В отражении тебя

– Не груби! – упрекнула тетя. – Девушка приедет чуть больше чем через месяц.
Никто не в силах заставить Кэтрин передумать, так что резиденцию я покинул в гневе.
– Приезд этой незнакомки может стать проблемой, – пробормотал я, хватаясь за волосы.
– Да, это так.
Я резко повернулся. Из-за угла вышел Джулиан: взъерошенный, небритый, под глазами мешки.
– Доунхилл – не место для чужаков, – напомнил он.
  
– Что ты здесь делаешь?
– Я тоже рад тебя видеть, брат, – сверкнув улыбкой, он похлопал меня по плечу.
– Ты теперь подсматриваешь?
Похоже, он слышал все, даже то, что мы говорили о нем.
– Мне нравится слушать, это другое, – уточнил он, проходя мимо меня. – Кэтрин поставила тебя в неловкое положение. Если бы я был там, она бы себе этого не позволила. Она знает, что я бы послал ее на хер, даже не дав времени открыть свой маленький ротик.
– Почему же тогда ты не зашел? – хмыкнул я.
– Не хотел усугублять ситуацию.
Я вздохнул.
– Где ты был?
– Где-то… – он осмотрелся.
– Где?
– Ты не знаешь?
– Иначе я бы не спрашивал.
Джулиан улыбнулся и перевел взгляд на резиденцию. Он всегда ненавидел пышность этого места, но что-то все же его привлекало.
– Рано или поздно эта гарпия узнает, что именно ты исправил то, что натворил ее муж.
– Это не твое дело.
– А вот девушка… да. Доунхилл – место, полное тайн.
Я сжал кулаки и прорычал:
– Держись от нее подальше.
– Не могу, ведь речь идет о моей племяннице, – хмыкнул Джулиан.
– Я не буду повторять.
– Я только понаблюдаю, – сказал он на прощание.
– Куда ты идешь? – крикнул я.
– Домой.
Его дом – Доунхилл-Хаус. Черт возьми!
Глава 2 
 Амелия 
Я перевела взгляд в окно: несмотря на вечер, все еще ярко светило солнце. Небо настолько голубое, что казалось, его нарисовали акриловой краской, на горизонте – ни одного облачка.
Милан – не самый роскошный город Италии, но в нем есть невероятно красивые зеленые зоны, особенно в некоторых престижных районах, где инфраструктуру реорганизовали в пользу природных пространств.
Взгляд задержался на здании напротив, от которого пару недель назад убрали строительные леса. Мраморный фасад отреставрировали, и теперь в нем отражался свет, как в зеркале. Отблески попадали в квартиру и бегали по отполированному паркету. Я проследила за ними и задержалась на морде Оливера – французский бульдог мирно спал на полу, посапывая. Я улыбнулась – всегда хотела собаку. Надеюсь, однажды смогу себе ее позволить. У животных есть уникальная особенность – они общаются лучше, чем люди. И они верные.
Легкий ветерок заглянул в комнату, пошевелил льняные шторы, белые, как лист бумаги, и я переключила внимание на Матильду. Она уже двадцать минут в религиозном молчании смотрела на пустой лист, склонив голову над тетрадью. Я дала ей практическое задание придумать историю из своего школьного дня, чтобы потренировать навыки описания. Учительница итальянского языка пожаловалась родителям на то, что девочка излишне «телеграфична» – ее сочинения едва занимали страницу. Миссия «исправить ситуацию» легла на меня.
Я использую метод проб и ошибок, часто помогаю детям с домашними заданиями. Матильда среди моих учеников самая трудная. С первого дня знакомства она называла меня горничной, даже в присутствии своих бесстрастных родителей, и никогда не упускала возможности с презрением высказаться про мою «дешевую» одежду. Со временем мы нашли общий язык: я научилась уважать ее молчание, она – быть вежливой. Но я понимала – впереди еще много работы. Я вздохнула.
– Когда пишешь, постарайся показать искренность.
Матильда сморщила лоб. Не понимала.
– Рассказать историю – это не составить список покупок. Через историю ты помогаешь читателю понять твои эмоции.
Взгляд Матильды изменился, она положила ручку и посмотрела на меня с наглостью человека, который подыскивал неприятный ответ.
