Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

К тому же, в эти дни к нему будто специально постоянно навязывались всякие послы, каждый из них с якобы неотложным, архиважным вопросом. Хотя, подозреваю, на самом деле они просто проверяли степень его злости и готовности убивать.
Я же что? А ничего. Загримировали меня знатно – волосы перекрасили, морщины нарисовали, состарив разом лет на двадцать. Кожа у меня уже была смуглая, крайне загоревшая. Так что теперь я вполне сходил за местного и мог спокойно шататься по городу, не боясь быть узнанным.
  
Но шататься все же приходилось с осторожностью, не влипая ни в какие конфликты. Зачем вообще шатался? Ну не мог я просто так сидеть на одном месте, изнывая от безделья. Юношеский идиотизм во всей красе, который лечится лишь временем. Слишком я сильно нервничал, слишком злился на всех этих уродов. Да и вообще, отвык уже от спокойной жизни.
Но все плохое когда‑нибудь заканчивается, закончилось и время моего ожидания.
На рассвете четвертого дня за мной пришли ранее виденные египтяне и принесли форму меджая из личной охраны фараона. Переоделся, посмотрелся в зеркало – даже мама родная не узнает. Правда, пришлось вставить линзы в глаза, потому как голубоглазых охранников у них не встречалось. Магией, увы, пользоваться было нельзя – во дворце стояло столько охранных артефактов, что любая магическая личина сразу слетит, еще и тревога поднимется.
Убедившись, что мой вид не должен вызывать каких‑либо вопросов, мы быстро выбрались из трущоб на своих двоих, сели в неприметную машину, которая и доставила нас во дворец.
Во время поездки я получил четкий инструктаж – где стоять, ни с кем не говорить – меджаи обычно молчат, – и следовать плану. Все было просчитано, все варианты учтены, и если все пройдет нормально, то пропажу этих сразу не заметят.
Место мне досталось, скажу я вам, отличное – в углу зала приемов, из которого было видно всех, а меня скрывала массивная колонна. За моей спиной находилась неприметная дверь, ведущая вглубь дворца. Зайдя внутрь и надавив на нужные камни, можно было попасть в закрытые проходы, ведущие далеко за его пределы. Именно через нее и планировалось уводить Ра и Септа. Ну, в смысле, это был один из вариантов. Основной план был иной.
Фараон тот еще хитрый жук – мало того, что нашими руками решает свои проблемы, так еще и героем себя выставит, свалив вину за все на тех, кто ему мешает. Заварушка‑то после начнется знатная, и он, конечно же, воспользуется случаем укоротить на голову тех, кто ее слишком высоко поднял.
Стоять пришлось довольно долго – скукота. Нас расставили заранее, задолго до прибытия гостей. Один раз даже покормили – меня в отдельной комнате. Хоть у нас на рожах и были закрывающие повязки – ну, типа мы такие вот неузнаваемые, – но с ними есть трудно. Так что перекусил, чем боги – не Анубис!!! – послали. И даже покемарил часик в кресле, а там уж опять бдить и следить…
– Ты идешь со мной, – ткнул меня в золотую полосу на груди Старший меджай.
Тут надо бы пояснить: охрана и гвардия фараона делилась на три части, различаемые цветом полосы размером пять сантиметров, располагавшаяся на груди.
Бронзовые полагались внешней охране дворца и тем, кто патрулировал города наравне со стражей, серебряные – внутренней охране, ну, и золотыми отмечали особо приближенных, охраняющих жилую часть дворца и фараона во время всяких приемов.
Начальство же, в зависимости от того, кем командовало, имело по две полосы.
Вот и в мою золотую ткнул мужик с двумя серебряными полосами, на что вообще не имел право.
Нет, так‑то теоретически меджаи все равны и делают одно дело. Но золотые – привилегированный класс, и всяким серебряным в них тыкать банально опасно для карьеры и здоровья. А этот с чего‑то расхрабрился.
– Нет, не иду, – лениво ответил я, не обращая на него особого внимания.
– Я твой начальник, и ты будешь делать, что я скажу!!! – зарычал он.
– Вали туда, откуда пришел, серебряный. И когда появятся две золотые полосы, тогда и приходи.
