Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
Девушек здесь было чуть больше, чем на огне – иногда целая группа, но каждая такая девушка ходила с гордо поднятой головой, потому что знала: её стихия – это не про красоту и не про грацию. Это про силу, про вес, про умение выстоять, когда всё рушится.
Внутри земного крыла пахло влажной глиной, известкой и чем‑то глубоким, подземным. В подвалах располагались сейсмические полигоны, где курсанты учились создавать оползни, расщелины, поднимать стены из земли. Тренировки были грязными, потными, безжалостными. Никаких белых мундиров – только практичная форма цвета хаки, которую не жалко испачкать.
На стенах висели плакаты: «Твоя стена – твоя крепость», «Земля не прощает слабости». И портреты выпускников, многие из которых стали командующими в пограничных крепостях.
В центре академии, между четырьмя крыльями, находился главный плац – огромное пространство из утрамбованной земли, без единой травинки. Здесь по утрам проходили построения, здесь же – показательные выступления и экзамены по боевой магии. По краям плаца стояли скамьи для зрителей, а над ним – на высоте пятидесяти метров – постоянно висели магические сенсоры, фиксирующие мощь заклинаний.
Нарушать правила на плацу не рисковал никто: каждое неразрешённое заклинание фиксировалось, и проштрафившегося курсанта ждал наряд вне очереди.
Библиотека академии располагалась в подвале главного корпуса – туда вела широкая лестница, и свет сюда почти не проникал, только магические светильники, которые мягко горели над каждым столом.
Книги здесь были старые, с пергаментными страницами, и новые – в пластиковых переплётах, с QR‑кодами для быстрого доступа к видео‑лекциям. Запах здесь стоял особый: пыль, старый клей, магические чернила и чуть‑чуть – плесень, потому что подвал иногда подтапливало. Курсанты шутили, что это факультет воды старается, а те в ответ обижались и устраивали мелкие пакости – например, заливали особо наглых огневиков в душевой.
Столовая была общей для всех факультетов – огромный зал на тысячу человек, с длинными столами и железными подносами. Кормили здесь плотно, без изысков: каши, мясо, супы, компот. Но у каждого факультета был свой «уголок» – место, где собирались свои.
Огневики сидели ближе к кухне – им всегда хотелось погорячее, земляники – у стены, подальше от сквозняков, воздушницы – у окон, а водники – ближе к кулеру с водой.
Преподаватели поглядывали на эту негласную сегрегацию сквозь пальцы – всё равно каждый знал своё место.
Казармы (курсанты называли их «общагой», но в лицо никто не рисковал) находились за столовой, четыре одинаковых пятиэтажных здания из серого бетона. Никакого шика – только необходимое: комнаты на двадцать человек, общие душевые, сушилки для формы. Были тут и квартиры для тех, кто смог накопить достаточно баллов, чтобы в них переехать. Но стоило это удовольствие дорого, даже вскладчину.
На территории академии также были полигоны: водный – с бассейнами и искусственными волнами, воздушный – с ветряными генераторами и полосой препятствий на высоте, огненный – с зонами высоких температур и манекенами для отработки точности, земляной – с карьерами, лабиринтами и движущимися платформами. Между полигонами ходили маршрутки – территория была огромной, пешком от одного конца до другого идти почти час.
Основанная четыреста лет назад императором Алексеем Романовым, академия пережила три войны, две революции и один магический катаклизм, после которого пришлось перестраивать половину корпусов. Но традиции остались: ежегодный турнир четырёх стихий, посвящение в курсанты на плацу под дождём (даже если дождя нет, факультет воды всегда устраивает небольшое представление), прощальный костёр выпускников, который разжигают огневики, а тушат – водники, в знак единства.
Сейчас академия выглядела современно, даже футуристично в некоторых деталях – например, интерактивные доски в аудиториях, силовые поля на полигонах, компьютерные классы для моделирования боевых ситуаций. Но дух оставался тем же, что и четыреста лет назад: суровый, жесткий, бескомпромиссный. Здесь учили не просто магии. Здесь учили выживать, побеждать и возвращаться домой.