– Как можно описать смертельную скуку? – выпалила она с вызовом.
– Например, признаться, что тебе скучно.
– И кого должно волновать, что мне скучно?
– Таких же скучающих людей, как и ты. Читая тебя, они, возможно, узнают себя и почувствуют облегчение, подумав: значит, я такой не один.
Девочка сузила глаза, а я почти увидела, как закрутились шестеренки в ее голове, подыскивая язвительную реплику. Но она закрыла блокнот, показывая, что обсуждение домашнего задания закончено, и сменила тему:
– Что собираешься делать летом?
Я рассеянно глянула на часы: стрелки показывали 17:46.
Уже так поздно? Через несколько минут нужно уходить – я обещала Елене помочь с текстом презентации. Ее попросили выступить на конференции, посвященной тенденциям современного искусства, для Елены это прекрасная возможность показать себя.
– Может, поеду в Англию, – ответила я, торопливо собирая книги в рюкзак.
Оливер зевнул, потянулся, подошел ко мне и лизнул лодыжку.
– Для чего? – Матильду, видимо, заинтриговала моя неожиданная «экскурсия».
– Друг порекомендовал одну работу – нужен помощник по хозяйству.
Матильда зло усмехнулась, как типичный человек, который считает себя выше других.
– Значит, летние каникулы проведешь в качестве горничной, – фыркнула она, не пытаясь скрыть отвращение.
– Что-то вроде того, – безразлично ответила я, направляясь к выходу из комнаты.
– Тебе не надоедает прислуживать другим?
Пришлось напомнить себе, что передо мной избалованный тринадцатилетний подросток. Я повернулась к девочке с понимающей улыбкой:
– Некоторым людям приходится много работать, чтобы платить за квартиру.
На самом деле я собиралась принять предложение, потому что мне нужны деньги на магистратуру по письменному и устному переводу, но я не хотела, чтобы родители Матильды нашли мне замену. Заниматься с девочкой время все равно будет. Пока я училась в университете – уже работала и, не считая общественной жизни, никогда не пренебрегала своими обязательствами в пользу учебы, и наоборот.
Дома меня встретила взволнованная Елена.
– Что с тобой случилось?
Я поставила рюкзак на пол, сняла обувь и босиком направилась на кухню, буркнув на ходу:
– Район Сити Лайф не за углом.
На общественном транспорте дорога через весь город занимала около часа.
Пока я наливала воду в чайник, Елена смотрела на меня, опершись локтями о столешницу.
– Так ты была с мини-гадюкой? Как ее зовут… Матильде?
– Матильда, – поправила я.
– И сколько раз сегодня она устроила тебе ад?
– Прекрати, – я включила чайник и задумалась.
Матильда не вызывала сочувствия, но она заслуживала, чтобы кто-то принял ее ситуацию близко к сердцу. Ее родители не уделяли дочери достаточно времени, а я знала, каково это – жить в тени чужих амбиций или, что еще хуже, когда тебя игнорируют.
– Я должна найти способ помочь ей.
– Эми, ты не можешь спасти всех, есть причины, на которые ты повлиять никак не сможешь, – в тысячный раз напомнила подруга.
Мы знакомы с Еленой со школы, она знала, что мне пришлось пережить после смерти родителей. И боялась, что я буду всегда спасать от похожих страданий других. Она права. В Матильде я видела себя, и мне хотелось ей уделить больше внимания, чем кому-то другому, дать то, чего ей не хватало. Вернее, не хватало мне.
Из шкафа я достала две кружки и поставила их перед подругой. На моей – рисунок Мэри Поппинс, на ее – надпись: «Я и так крутая, не могу быть еще и милой».
  
– Они хорошо платят, – оправдалась я.
– Кстати, – вскочила Елена с возбужденным визгом. – Ты уже решила? Примешь предложение Лоранди?
Мистер Лоранди, аптекарь и старый друг моего покойного отца, – тот, без кого мачеха стерла бы все воспоминания о родителях. Он тот, кем я старалась быть для Матильды: проводником.