Дело собаки Баскервилей
Атмосфера, в которой развиваются события, сразу заставляет предположить — да, мы готовы принять обвинение в субъективности! — что на болотах и правда действуют силы зла: в этих мрачных местах царит некий недобрый разум, еще более злонамеренный, чем тот, в существование которого наивно верит Холмс.
Вообще, трудно не заметить, что в книге часто умирают. Как минимум трое: Чарльз Баскервиль, Селден и Стэплтон — гибнут за короткое время на Девонширских болотах, и еще двое — сэр Генри и Берил Стэплтон — подвергаются смертельной опасности. Простая статистика подсказывает, что смертность (или частота несчастных случаев) в окрестностях особняка Баскервилей аномально высока.
И хотя гипотеза о несчастном случае позволяет разрешить тайну смерти Чарльза Баскервиля, она оставляет неразрешенными многие другие загадки. Кто был человек с бородой, который следил за сэром Генри и доктором Мортимером в Лондоне, и почему он так старался привлечь к себе внимание Холмса, что даже назвался его именем? Кто отправил письмо, предупреждая Генри Баскервиля об опасности? Кто связал Берил Стэплтон и зачем? И как объяснить, что башмак оказался столь кстати оставлен у самой тропинки?
* * *Как же может быть, что повесть «Собака Баскервилей», построенная вокруг рассказа о несчастном случае, оказывается все же историей убийства? Сам вопрос содержит в себе ответ: достаточно предположить наличие в книге еще одного убийства, осуществить которое было просто в силу того, что оно не попадает в поле зрения читателей и сыщика с компаньоном, сосредоточенных на истории с собакой. Эта история с собакой настолько интригующая, что затмевает все остальное.
В большинстве детективов убийца пытается сбить с толку преследователей, маскируя свою вину. Придумывает себе алиби, или скрывает мотив, который им двигал, или переводит подозрения на другого человека.
Этот этап расследования — очень напряженное время для убийцы, ведь над ним постоянно висит угроза, и, даже если был арестован другой подозреваемый, опасность может в любой момент возникнуть снова. В этом и состоит слабое место многих преступных замыслов, и часто именно этот этап заканчивается арестом виновного.
Известно немало способов, с помощью которых преступник может скрыть злодеяние, но важно не забывать, что опасность грозит ему только в том случае, если зафиксирован сам факт убийства. И значит, если факт убийства не констатирован, злодею даже не обязательно юлить, обманывая сыщиков: достаточно устроить, чтобы никакого расследования вообще не было, — сбросить со счетов само убийство, и тогда преступнику обеспечена полная безнаказанность.
* * *Этот способ обвести сыщиков вокруг пальца — скрывать само преступление — не ускользнул от внимания специалистов по криминальным историям. Агата Кристи в одном из своих лучших романов «Час ноль» рассказывает, как преступник пытается уничтожить жертву, подстраивая, чтобы убийство не сочли убийством.
Герой романа, Невил Стрэндж, профессиональный теннисист, убивает свою пожилую тетю, леди Трессилиан, при помощи теннисной ракетки, утяжеленной свинцом. В доме, где произошло убийство, он оставляет два набора улик. Из анализа первого набора следует, что подозревать в убийстве нужно его самого, но улики выстроены так грубо, что полиция, насторожившись от слишком уж явной неаккуратности, начинает сомневаться и предполагает, что убийца специально попытался переключить их внимание на Невила Стрэнджа.
Потом они замечают второй, менее заметный набор улик, который приводит их к бывшей жене Невила Стрэнджа, Одри. Ее задерживают и предъявляют обвинение, причем не только в первом убийстве, но и в попытке направить подозрения на Стрэнджа, — если бы не бдительность полицейских, ее приговорили бы к смерти и повесили.
Это доставило бы большую радость убийце, Невилу Стрэнджу, который прикончил свою тетю только для того, чтобы обречь на казнь бывшую жену: она ушла от него, и он мечтал о мести. Первое убийство, совершенное теннисной ракеткой, жертвой которого стала леди Трессилиан, само по себе не имело, с точки зрения преступника, никакого значения. Оно было нужно только для того, чтобы скрыть второе — попытку привести Одри на виселицу, — сделав его невидимым:
Мэри Олдин нарушила молчание.
— Вы полагаете, что смерть леди Трессилиан явилась кульминацией целой цепи событий?
— Нет, мисс Олдин, не смерть леди Трессилиан.
Смерть леди Трессилиан была для убийцы лишь шагом на пути к основной цели. Убийство, о котором я говорю, — это убийство Одри Стрэндж [42].
Настоящее убийство в «Часе ноль» остается незамеченным полицией и читателями: они, как во время выступления фокусника, который всячески отвлекает зрителей от той точки в пространстве, где на самом деле что-то происходит, заняты исключительно убийством старой леди и, не жалея времени и сил, бьются над его разгадкой. Они не отдают себе отчета, что у них на глазах происходит другое убийство, умело затененное первым.
* * *Перечисленные факты говорят за то, что в «Собаке Баскервилей» мы имеем дело с подобным планом. Преступнику удается, пользуясь историей об убийце с собакой, отвлечь внимание сыщика и читателей от настоящего убийства — его никто не пытается расследовать и вообще не воспринимает как убийство, так что преступник остается в полной безопасности.
Это убийство, как и в «Часе ноль», не привязано к определенному моменту, хотя время, когда произошла физическая смерть жертвы, можно точно установить. Убийство растягивается на все повествование и происходит на глазах у читателя, который, как и в романе Агаты Кристи, не отдает себе отчета в том, что присутствует при медленной казни. Получается, что наша повесть — не рассказ о расследовании, а повествование «с двойным дном»: в нем приводится в исполнение смертный приговор, и читатель бессознательно оказывается наблюдателем и сообщником.
Однако между этими историями есть два серьезных отличия. Первое — в том, что в «Собаке Баскервилей» преступнику не приходится совершать первое убийство, чтобы осуществить второе. Ему достаточно проявить хитрость и воспользоваться несчастным случаем, жертвой которого стал Чарльз Баскервиль, представив его убийством. В этом смысле его злодеяние было реализовано более успешно, чем план, описанный у Агаты Кристи, поскольку осуществить его удалось весьма скромными средствами и не замарав рук.
Успех еще и в том — и это второе крупное отличие от «Часа ноль», — что преступник в «Собаке Баскервилей» добился своего, а Невил Стрэндж — нет, и Одри Стрэндж удалось спастись от казни благодаря мудрости полиции. А вот в книге Конан Дойла жертва была уничтожена при содействии Холмса, и, хотя с момента преступления прошло больше века, убийцу никогда не пытались разыскивать.
* * *Если сформулировать загадку «Собаки Баскервилей» таким образом и начать проверку гипотезы о невидимом убийстве, решение находится быстро, ведь в книге всего три смерти. Как мы видели, все указывает на то, что смерть Чарльза Баскервиля — несчастный случай, хотя толкование этого происшествия сыграло ключевую роль в настоящем убийстве.
К такому же выводу приходим и в отношении смерти Селдена, изучив ее обстоятельства. Понятно, что многим она была на руку, особенно его родственникам. Однако трудно представить себе, что смерть каторжника стала результатом ловко рассчитанного заговора, ведь, чтобы наверняка отделаться от Селдена, Бэрриморам было достаточно указать полиции его убежище.
Остается третья смерть, которую не пытались расследовать, и вообще практически никто не обратил на нее внимания, а между тем с ней связано несколько неразрешенных вопросов. Это смерть человека, опрометчиво обвиненного в убийстве, — Джека Стэплтона.
Глава III. Правда
Неудивительно, что гибель Стэплтона осталась, по сути, незамеченной, ведь именно он с самого начала повести был мишенью убийцы. Увлеченные, как и Холмс, предполагаемыми преступлениями таинственного убийцы с собакой, читатель — и даже писатель — совершенно не обращают внимания на единственное убийство, имевшее значение для преступника: даже завершив расследование дела, в котором изначально не было состава преступления, они не могут переключиться на поиски истины.