Дело собаки Баскервилей
Это была собака, огромная, черная как смоль. Но такой собаки еще никто из нас, смертных, не видывал. Из ее отверстой пасти вырывалось пламя, глаза метали искры, по морде и загривку переливался мерцающий огонь [40].
Если абстрагироваться от высокопарного стиля Уотсона, бесспорно, что собака была покрыта каким-то веществом и поэтому светилась. Нет причины и сомневаться в правоте Холмса, который считает, что это был фосфор [41]. Но его выводы из этого факта как минимум несколько поспешны.
Трудно отрицать, что Стэплтон, неизвестно с какой целью, гулял ночью по болотам с огромной собакой, способной напутать крестьян и соответственно обеспечить ему безопасность. Нельзя исключать и того, что эту идею подсказал ему кто-то, заинтересованный в возникновении версии об убийце с собакой. Логика требует проанализировать все возможные гипотезы, начиная с самой простой, а потом уже делать выбор в пользу одной из них.
Ученый любит свою собаку и хочет гулять с ней ночью по пустынной болотистой местности, где к тому же часто бывают туманы — тогда болота угрожают смертью всякому, кто сойдет с тропинки. Намазать пса светящимся составом, так чтобы его было видно издалека, — так натуралист сможет сразу вытащить его, если он провалится в трясину, — вовсе не признак преступного умысла, а просто проявление привязанности к животному.
* * *Тем не менее Холмс отбрасывает версию с несчастным случаем и даже толком не рассматривает ее, хотя она логически вытекает из медицинского заключения и найденных улик и, единственная среди прочих, позволяет объяснить все замеченные факты. Дело в том, что столь незатейливая гипотеза не укладывается в его восприятие мира и идет вразрез с его стремлением раскрывать убийства. Она слишком банальна для человека, грезящего о грандиозных злодеяниях, которые вершатся в ночь полнолуния при самых трагических обстоятельствах.
А ведь намерение убийцы в этой повести как раз и состоит в том, чтобы представить банальную сцену несчастного случая, с которого все начинается, — убийством, играя одновременно и на обстоятельствах самой смерти, и на истории местности, где разворачивается драма. Или, если угодно, преступник намерен совершить убийство, но прежде пускает всем пыль в глаза, убеждая, что одно убийство уже произошло.
Ведь изменить концепцию первой смерти — значит не просто заставить людей поверить, что убийство имело место там, где был всего лишь несчастный случай, а выдумать, с начала и до конца, убийцу с собакой. Возродить в новом обличье чудовищное создание из легенды, убедив Холмса, охотника до страшных и загадочных преступлений, что на Дартмурских болотах царит ужас, и вся обстановка буквально взывает к появлению этого монстра, придавая смысл его существованию.
В общем, все составные части этой истории, даже самые безобидные, изменились под пером убийцы и обрели черты фантастики и мелодрамы сразу. Когда становится ясно, что убийство заключается в манере изложения фактов, намеренном акцентировании ряда деталей и выборе декораций, начинаешь понимать масштабы подмены, позволившей убийце достичь своих целей.
Теперь мы можем утверждать, что убийство в «Собаке Баскервилей» — это убийство при помощи литературы, ведь именно литературный дар позволяет убийце осуществить свой план, весьма коварный, учитывая то, что сама повесть, посредством которой убийство совершается, нашептана в уши нескольких простаков, но полный ее текст никому не известен. Речь идет об убийстве, которое завершается незамысловатой фразой, но не могло бы осуществиться, не окажись убийца наделен талантом рассказчика — ведь именно благодаря этому таланту ему удается постоянно представлять реальность иной, чем она есть на самом деле.
* * *При помощи этих подмен убийца смог провести и всех, кто ведет расследование, и читателя. Но имеется главный адресат, чья доверчивость, собственно, и позволяет произойти этой истории, — Шерлок Холмс. Все повествование придумано и написано в расчете на него и с учетом мельчайших особенностей его восприятия.
Говоря, что Холмс является адресатом повести, мы имеем в виду не только то, что он в ней — главный слушатель, ведь именно он ведет следствие, но и то, что его присутствие — основная движущая сила преступления, которое не могло бы осуществиться без участия нашего сыщика. Холмс нужен преступнику, чтобы совершить это злодеяние, и именно Холмс в нем — гвоздь программы.
На протяжении повести сыщик несколько раз объявляет, что не верит в легенду о собаке-убийце. Но это не мешает ему вдохновиться другой легендой, которую ему внушает настоящий преступник, — гипотезой об убийце с собакой, сражающем своих жертв при помощи сердечных приступов:
Я, Уотсон, говорил вам об этом в Лондоне и повторяю сейчас: нам еще не приходилось скрещивать рапиры с более достойным противником. <…> Мы ничего не сможем доказать. Вот в чем дьявольская хитрость этого замысла! Если б пособником Стэплтона был человек, мы бы раздобыли кое-какие улики, но попробуйте вытащить на свет Божий огромного пса! Разве это поможет нам затянуть петлю на шее его хозяина?
Спустя несколько веков после гибели Хьюго Баскервиля Холмс, несмотря на то что сам он свято верит, что не поддался чарам старинного мифа, принимает и распространяет весьма близкую к нему легенду. Конечно, в ней собака действует в сопровождении хозяина, но это все то же мифическое существо, вносящее хаос даже в самые безупречно структурированные умы.
В конце концов Холмс настолько уверовал в легенду, что начинает склонять на свою сторону остальных участников расследования. И он, по сути, становится вторым рассказчиком этой неправдоподобной истории: он вышивает по канве, которую ему подсовывает убийца, и не отдает себе отчета в том, что он упрощает текст, сообщающий на самом деле гораздо больше сведений.
И не только сами реакции Холмса оказываются предсказуемыми и полностью отвечают ожиданиям убийцы, но и его мысли и высказывания — в них, если прислушаться, можно разобрать чужой голос, который использует Холмса как посредника, чтобы направлять внимание слушателей и читателей в нужном направлении.
Холмс — второй рассказчик и даже, в некотором роде, сообщник убийцы, не только потому, что это убийство не могло осуществиться без его участия, но и потому, что он безотчетно, но неукоснительно на всем протяжении книги помогает преступнику реализовать свой план.
* * *Итак, Холмс без собственного ведома стал соавтором этой истории, а нам остается выбрать из всех ее повествователей того, кто, потихоньку внушая главным героям и читателям мысль об убийце с собакой, искажает их восприятие реальности в собственных преступных целях.
Глава II. Невидимая смерть
Итак, если проанализировать факты, отбросив навязчивое желание любой ценой обнаружить убийства там, где их нет, мы приходим к правдоподобной гипотезе: первая смерть, описанная в повести, то есть смерть Чарльза Баскервиля, действительно была несчастным случаем. Но эта гипотеза не снимает всех проблем, оставшихся неразрешенными, и не сводит рассказанную нам историю к банальному случаю из раздела мелких происшествий.
То, что смерть сэра Чарльза была не убийством, а несчастным случаем, не означает, что в «Собаке Баскервилей» вообще не происходит убийств. Но внести это уточнение было необходимо, чтобы мы перестали смотреть на события глазами Холмса, а заодно и того, кто умышленно навязывает ему ложную точку зрения, и попробовали понять, что же на самом деле произошло больше века назад на Дартмурских болотах.
* * *Из того, что смерть Чарльза Баскервиля была несчастным случаем — а это так, и не важно, сказал доктор Мортимер на этот счет правду или нет, — вовсе не следует, что дело собаки Баскервилей не содержит состава преступления: все обстоит ровным счетом наоборот!