Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

Я взял какой‑то супчик, пюрешку с мясом, осенний салат из овощей и компот. Судя по запаху, с абрикосами. Можно было бы и чай – пах он хорошо, но захотелось чего‑нибудь холодненького.
В общем, взял я всего и много и пошел следом за своими в уютный уголок, подальше от людских глаз. Девчонки впереди, я замыкающий, внимательно смотрящий по сторонам и себе под ноги. И это спасло меня от позора.
  
Иду и вижу – нога какого‑то дурака вытянулась с расчетом, что я о нее споткнусь. Хорошо так вытянулась. Ну, я на нее и наступил со всей силы. Отчетливый хруст костей смешался с воплем боли, а я, как ни в чем не бывало, пошел дальше. Вот еще, буду я на всяких отвлекаться. У меня тут супчик стынет и пюрешка тоже.
Сел, с удовольствием вдохнул приятный запах – девушки затихли, с любопытством глядя на меня. А я что? Было и было. Забыл уже.
Но таким забывчивым оказался лишь я. К нашему столику подскочил полноватый, но еще не совсем лишенный талии парень, гневно топорщащий усы подмышечного качества. А уж как глазами‑то сверкал – новогодняя елка нервно курит в сторонке!!!
– Вы есть оскорбить младший сын шведский король Густава, принца Бертиль, герцога Халландского!
– Каким образом? – не обращая на него внимания, я ел, помня правило – на обед дается всего двадцать минут.
Кивнул своим – мол, забейте и ешьте. Не хрен время терять и слушать всяких идиотов.
– Вы наступить ему на нога!!!
– Так пусть и не высовывает ее. А если она у него не помещается под столом, могу договориться с лекарем, и он ее укоротит, на сколько нужно.
– Неслыханный оскорблений!!! Вы даже не раскаяться!!!
– Послушай сюда, сосиска в кляре!
Моя рука резко выстрелила, цапнула дурака за шею и заставила его склониться перед нами. Тот дернулся, но я сжал чуть крепче, и швед понял, что если я захочу, то запросто ее сломаю. Хватка у меня, как у питбуля – могу пальцами подковы согнуть. Тело на стадии Утверждения против его Преодоления? Это даже не смешно.
– Ты приехал в мою страну, потому что в твоей стало опасно – то есть, ты банально сбежал. Ты приехал в мой город – потому что в нем лучше, чем в твоем, ты поступил в мою академию – потому что у вас такой нет и тем самым ты признал, что она лучшая. Ты сидишь в моей столовой и жрешь еду, которую дала тебя моя земля и страна. И после всего этого ты смеешь открывать свой вонючий рот на жителя этой страны⁈ Я княжич Романов, сын Великого Канцлера огромной империи. И не вам, жителям нищей страны, лижущей зад немецкого кайзера, говорить мне, что делать. И если твой длинноногий друг захочет дуэли до смерти, пусть присылает вызов – я с удовольствием отправлю его на встречу с вашими богами. А теперь пшел вон отсюда, холоп, и не порти мне аппетит!
Мои слова подкрепил короткий толчок, и этот отлетел в сторону, едва не снеся собой стол.
Принц же сидел, затравленно озираясь, в глазах застыл испуг.
Ну да, пока я говорил, вокруг нас собралось не маленький такой полукруг из курсантов. Русских курсантов, которых тут, понятное дело, было большинство. Да и я не просто ученик, а Романов. Помочь мне – это в потенциале возможная дорога на самый верх. Официальная чушь, что в академии все равны, серьезно не воспринималась даже преподавателями, что сплошь были аристократами.
– Что тут происходит? – раздался властный голос.
Ага, вот и охрана подтянулась. Прапорщик и двое курсантов со старшего курса.
– Военная охрана академии, старший прапорщик Завывайло.
– Этот даст фи (скотина. Нем. прим. автора) нанести мне травма, не совместимый с жизнью, – завыл калека. – Я требовать его кровь на священной дих шлахт (битва. Нем. прим. автора)!
– Что скажете, сержант? – посмотрел старший прапорщик на меня.
– Иду, несу поднос с едой. На что‑то наступил – у меня глаз на ногах нет. Не обратил внимания и пошел дальше. А оказалось, что наступил я этому на ногу, которую он зачем‑то выставил вперед. Подозреваю злой умысел.
– Умысел? – повернулся Завывайло к Бертилю.
