Окутанные любовью (ЛП)

Мы подъехали к дому, когда начали падать первые крупные снежинки. Я с тревогой посмотрел на небо.
— Снова погода портится. Возможно, ты застрянешь здесь со мной на всю неделю, — я надеялся, что она останется на все время, но был готов отвезти ее домой раньше, если она начнет настаивать.
Кэлли покраснела.
— Я попросила миссис Купер повесить табличку на дверь магазина, когда она пойдет проверять Джейка. Так что я не вижу в этом проблемы, если только ты не передумаешь. Или я не понравлюсь твоей семье.
  
— Ни того, ни другого не произойдет, — я улыбнулся и посмотрел на крыльцо. — На самом деле, я чувствую, что потеряю тебя, как только мы поднимемся по ступенькам. Я кивнул головой в сторону сестры и матери, которые уже ждали у двери. Наклонился через консоль и прижался губами к губам Кэлли, быстро целуя ее.
— Зачем ты это сделал?
— Пройдет некоторое время, прежде чем я смогу повторить это, — я снова поцеловал ее, на этот раз затянув поцелуй. — Запасаюсь, — я подмигнул. — Поняла? Запасаюсь.
Она обхватила меня за шею и ответила на поцелуй. С сожалением я отстранился и вздохнул.
— Надо было подумать об этом километр назад. Я мог бы целовать тебя часами.
Ее щеки залились румянцем. Я нашел это сексуальным, особенно зная, что это я вызвал этот румянец.
Я улыбнулся.
— Пойдем, любовь моя. Мы встретимся с ними лицом к лицу и переживем это вместе.
Она посмотрела на толпу, собравшуюся на крыльце, и глубоко вздохнула.
— Хорошо.
Я потягивал кофе, с удовольствием и удивлением наблюдая, как моя семья поддалась очарованию Кэлли так же быстро, как и я. Она была застенчивой и милой. Заботливой и любознательной. Нежной и доброй. Она слушала, когда люди говорили. Она уделяла внимание моим племянницам и племянникам, полностью сосредоточиваясь на них, когда они хотели монополизировать ее время. Она задавала вопросы моему отцу, хвалила дом моей сестры, умоляла мою мать позволить ей помочь готовить рождественский ужин и краснела каждый раз, когда встречалась со мной взглядом.
Часто это было потому, что я не мог отвести от нее взгляд. Кэлли была естественно красива, ее рыжие волосы ниспадали на плечи, а прекрасные глаза светились изнутри. Она сидела на полу, скрестив ноги, в окружении моей семьи, и выглядела так, как будто она была именно там, где ей и положено.
У меня было подозрение, что это так и было.
Элли встала и хлопнула в ладоши.
— Хорошо! Мы ждали дядю Шейна, и теперь он здесь, так что можно открывать подарки!
В течение следующих нескольких минут раздавали подарки, рвали бумагу, и воздух наполняли радостные крики. Я не имел понятия, как они это сделали, но у моей семьи было несколько подарков для Кэлли, которые ждали ее под елкой. Ее удивление и радость были очевидны, а благодарность искренняя и восторженная. Подарки, которые я купил в ее магазине, были встречены с большим энтузиазмом, и я был тронут теми, которые она выбрала сегодня утром. Она даже нашла время, чтобы положить каждый из них в подарочный пакет, добавив конфеты и бантики, чтобы они выглядели еще красивее. Она сделала это в машине, пока мы ехали, оставаясь занятой, и ее нервозность пригодилась, когда ее пальцы складывали посылки.
Мы сделали перерыв, взрослые хотели еще кофе, а дети, будучи уже по колени в подарках, хотели распаковать оставшиеся. Моя мама встала.
— Мне нужно поставить индейку в духовку, — она улыбнулась Кэлли. — Мы едим рано, чтобы потом можно было перекусить.
— Позвольте мне помочь.
Мама протянула руку.
— Конечно, дорогая. Я буду только рада.
Я улыбнулся, наблюдая, как они выходят из комнаты, а Трейси и Элли следуют за ними. Трейси занималась десертом, а Элли всегда накрывала на стол. Мужчины отвечали за уборку. Таковой была традиция.
Я чувствовал, что и Кэлли, и меня будут допрашивать, пока мы будем одни.
Папа усмехнулся.
— Расслабься, Шейн. С твоей мамой она в полной безопасности.
— Я знаю, — пробормотал я. — Просто не хочу, чтобы они ее донимали.
Он рассмеялся.
— Ты приводишь домой женщину, первую в своей жизни, кстати говоря, и ожидаешь, что они будут сдерживаться? — он покачал головой. — Особенно учитывая тот факт, что ты встретил ее вчера вечером. И то, как ты на нее смотришь.
Я должен был признать, что он прав.
— Ты оберегаешь ее, — заявил Джон.
Я улыбнулся и кивнул. Джон всегда мог ясно видеть вещи. У него был дар чувствовать людей и их эмоции. — Я очень забочусь о ней. