В отражении тебя

Лиззи повернулась на три четверти и бросила на меня коварный взгляд. Кончиком члена я провел по ее половым губам, и Лиззи томно раскрылась, втягивая воздух ртом. Я проник в нее, словно погрузился в спокойное, глубокое море, и задержал дыхание, чтобы насладиться темными муками. Сделал первый толчок, контролируемый и медленный, так чтобы Лиззи почувствовала каждый дюйм моей напряженной плоти, ощутила длину моего члена внутри себя. Обожаю этот момент: не оргазм, который завершает действо, а прелюдию, когда удовольствие нарастает и пылает, распаляя кровь. Именно в этот момент исчезают наши самые искренние условности, мы становимся дикими, бесстыдными, лихорадочными в предвкушении еще большего наслаждения.
  
Я ритмично двигался, обхватив руками ее бедра, прижимаясь к ней как можно ближе, чтобы подчеркнуть свое господство. Лиза извивалась, подстраивалась под мой ритм, я чувствовал: она близка к кульминации, и увеличивал темп. Каждый наш толчок навстречу друг к другу сопровождался ее криками, все более и более несдержанными.
Лиззи принимает таблетки с того самого дня, как мы начали наши игры, но я все же вышел из нее, чтобы кончить на пол. Развязал ее лодыжки, пристегнул ремни к спинке кровати, и Лизи упала на матрас, измученная, но удовлетворенная.
– О, Джулиан, это было безумие, – пробормотала она, задыхаясь.
Я закурил еще одну сигарету и лег рядом с ней. Нам обоим требовался перерыв.
– Ты надолго? – спросила она.
– Ровно настолько, чтобы досадить брату.
Я протянул Лиззи сигарету, она взяла ее и поднесла фильтр к губам.
– Между вами все еще война?
– Мы упорные.
– Но он почти никогда не говорит о тебе.
– Он обсуждает меня только с теми, кому доверяет, – оборвал я.
– Кстати, он знает, что ты вернулся?
Я кивнул.
– Он нанял новую гувернантку, – Лиззи явно хотела поддержать разговор.
Это еще одна причина, почему я трахал застенчивую горничную. Помимо удовольствия, я получил ничего не подозревающую союзницу: Лиззи все видит и слышит. А новенькая, о которой зашла речь, меня заинтересовала.
– Как она выглядит?
– Молодая. Примерно моего возраста.
Инстинктивно я скривил губы в ехидной ухмылке.
Раньше Итан нанимал для Олив учителей за шестьдесят – с высокой квалификацией и огромным опытом. Но никто из них не смог укротить племянницу. Куда им. Олив похожа на меня, она так же, как и я, хранит и лелеет свой бунтарский дух.
Новая гувернантка не протянет и недели. Когда она покинет Доунхилл-Хаус, Итану придется не просто объясниться с миссис Лэньон, ему в тысячный раз придется оправдывать свое безрассудное решение оставить дочь дома. Надеюсь, что Кэтрин воспользуется очередным провалом Итана и надавит на него, убедит, что Олив должна ходить в обычную школу.
Я знаю, почему брат ограничивает свободу дочери: он боится, что в ее сознании прорастет опасное семя и Олив бросит его, как до этого бросила ее мать.
– Миссис Фуллер в ударе, – Лиззи прикрыла грудь рукой, будто застеснялась, что обнажена. – Ей наконец-то есть с кем поговорить, и мне теперь не нужно притворяться, что я ее слушаю. Иногда эта старая дева так нервирует, особенно когда говорит о смысле жизни…
– На ее месте я бы тоже вздохнул с облегчением, – перебил я. – Аннабель – остроумная женщина. Дух атрофируется перед чужим невежеством. Признай: ты, Джейн и Миллер – не самые идеальные собеседники.
Лиззи резко села и обиженно посмотрела на меня.
– Меня наняли не для того, чтобы развлекать экономку.
– Конечно, нет, – захотелось ее спровоцировать.
Она прищурилась.
– Ты пытаешься меня оскорбить?
Я выхватил у Лиззи сигарету, чтобы она случайно не вздумала потушить ее об меня.
– Лучше расскажи, как я тебе, Лиззи.
Вместо ответа она встала, волоча за собой простыню. В отличие от нее, я не ханжа. Лиззи наклонилась, взяла свою одежду, оделась, бормоча оскорбления. Я их пропустил мимо ушей, докурил сигарету и затушил ее в пепельнице.