И каждый год в начале сентября на плацу выстраивались новобранцы – парни и девушки, огневики и водники, воздушницы и земляники. Они стояли под дождём, или под солнцем, или под снегом – и смотрели на старые стены, помнившие императора Алексея. И знали: следующие четыре года изменят их навсегда….
Вот и мы стояли красивым строем – первый курс, почти триста человек – самый большой набор. И кого среди нас только не было: курсанты из разных стран, разных оттенков кожи, разной веры сейчас стояли в общем строю и слушали речь ректора академии, Троекурова Александра Александровича, боевого архимага и блестящего руководителя.
Я стоял в первых рядах воздушного факультета, а сразу за мной моя Ника, Каома и Изабелла. В стороне от нас стояли строем остальные курсы – среди них была и Болконская, которая одной из первых встретила нас и помогла расположиться. Ну и болела, когда активировали источник.
На другом конце были трибуны с преподавателями, и даже отсюда я видел Александру Пушкину, что не сводила с меня глаз. Хороша, очень хороша. Настолько, что у меня все начинало дымиться только от мысли о ней.
А ректор все вещал о беспокойном мире, о скрытых и явных врагах и о чести учиться здесь и служить своим странам.
И все были сосредоточенны на его речи, наверное, поэтому не заметили, как на площадь с неба рухнули контейнеры, из которых сразу повалил полупрозрачный дым, мгновенно заполнивший всю площадь.
И у нас у всех разом сдохли артефакты и пропала магия. А следом на площадь упали бомбы. Туда, где сидели преподаватели, лишившиеся магии, туда, где стояли беззащитные курсанты старших курсов.
И туда, где стоял я, уже активировавший силу лекаря‑дуалиста, мгновенно выгнавший из тела эту дрянь и лишь успевший накрыть себя и тех, кто был рядом, щитом…
Вот и закончилась очередная книга «вот это поворотом». Сам в шоке, если честно. Как считаете, кто‑то выжил? Смог ли кто‑то спастись от взрывов? Пишите в комментариях, а мы погнали дальше…
Его Сиятельство Вовчик. Часть 5
Глава 1
За сутки до этого…
Веселой гомонящей толпой мы вывалились на перрон вокзала Рязани. Опытные курсанты сразу рванули к стоянкам такси, которые заказали заранее, а лузеры типа нас стояли, раскрыв рот и глядя на мигом опустевшую стоянку и мучительно соображая, как нам теперь добираться до другого конца города.
И пока остальные хлопали глазами, я подхватил наши с Никой чемоданы и пошел в сторону остановки автобуса. А чего? Я не гордый и вполне себе могу добраться до нужного места на общественном транспорте. На самом деле как знал, что так и будет, поэтому заранее рассчитал все варианты.
Кстати, отсюда как раз шел нужный нам маршрут, и автобус, весело пофыркивая мотором, уже стоял на месте.
Глядя на нас, остальные пошли следом – ну да, Романов и Скуратова явно знают, что делают. Тут же все аристократы собрались, меня‑то точно знают. Я их тоже, но не имен не помню. В мой близкий круг из тех, кто тут присутствовал, никто не входил.
Автобус под номером «6» встретил нас распахнутыми дверями и большим салоном, куда спокойно поместились все двадцать с лишним человек – те, кто отправился в академию именно из Москвы. А сколько всего будет поступающих, я даже предположить не мог, но кажется, в разговоре как‑то проскользнула цифра больше трехсот. Говорю же, этот набор самый большой за всю историю ВМВ.
Простых обывателей по причине того, что прибыл только наш спецпоезд, не было, и автобус, постояв еще пять минут и так никого и не дождавшись, поехал в сторону академии, по пути кланяясь каждой остановке. Ну да, наша‑то была конечной, а ему и других людей возить надо.