Окутанные любовью (ЛП)

— Моя семья не спрашивала, но, если ты хочешь свою комнату… — я не закончил фразу, широко улыбаясь, когда Кэлли покачала головой.
— Нет. Я хочу быть здесь с тобой.
Я провел рукой по ее шее, притягивая ее к своим губам и целуя. Она была сладкой на вкус, ее дыхание отдавалось теплом в моем рту, и я застонал, когда она ответила на мой поцелуй. Мы вместе упали на матрас. Через несколько секунд она оказалась подо мной, и наши поцелуи стали более страстными. Глубокими. Сильными. Губы сжимались, языки ласкали, руки скользили под одежду, ища тепло обнаженной кожи. Она издавала самые эротичные звуки. Сводила меня с ума от желания, и все остальное исчезало из моей головы. Я больше не был уставшим, не беспокоился о завтрашнем дне или следующей неделе. Все, что имело значение, — это быть как можно ближе к ней прямо сейчас.
  
— Надеюсь, ты взяла с собой еще презервативы, — прошептал я ей на ухо.
— Все. Включая светящиеся в темноте.
— Отлично.
Я планировал использовать каждый из них.
Кэлли прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Мы слышали, как дети играют на улице, их смех эхом разносился по дому. Я нежно поглаживал пальцами руку Кэлли, наслаждаясь ее близостью.
— Может, пойдем завтра с ними гулять? — прошептала она.
— Им понравится.
— Это был чудесный день, Шейн.
Я прижался губами к ее лбу, задерживаясь на нежной коже.
— И вправду.
— Ох, — она села, прижимая одеяло к груди, ее длинные волосы рассыпались по плечам. Ее щеки были покрасневшими, кожа еще влажной от наших любовных утех. Волосы были растрепаны моими руками, а на левой груди был небольшой след от укуса.
Мой след.
Она была такой красивой, что у меня защемило в груди, когда я на нее посмотрел.
— Что такое?
— Я не отдала тебе твой подарок, — она вскочила с кровати, наклонилась и стала рыться в чемодане. Вид ее попки был великолепным, и я хотел, чтобы она немедленно вернулась в мою постель, чтобы я мог показать ей, насколько потрясающей была она, и эта попка.
Она положила маленькую коробочку на кровать рядом со мной и села, нервно сжимая руки.
— Кэлли, я не ожидал, что ты мне что-то подаришь. Все, что я хотел, — это чтобы ты была здесь, со мной.
— Я хотела, чтобы ты получил это, — она подтолкнула коробочку ко мне, и я сел, принимая подарок. Я открыл ее и достал из нее что-то похожее на маленький будильник. Я посмотрел на нее, с недоумением нахмурив брови.
— Он излучает мягкий голубой свет и различные звуки, как шум океанских волн или шелест ветра в деревьях, — объяснила она. — Ты говорил, что иногда у тебя бывают проблемы со сном, что не можешь отключить мозг после долгой смены. Он поможет тебе расслабиться.
Я был тронут ее трогательным подарком, обнял ее за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать.
— Спасибо, любовь моя. Он идеален.
— Ты можешь пользоваться им и иногда думать обо мне, — прошептала она.
Я не знал, как сказать ей, что буду думать о ней не только тогда, когда не смогу заснуть. Я чувствовал, что она будет частым гостем в моих мыслях. Чтобы не огорчать нас обоих, я снова поцеловал ее.
— Твоя очередь.
Она нахмурилась, когда я сунул ей в руки знакомую коробку. Не дав ей возразить, я открыл крышку и достал браслет, который купил в ее магазине.
— Ты говорила, что это твоя любимая вещь, — сказал я, застегивая браслет на ее запястье. — Я хочу, чтобы ты носила его и думала обо мне.
— Но твоя мама…
Я покачал головой.
— Он никогда не предназначался моей маме. Я купил его только потому, что ты выглядела грустной, когда сказала, что это твоя любимая вещь, и я просто не хотел, чтобы кто-то купил его и унес, — я поцеловал ее запястье. — Он был предназначен для тебя.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и слова вырвались из моих уст, прежде чем я смог их остановить.
— Так же, как я был предназначен для тебя, Кэлли.
И в этот момент мои губы снова прижались к ее, не давая ей говорить.
