Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)

– Стучи?
– Ты поймешь.
– Как будет угодно, – он резво вскочил и громко крикнул в сторону палаток.
Пара минут, и вот уже к нам подбежал мужик, что держал сверток с вещами в одной руке и сумку с продуктами в другой.
– Не будем вас беспокоить, – синхронно поклонились они и свалили.
Вот и ладненько. И что нам предлагает в качестве красоты модный бутик «У Нахира»?
Рубаха светлая, с длинными рукавами – тонкая, дышащая, очень легкая. Штаны из той же ткани. Сверху идет что‑то типа безрукавки с полами до пола, широкий пояс из сложенной в несколько слоев ткани.
  
Прикинул – размер приблизительно мой. Никого не стесняясь, разделся. Наконец‑то очистился бытовым плетением, страстно мечтая о душе. Сколько уже не мылся, даже представить не могу! А магия – это все равно не то. Но тратить драгоценную воду было бы верхом свинства, хотя и очень хотелось.
Почистился, с содроганием вспомнив один момент в гробнице, когда я выпил ту непонятную жижу, которая дала мне силы, но от которой меня потом где‑то сутки полоскало всеми отверстиями сразу. Впервые за долгое время я почувствовал, что от меня не смердит. В гробнице‑то чиститься было не вариант – чистота привлекала всяких гадов. Странно, но факт.
Я понюхал свою старую одежду и чуть не сблевал. И как этот караванщик смог рядом со мной сидеть? Я бы сдох от одного запаха только! Спалил ее без жалости и постарался забыть, как страшный сон.
Так, пока возился, лагерь стал затихать. День уже во всей красе, а значит, и мне пора баиньки. Несмотря на то, что вроде бы сколько‑то поспал, глаза все равно закрывались. Выбрал местечко поудобней, чтобы никому не помешать, и воздвиг возле себя каменные плиты в виде палатки, закрыв вход в нее со всех сторон.
Я ж не идиот и, конечно же, им не доверяю. А то пока сплю, нацепят антимагические наручники, и вновь начнется песня про раба. Этот Нахир вроде адекватным оказался, но в жопу риски. Не буду лишний раз провоцировать человека.
Запалил светляка, достал еду – никогда б не подумал, что простые лепешки могут быть такими вкусными! Вспомнил крыс, содрогнулся. Кажется, они мне теперь в гастрономических кошмарах снится будут. А вот финики я всегда любил, еще с прошлой жизни. Только тут они были и крупней, и явно вкусней, чем продавались у нас. И голод отлично утоляли.
Вот вернусь домой, завалюсь в самый дорогой ресторан, поназаказываю себе всяких разных блюд и буду есть столько, пока не лопну. Может, так я уберу из памяти вкус моей прежней еды?
Интересно, а этот караванщик так ни разу и не спросил, как меня зовут, хотя кольцо аристократа точно видел. Ему пофиг или у них не принято расспрашивать?
Ладно, за этими расспросами можно потом и путь скоротать. А сейчас надо спать и набираться сил. Источник полный, тело вроде отдохнуло, а вот голова гудит. Все, сплю… Ведь вечер утра мудренее…
  