– Не пойдешь сам, потащим силой!
– Угрожаешь? Да и ладно. Старший, пост номер пять. Ко мне тут обезьяна серебряная пристала и мешает исполнять свой долг. Мне самому его убить или сами разберетесь? – спросил я по внутренней связи, через наушник.
Ну да, все эти золотые и бронзовые относились друг к другу с презрением. Так что мой ответ был абсолютно в рамках допустимого. Другое дело, что вот так вот, по‑наглому… Тут явно что‑то не чисто.
– Буду через три минуты, – отозвалось в ухе. – Не отпускай этого урода. Я его жопу блудливому ослу в пользование отдам!!!
– В общем, мне велели передать, чтобы вы подготовили свой зад, в который вас сейчас будет драть Старший Али. Не лично сам, а с помощью своего четвероногого друга, – любезно сообщил я этому серебряному.
Морда у него, как и у меня, была закрыта, но я четко увидел дым, что пошел из его ушей.
Мои коллеги, стоявшие в других частях зала, прислушивались к нашему разговору и уже держали руки на рукоятях мечей, явно готовясь пустить их в ход, если этот от слов перейдет к действиям.
Ну, и не стоит говорить, что, кроме церемониальных клинков, которые были ни разу не бутафорскими, на нас была навешана еще куча оружия, что было скрыто под бесформенными, но красивыми балахонами. Достать его было делом одной секунды, но дабы не смущать подобным гостей, оно было спрятано.
– Я… Тебя… Да ты… меня… Голову… Мать… Выполнять!!!
Ор он поднял такой, что, казалось, даже стены затряслись. Благо, пока тут никого не было, кроме охраны, так что можно было не стесняться.
И тут появился тот, кто меня сюда и привел – главный начальник золотых меджаев, Старший Али. У него с утра и так было неважное настроение, а тут еще и этот пытается строить его людей (я тоже к ним относился, пусть и на время). От увиденного он мгновенно осатанел, подскочил к орущему и пробил в нос с такой силой, что я очень хорошо услышал хруст.
Серебряный отшатнулся, попытался что‑то сказать, но получил еще двоечку в лицо и один по печени. А когда согнулся, еще и познакомился с коленом Али. Упал, задыхаясь от боли, и в довесок ему прилетело с ноги по ребрам. Три раза.
Хороший метод воспитания – уважаю.
– Унесите эту падаль, – брезгливо бросил он, вытирая белоснежным платком свой окровавленный кулак. – И пусть уберут тут, – процедил с презрением.
После Али гордо развернулся и пошел по своим делам, даже не узнав, что этому вообще было нужно. А вдруг он предатель? Вдруг он меня специально хотел увести от этой двери?
Впрочем, я напрасно сомневался в его уме. Ведь унесли избитого не какие‑то слуги, а агенты мухабарата – спецслужбы Египта. А уж простые сноровисто подтерли кровь, помыли пол, и спустя всего десять минут уже ничего не напоминало о произошедшем.
Мне же пришлось стоять еще пару часов, пока, наконец, не стали прибывать первые гости.
Первыми потянулись номархи – правители провинций. Они шли степенно, в длинных белых одеждах, с золотыми ожерельями на шеях и тяжелыми жезлами в руках. Каждый старался перещеголять соседа пышностью свиты, количеством носильщиков, блеском украшений.
Я смотрел на них чуть сбоку – колонна, за которой я прятался, была максимально удобно расположена для наблюдения, и мне было видно абсолютно все.
– Номарх Абидоса с супругой и дочерьми! – объявил глашатай.
– Номарх Фив с дарами фараону!
– Номарх Гермополя со свитой!
Имена лились рекой, я почти не вслушивался. Мое внимание было приковано к другому.
Они появились почти одновременно.
Каома вошла в зал в окружении служанок, и свет десятков магических светильников отразился в ее черных волосах, упал на плечи, скользнул по тонкой ткани платья. Она была прекрасна – спокойная, гордая, с высоко поднятой головой. Но я видел то, что другие не замечали – тень в уголках губ, легкое напряжение в плечах, взгляд, который скользил по лицам, будто она кого‑то искала.
  
Она искала меня. Она надеялась, что я тут появлюсь. Быть может, фараон ей что‑то все же рассказал?