– Найн! Я сидеть и кушать суп, а этот нападать. Моя нога не помещайт под стол и чут‑чуть вылезти наружа. А этот наступайт и ее ломат! О боги, как мне больно! – опять завыл он, вспомнив, что у него там вроде как перелом.
Причем лечиться своими артефактами, которые у него наверняка были, он не спешил, показывая экономию и желание воспользоваться чужим.
– Согласны подтвердить свои слова на камне правды? – посмотрел на нас прапорщик.
Ага, значит, тут и такой артефакт есть – интересно. Простой камень, считывающий человеческие реакции. Соврал – становится красным, правду молвишь – зеленым. Использовать такие могли лишь в отделениях ТК, жандармерии и в некоторых высших учебных заведениях, но далеко не во всех.
– Без проблем, – кивнул я.
Ну а что? Скажу как есть – шел, наступил, пошел дальше. Все честно.
– Я не мочь. У меня все болит. Я потерпевший!!!
– Что показали камеры? – обратился Завывайло к своим подчиненным.
Один из них достал планшет и молча показал ему все, как было.
– Ясно. Этого к лекарям, а после в карцер, – кивнул поапорщик на шведа. И затем посмотрел на меня. – А тебе пока устное предупреждение. Еще раз допустишь подобное и тоже окажешься там. Хотите пустить друг другу кровь – арена в вашем полном распоряжении, круглосуточно. Вне ее любые драки запрещены. А теперь заканчивайте с обедом, у вас осталось семь минут.
В общем, завывающего шведа утащили, а вместе с ним пропал и его друг. Остальные вернулись к еде, попутно шумно обсуждая произошедшее.
А я спокойно продолжил есть – не о чем переживать. К тому же, этот олень проходил у меня в списке «убить, нельзя помиловать». Шведы, внешне держащие нейтралитет, по факту были верными псинами кайзера. И этот урод приехал сюда явно не учиться, а разнюхивать и сливать информацию о нас. Так что, думаю, он и месяца не проживет – если не я, так кто другой убьет его на дуэли. И не только его, так‑то у меня большой список.
Зачем тогда, спрашивается, мы пустили сюда этих плохих, которые против нас? Ну, как гласит народная мудрость, держи друга близко, а врага еще ближе. Наша контрразведка не дремлет и ведет свою игру против таких вот явных врагов, выискивая с их помощью скрытых. И иногда нужно убить одних, чтобы зашевелились вторые. Но убить так, чтобы было все естественно. А что может быть естественней, чем смерть на дуэли, которую сам же и спровоцировал?
– Ты в своем репертуаре. Ни дня без приключений, – Ника аккуратно вытерла губы.
– Он не меняется, – улыбнулась Као.
– С вами он тоже влипал в неприятности? – усмехнулась Изабелла.
Болконская промолчала, потому как в ее случае неприятности спровоцировала она сама, о чем явно не хотела вспоминать.
– Без них было бы скучно, – глубокомысленно заметил я. – К тому же, я их не ищу – они все сами. Лезут и лезут. И вообще, дамочки, если вспомнить историю знакомства почти с каждой из вас, то начиналась она именно с неприятностей. Ну, разве что за исключением Као. Но там все потом компенсировалось. Так что хватит обсуждать такого чуткого и внимательного меня и пошли получать вашу форму, а так же учебную литературу. Ну, и к общей учебной базе академии надо подключиться. А значит, путь наш далее лежит в библиотеку. Изабелла, только не делай такое лицо! К твоему сведению, библиотека – это вовсе не ругательное слово, а место, где лежат всякие умные книги и файлы. Анна, ты с нами? – посмотрел я на Болконскую.
– Нет, я пока пойду Свету проведаю. Посмотрю, как устроилась. Если что, позже загляну. Пойдем ко мне на этаж и отметим ваше поступление. Сегодня можно – закручивать гайки начнут лишь завтра.
  
В общем, с ней мы расстались и потопали в хозяйственную часть, путь в которую я подсмотрел на стене столовой, где висела ее подробная карта. Через магофон искать было не вариант – мы еще не в танцах. Ну, в смысле, не имеем своего аккаунта.
Кстати, здесь на занятия магофоны таскать нельзя, да и вообще, пользоваться ими на территории можно очень ограничено. Везде стоят глушилки, так что все звонки либо в увольнительной, либо из специального помещения, которое, конечно же, прослушивается.