Я не смог бы вынести, если бы она сказала «нет».
Дни пролетали слишком быстро. Впервые за многие годы я не был готов уезжать. Почему-то с Кэлли все приобрело большее значение. Смех и игры с детьми. Поздние ночные разговоры с отцом. Время, проведенное с мамой на кухне. Глупые карточные и настольные игры, в которые мы все играли, когда дети ложились спать. Любовь с Кэлли при каждой возможности. Еда казалась вкуснее. Вино слаще. Смех давался легче.
Дни пролетели незаметно.
Мое время истекло, и мне нужно было возвращаться в Калгари. К счастью, погода была благоприятной, и я смог вылететь из Торонто, где изначально должен был приземлиться.
Моя семья обняла нас обоих, Элли пообещала оставаться на связи с Кэлли.
— Мы живем всего в нескольких часах езды от тебя, — настаивала она, ее глаза блестели от слез. — Я могу приехать к тебе в гости, а ты всегда можешь приехать к нам!
Кэлли улыбнулась и кивнула. Ее глаза наполнились слезами, когда моя мама обняла ее, добавив к словам Элли:
— Мы скоро увидимся, дорогая. Обещаю.
Мы молчали по дороге к дому Кэлли. Мне так много хотелось сказать, но я не мог подобрать слова. Я держал ее за руку, беспокойно проводя большим пальцем по коже. Когда мы подъехали к ее магазину, я поставил внедорожник на стоянку и выключил двигатель. Кэлли улыбнулась мне, отстегнув ремень безопасности и открыв дверь. Я взял ее сумки с заднего сиденья и последовал за ней по ступенькам, подождав, пока она откроет дверь и отключит сигнализацию. Молча я отнес ее сумки в квартиру, наблюдая за тем, как она гладит Джейка, когда тот поднял голову, зевнул, выпустил еще один из своих ужасных пуков, а затем снова свернулся калачиком и заснул.
— Тяжелая жизнь, — сказал я с улыбкой.
Она покачала головой.
— Он был котом моего отца. Он старый и ворчливый, но все еще иногда составляет мне компанию, — она погладила его под подбородком. — Надеюсь, ты не доставил миссис Купер неприятностей.
Я сухо рассмеялся.
— Кроме того, что пукнул на нее и спал, вряд ли.
Мы оба улыбнулись, а затем наступила тишина.
— Кэлли, — начал я.
Она подняла руку.
— Я знаю, Шейн. Это было чудесно. Вся неделя. Знакомство с тобой и твоей семьей. Проведение праздников с ними. С тобой. Мне понравилось каждое мгновение. Но пора возвращаться к реальности. Я понимаю.
Я уставился на нее. Ее голос был тихим, но уверенным. Она старалась выглядеть храброй, но за последнюю неделю я хорошо узнал Кэлли. Я знал ее повадки. Легкое подергивание глаза. Дрожь в плечах. То, как она сжимала руки в кулаки. Как она быстро моргала, чтобы сдержать слезы. Она пыталась отпустить меня, думая, что то, что у нас было, явилось приятной паузой и не более того. Что я вернусь к своей жизни в Калгари и буду думать о нашем времени вместе как о светлом воспоминании. Она чувствовала, что это все, чего она стоит, вся ее ценность.
Она так ошибалась.
— Ты ничего не понимаешь, Кэлли.
— Прости?
Я сделал шаг вперед, положил руки ей плечи и почувствовал, как ее тело дрожит под моими руками.
— Никогда больше не преуменьшай свою ценность. Прошлая неделя — это только начало. Сегодняшний день — не конец. Даже и близко не конец.
Она покачала головой.
— Как? Как, по-твоему, это сработает? Ты живешь за сотни миль отсюда.
Я притянул ее к себе и обнял.
— Я не знаю, но мысль о том, что я уйду от тебя, убивает меня. Просто мысль о том, что я больше никогда не увижу тебя, терзает меня. Мы сможем, Кэлли. Я могу приезжать к тебе. Ты можешь приезжать в Калгари. Мы будем работать над этим вместе. Но ни в коем случае не ставь крест на чем-то таком особенном.
  
Она отшатнулась, глядя мне в глаза.
— Шансы на то, что это сработает, невелики. Препятствия…
Я прервал ее.
— Будем действовать постепенно. Скажи мне, что ты этого не хочешь. Что ты не хочешь меня, и я уйду.
— Я не могу этого сказать, — призналась она, и слеза скатилась по ее щеке.