы попрощались, и я оказался один в купе. Но ненадолго – буквально на следующей станции ко мне ввалились двое лейтенантов и один капитан, следующие в Брест.
Короткое представление, звяканье бутылок, тосты за них, за нас и прочее. Время пролетело незаметно, а поспать опять не получилось.
Парни сошли на какой‑то подстанции, а я уже через час после них.
На дворе рассвет – три утра. Старательно подавляя зевок, я пошел искать того, кто меня отвезет куда надо, потому как сам я не очень понимал, куда именно.
– Владимир Федорович? – раздалось из‑за спины так резко, что я едва не зарядил воздухом в говорившего.
– Смотря кто спрашивает.
Мужичок в гражданской одежде вообще не внушал доверия.
– Зовите меня «Водитель». Меня отправили за вами – ехать нам часа три, так что можете поспать.
– Почему я должен вам верить?
– Можете не верить, – пожал он плечами. – Но тогда добираться придется своим ходом. И отчитываться перед полковником Воробьевым за опоздание придется тоже самому.
– Поехали, – успокоившись, кивнул я.
За Воробьева я знал, мне о нем Левинский говорил. Как и о том, что встречающий меня человек назовет его фамилию.
Впрочем, встречающего он тоже довольно точно описал, а мое недоверие было показным – маленькая месть за идиотский график прибытия. Да и спать хотелось люто. Алкоголь‑то я из крови уже вывел, а вот головная боль от экстренного выведения никуда не делась. Так что я хандрил и был крайне раздражен.
Однако это не помешало мне, едва сев в машину, вырубиться в удобном сиденье и благополучно поспать всю дорогу.
Семь утра, а часть живет полной жизнью. Беготня солдат, крики командиров, вкусный запах со стороны кухни. Вот этим встретило меня мое новое место службы.
Павел Николаевич Воробьев принял меня как родного – то есть, никак. Мельком глянул в предписание и приказал отправляться в третью казарму – мол, там мне все скажут.
Иди в казарму – а куда идти‑то? Тут табличек нет. Пришлось ловить пробегавшего мимо солдатика и спрашивать маршрут.
Оказалось, что это совсем рядом – буквально пять минут ходьбы. Сориентировался по солнцу и пошел. И дошел без приключений, что крайне странно с моей везучестью.
Вхожу внутрь – ба, незнакомые все лица! Прапорщик лет сорока пяти, пять мужиков разного возраста в званиях от сержанта до старшины, и трое девушек – в тех же званиях, с лицами, не обезображенными косметикой.
На меня посмотрели как на говно, быстро пробежавшись взглядами по новенькой форме и блестящим погонам.
– Здрасти, вечер в хату, бродяги, и это… Равняйсь, смирна! – сразу перешел я на деловой лад.
– Мы разве клоуна заказывали? – посмотрела девушка на прапора.
– Наверное, в хозчасти что‑то напутали, – отозвался он. – Нам‑то бравый командир положен, а пришло вот это вот недоразумение. Иди с богом, мил человек, не до тебя сейчас.
– Ну, вот и познакомились, – кивнул я, кидая вещмешок на свободную койку. – Зовут меня Владимир Федорович, но вы все можете звать меня Деспот. Или не звать – я сам приду. Мне вот сказали, что как приеду, так сразу получу в командование отделение бравых вояк, что находятся в третьей казарме. Может, я номером ошибся, потому как тут их не наблюдаю.
– Лютый, Питон – покажите гостю, где тут выход. Но нежно, как‑никак офицер. Ошибся дверью, бывает. И без магии – нам тут лишняя грязь и разрушения не нужны.
Двое мужиков с довольными ухмылками встали и пошли на меня. Хорошо так пошли, стелющейся походкой. Расслаблены, руки за спиной, тела чуть пригнуты, как для рывка.
Ясно все с ними – проверочку решили устроить, чтобы понять, что за хрен к ним пожаловал. Логично, не осуждаю.
Один протянул руку, пытаясь схватить меня за плечо, а я его за эту руку и прихватил, мягко скольжу в бок, почти ему за спину, рука – рычаг, толчок – и он кубарем катится по холодному полу.
Не останавливая движения, подсекаю чуть сильней, чем надо, выставленную ногу второго – падает, нелепо замахав руками.
Встают – в глазах удивление и легкая злость. А я уже сижу на своей койке и с любопытством смотрю на них.
– Давайте я попробую, – подскочила девица.
Резкий рывок ко мне и попытка ударить по лицу – нет, ребята, это плохо. Бить своего командира по самому красивому никому не позволено. Поэтому чуть отклоняюсь, и мой кулак врезается ей в живот.
Дамочка шумно выдыхает, скрючившись от боли – ну да, печеночка, она такая… болезненная, ежели с умом‑то бить. Аккуратно укладываю ее рядом с собой – симпатичная она, так почему бы и нет? А что стонет так эротично, так это ж ей в плюс только. Теперь буду знать, как она это делает.
– Сударыня, вы, конечно, несколько торопите события, но я не против нашего такого контакта. Но лучше, наверное, подождать, пока все уйдут.
– Заткнись! – зашипела она, но попытки встать не предприняла.
Больно я все же ударил – без жалости. А чего? Сама полезла, сама получила – все честно.
  
– Еще будем проверять или начнем нормально знакомиться? – посмотрел я на прапора. – Но предупреждаю сразу – я не выспался, голодный и злой. И следующего, кто полезет, отправлю к лекарям. Надолго.
Тот посмотрел на меня долгим взглядом, чему‑то кивнул и…
– Строимся, бойцы. Будем знакомиться с нашим новым командиром. Княжич Романов, я так полагаю?