Глава 2  
 
Очнулся я от того, что кто‑то громко ломился ко мне снаружи.
Повел рукой, и камни послушно ушли в землю. Сон схлопнулся, как мыльный пузырь. Боги, битвы, туманное существо – да, опять этот глупый сон! – всё исчезло, осталась только ночь, звезды над головой и смутная фигура, склонившаяся надо мной.
– Господин, – голос был тихим, уважительным, с хрипотцой. – Господин, пора.
Я сел, протирая глаза. Голова гудела, во рту пересохло, но тело отдохнуло – спал я, видимо, долго.
Передо мной стоял человек. Невысокий, сухощавый, в длинном темном балахоне, с платком на голове, из‑под которого торчала седая борода. Глаза – черные, живые, умные. Он смотрел на меня с опаской и любопытством одновременно.
– Ты кто? – спросил я хрипло, еще не совсем соображая, где нахожусь.
Все‑таки усталость последних дней сильно отразилась на голове, память явно буксовала.
– Нахир аль Хазред, – человек склонил голову. – Хозяин каравана. Я нашел тебя у оазиса, господин. Ты спал, как мертвый. Я ждал, пока ты проснешься.
Ага, вспомнил. Оазис, пальмы, вода. Я вырубился прямо на песке, прислонившись к дереву. И этот тип меня нашел, хотел сделать рабом.
– Долго я спал?
– Весь день и часть ночи, господин. Время пришло. Мы должны идти. Мой караван готов к выходу. Если ты хочешь идти с нами – идем. Если нет – я оставлю тебе воду и еду.
Я посмотрел на него. Мага он во мне чувствовал – это было очевидно. По тому, как держался, как подбирал слова, как избегал резких движений. Боялся. Уважал. Но не лебезил. В голове щелкнуло и все стало на свои места.
– Я с тобой, – сказал я.
Нахир кивнул, будто другого ответа и не ждал.
– Тогда идем, господин. Караван ждет.
Пятнадцать верблюдов. Огромные, горбатые, они лежали на песке, жевали жвачку и смотрели на нас с философским презрением, на которое способны только верблюды.
Рядом с ними суетились люди – четверо или пятеро, в таких же балахонах, молчаливые, быстрые.
– Грузимся, – коротко бросил Нахир.
Он подвел меня к одному из верблюдов – молодому, с рыжеватой шерстью.
– Это твой, господин. Идти верхом или пешком – решай сам. Верблюд послушный.
Я посмотрел на животное. Верблюд посмотрел на меня. Я понятия не имел, как на них ездят.
– Пойду пешком, – решил я. – Привычнее.
Нахир кивнул, не удивляясь.
Через несколько минут караван тронулся. Верблюды вставали нехотя, с кряхтеньем и стонами, потом выстраивались в цепочку. Люди спокойно и без суеты заняли свои места – кто верхом, кто пешком рядом.
Я шел рядом с Нахиром, который вел головного верблюда.
– А теперь смотри, господин, – сказал он и достал из‑за пазухи небольшой предмет.
Камень. Обычный с виду, серый, с красными прожилками. Но от него тянуло магией – слабой, но очень аккуратной, тонкой работы.
– Артефакт иллюзий, – пояснил Нахир, видя мой взгляд. – Старый, еще с древних времен. Он скрывает караван.
Он активировал его, и мир вокруг поплыл.
Это было странное чувство – будто воздух сгустился, стал вязким. Звуки приглушились: шаги верблюдов, их сопение, голоса людей – всё стало далеким, нереальным.
Я обернулся и увидел, что следы, которые мы оставляли на песке, исчезают сами собой, будто их заметает невидимая рука.
– Никто не увидит, не услышит, не найдет, – с гордостью сказал Нахир. – Древняя магия. Великая магия.
– Откуда он у тебя? – спросил я, мысленно облизываясь.
Многоразовый артефакт – редчайшая вещь. Вот бы узнать, как он работает.
– От отца. А отцу – от деда. А деду – от прадеда. Так и передается, господин. В нашей семье всегда были караванщики. И всегда был этот камень.
Мы шли в тишине, нарушаемой только приглушенным шорохом песка. Я смотрел на звезды и думал о доме. О магофоне, спрятанном в кольце. О том, сколько времени прошло.
– Давно ты в пустыне, господин? – спросил Нахир.
– Не знаю, – честно ответил я. – Потерял счет. Думал две недели, а кажется прошла целая вечность.
– Это бывает, – кивнул он. – Пустыня забирает время. Она здесь хозяйка.
Он помолчал, потом добавил:
– Но ты не похож на тех, кто просто заблудился. Ты пахнешь магией. Старой, сильной. И смертью.
Я покосился на него. Нахир смотрел вперед, на темные барханы.
– Там, откуда я пришел, было много смерти, – сказал я.
– Я знаю, господин. Я чую такие вещи. Ты убивал. Много. И не людей.
– Откуда знаешь?
– Я старый, господин, – усмехнулся Нахир. – Я видел много магов. Те, кто убивал людей, пахнут иначе. Злее, что ли. А ты пахнешь… чем‑то древним. Чем‑то, что не должно было ожить. Ты сражался с мертвыми?
– Сражался, – коротко ответил я.
  
– Тогда я рад, что ты идешь с нами, господин. Сильный воин всегда пригодится любому каравану.
Мы шли дальше. Верблюды мерно покачивались, луна плыла по небу, и время тянулось медленно, как патока.
– Расскажи про пустыню, – попросил я, чтобы скоротать ночь. – Что здесь водится? Чего бояться?