Прежде чем уйти, Лизи бросила:
– Ты грубиян, я не хочу больше иметь с тобой ничего общего!
Я повернулся на бок и подпер голову рукой.
– Секс в состоянии аффекта, м-м-м, как интригующе, – я издевался над ней, приглашал вернуться, барабаня пальцами по кровати.
Стук захлопнувшейся двери эхом отразился от стен. Я обвел взглядом потрепанные потолочные доски. Лиззи вернется. Она всегда возвращается. А если помешает гордость, то я все равно с легкостью заманю ее обратно в постель: понадобится всего лишь парочка стонов. Лиззи отдала мне свою невинность, и теперь она слишком любит секс, чтобы беспокоиться о достоинстве. Вот только иногда она допускает мысль, что между нами есть нечто большее, верит в несуществующую перспективу «нас».
Я встал с первыми лучами солнца, надел футболку, джинсы и вышел в коридор – мне нужен кофе. В это время поместье обычно пустовало – это радовало. Настроения с кем-то встретиться или тем более разговаривать не было.
Утром я часто злился, особенно когда возвращался домой. Здесь хранилось слишком много болезненных воспоминаний. Воспоминаний, которые преследовали меня, сколько я себя помню. И порой они становились невыносимым бременем. Однако, несмотря ни на что, именно здесь я чувствовал себя по-настоящему в безопасности.
По лестнице я спустился на первый этаж, направился в крыло, отведенное для прислуги, и на кухне с удивлением обнаружил миссис Фуллер. Она сидела за столом и сосредоточенно чистила картошку.
Мы обменялись настороженными взглядами, поприветствовали друг друга кивком. Миссис Фуллер никогда не вставала при мне, но это не дерзость, просто у нас другой уровень отношений. Итан – владелец Доунхилл-Хауса. У меня, как у его родственника, такие же права на поместье и власть над персоналом, но я предпочитал оставаться безрассудным братом, которого не стоит воспринимать серьезно. Для нашей экономки я – всего лишь второй сын хозяев. Неудачник. Думаю, она меня любит, но ее фаворит – непоколебимый Итан. Ведь это он взял на себя бразды правления и благодаря деловой хватке сохранил наследие Бердвистлов.
Миссис Фуллер указала ножом на кофейник.
– Он еще горячий. Бессонная ночь? – спросила она, когда я наполнил себе чашку.
Вряд ли миссис Фуллер подозревала о моей связи с Лиззи – Итан уже бы избавился от девчонки. Но очевидно, экономка мне не доверяла. Я сел с ней рядом.
– Ты же знаешь, я всегда плохо сплю здесь.
– Это место не для тебя, – заявила миссис Фуллер, не глядя на меня.
– Это мой дом, – напомнил я, прежде чем поднести чашку к губам.
Экономка молча согласилась.
– Могу ли я поинтересоваться, как надолго ты останешься?
– Уже хочешь от меня избавиться? – я одарил ее сардонической улыбкой.
– Хозяину необходимо сохранять концентрацию, – миссис Фуллер сложила чистые клубни в большую кастрюлю.
– Постараюсь не мешать вашим планам. – Судя по нерешительному взгляду экономки, мой тон ее не убедил, и я сменил тему: – Говорят, у Олив новая гувернантка. Как у нее дела?
Миссис Фуллер вздохнула и покачала головой:
– Скажем так, начало не задалось. В первый же день Олив вылила на нее чашку горячего кофе. Но мисс Редигьери полна решимости остаться: ей нужна эта работа. – Прежде чем продолжить, экономка сделала паузу. – Со стороны она похожа на ветку, которую легко сломать одним взглядом, но думаю, у нее есть все, чтобы справиться с Олив.
– А что говорит мой брат? Прошла неделя с тех пор, как девушка приехала. Он уже должен был составить свое мнение.
  
На самом деле я тайно наблюдал за гувернанткой, хотел понять, кто такая Амелия Редигьери. Она меня привлекала. Но чем? Мисс Фуллер права, худоба наводила на мысли, что девушка на грани срыва.
– Для него никто не равен его дочери.
Слова экономки вернули меня к реальности.
– А что думаешь ты?