Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ)
«Не трогайте наших!» — кричал один, и стена огня вырывалась из его рук, превращая нападавших в живые факелы. Нечеловеческие вопли разносились в воздухе, отвратительно пахло горелым мясом и озоном.
Я видел поля, где ещё пытались что-то выращивать. И магических надсмотрщиков на летающих платформах из спрессованной земли, плетьми из сгущённого света подгоняющих обессилевших работников.
«Выше продуктивность! Магическому цеху нужны ресурсы!» — неслось на всю округу благодаря действию усилительных рун.
Я видел развалины заводов, где теперь работали не привычные электрические станки, а магические артефакты, использующие в качестве топлива жизненную силу пленников.
Это было время героев, да. Я мельком ловил образы: девушка-целительница, в одиночку противостоящая чуме в заброшенном госпитале, её руки светились нежным зелёным сиянием, а лицо было мокрым от слёз и пота. Суровый мужчина с глазами, как у волка, собравший вокруг себя отряд таких же, как он, «обычных» (так теперь называли простых людей), и отбивавший у магических патрулей обозы с едой.
Но герои нового времени гибли. Часто. Ужасно. Их сжигали, разрывали на части магическими вихрями, предавали свои же за миску похлёбки.
А злодеи… Злодеи процветали. Сила была единственным правом. Жестокость — самым доходчивым аргументом. Я видел, как рождались тираны. Один, бывший физик, с помощью магии подчинивший себе целый радиоактивный могильник и создавший из него цитадель, где люди жили в вечном страхе радиационных мутаций и его прихотей. Другая, бывшая певица, чей голос теперь мог заставить толпу покончить с собой от восторга или разорвать соседа на части в припадке ярости. Они строили свои королевства на костях.
Границы стирались, плавились, как пластилин на огне. Знакомые названия — «Федерация», «Союз», «Республика» — еще всплывали на обрывках карт, но за этими привычными слуху названиями бушевал совсем другой мир.
Москва, которую я знал, превратилась в Конгломерат Нестабильных Реальностей, где соседние районы могли жить в разных временных потоках. На месте Европы бушевала Война Руин, бесконечная мясорубка между гильдиями магов-мародёров. На востоке поднималась Железная Орда — союз выживших инженеров и магов-металлургов, создавших новую, жуткую технику, работающую на крови и заклинаниях.
И на обломках прежнего мироустройства начала прорастать, как ядовитая грибница, аристократия. Не по крови королей — та кровь давно смешалась с грязью на улицах. А по силе. По чистоте и мощи магического дара. Появились Рода. Сначала это были просто банды сильнейших магов, объединившихся для выживания. Потом — кланы, делящие сферы влияния. Потом — династии. Они вырабатывали свои ритуалы, свою геральдику (часто из обломков старых гербов и корпоративных логотипов), свои законы, где главным была передача силы по наследству.
Они строили не дворцы — крепости. Они не правили народами — они владели ресурсами, землями и самими людьми, которые на этих землях жили.
«Обычные» превратились в крепостных, ремесленников, слуг. Магическое дарование стало единственным пропуском во власть.
Так мир, с трудом переживший конец света, начал возрождаться в ином обличье, покрываться новой, жёсткой, безжалостной скорлупой иерархии.
И я, пролетая сквозь столетия этого ада, видел, как знакомые мне фамилии — Романовы, Орловы, Скуратовы — возникали из кровавого тумана, как острова порядка в океане хаоса. Порядка, купленного ценой миллионов жизней.
Мир приходил в норму, изменившись при этом до неузнаваемости. И на мертвых костях прошлого возникла современная реальность — империи и королевства, уже привычные нам.
Как такое вообще оказалось возможно? Этот вопрос бился в моём бесплотном сознании, как птица о стекло. Как мог мир, построенный на полётах к звёздам, на музыке, на поэзии, на любви, рухнуть в такое первобытное, свирепое варварство за считаные годы, а может, даже месяцы? Как люди могли так легко забыть всё, чему учились веками? Ответа не было. Только бесконечный калейдоскоп ужаса: пирамиды из черепов на площадях, дети, играющие с зачарованными костями, поля, удобренные пеплом сожжённых городов, маг-урод в короне из скрученной арматуры, принимающий дань от дрожащих вассалов.
Это длилось вечность. Я сошёл с ума. Я должен был сойти с ума от этого нескончаемого потока страданий. Я перестал быть Вовчиком. Я стал этим самым кошмаром, его вечным, безглазым свидетелем.
И вдруг… щелчок.
Тихий, чёткий, сухой звук. Как выключатель. Как лопнувшая струна.
Всё исчезло. Взрывы, крики, запах смерти, вкус пепла на языке — всё оборвалось. Словно гигантское, окровавленное полотнище истории резко свернули в тугой рулон и выбросили в небытие.
Тишина. Абсолютная, глубокая. Я открыл глаза и тут же вновь поспешно закрыл их от яркого света, что бил мне в лицо.
— Рад, что вы очнулись, Владимир Федорович, — сказал все тот же голос, слышимый мной ранее. — У вас, наверное, жутко болит голова? Признаюсь, это моя вина. Кажется, я немного не рассчитал дозу. Но не беспокойтесь, неприятные ощущения должны скоро пройти.
— Пить, — с трудом шевельнул я пересохшими губами.
— Конечно, конечно. Сию секунду…
Мне в лицо прилетела струя воды. Причем, с такой силой, что рассекла кожу в нескольких местах.
— Ну зачем же так? — неискренне возмутился голос. — Не стоит портить товарный вид нашего пле… гостя.
— Ничего страшного, — возразил другой. — Такому смазливому личику пара лишних шрамов не повредит.
Лампу, свет которой и бил мне в глаза, мешая что-либо разглядеть, наконец-то отвернули, и я смог увидеть, где нахожусь.
На первый взгляд обычный подвал — серые стены без окон, массивная железная дверь. Я крепко привязан к стулу, что стоит практически в центре помещения. Напротив меня тот самый мужик с набережной, а чуть сбоку, подпирая стену, стоит другой — здоровый, как лось, с ехидной ухмылкой на роже. Так и захотелось запустить в него кирпичом. Ну, или арматурой дать по зубам. Ну, вы же меня понимаете, да? Как можно по такой роже — и не врезать-то?
Причем, если первый одет был более-менее прилично, то второй — типичное дно: рваные джинсы (и это явно не дизайнерское решение), засаленная майка-босячка. Дополняли образ татухи на руках и крайне вонючая, как и он сам, сигарета в зубах.
Ясно — добрый мент и злой. Будут выбивать дары моря и всякие привилегии, вроде кола в зад со смазкой. Потому как, если их поймают, кол точно будет без смазки. А возможно, и не один.
— Завидуешь? — прохрипел я. — Тебе-то даже шрамы не помогут. Шлюхи, небось, и за бабки не дают.
— Че ты там вякнул⁈ — взревел он. — Да я тебя…
— Остынь, — махнул рукой тот, что в костюме. — Если Владимир Федорович откажется с нами сотрудничать, я тебе отдам его для приватной беседы, на пару часов. Но все же я надеюсь на благоразумие нашего гостя, и что мне не придется идти на этот, безусловно неприятный для всех нас, шаг.
А вам, Ваше Сиятельство, крайне не рекомендую злить моего друга. Он натура несколько увлекающаяся и может забыться при разговоре с вами. А лекарские артефакты нынче дороги — сами знаете. И лишних у нас нет.
— Что надо? — прикинув расклад, я решил пока послушать.
Раз сразу не убили, значит, еще побарахтаюсь. Впрочем, я прекрасно понимал, что живым мне отсюда не выйти — лица они свои не скрывали. А значит, уже записали в будущие покойники.
— Ох, да самую малость, не стоящую для вас ни малейшего напряжения. Вам надо всего лишь сделать видеозапись и прочитать текст, что я вам дам. Две минуты работы, и на свободу с чистой совестью. Здорово, верно⁈
— А если я откажусь?
— Не советую. Потому что тогда я вас буду вынужден отдать этому милейшему человеку, чьи методы уговаривать даже у меня иногда вызывают тошноту.
— Ну, тогда давайте свой текст. Что-то мне не хочется болтать о всяком с этим уродом.
— Слышь, ты!..
— Молчи, пародия на человека. Я не с тобой разговариваю.
Ну да, я его нарочно бесил. И да, это было опасно. Скорей всего, они оба маги — их силу я чувствовал, даже не будучи сам таковым. И кто-то же меня ударил водяным хлыстом. Хотя, почему кто-то — стопудово бугай и ударил. А значит, они аристократы, хоть и притворяются зачем-то простолюдинами.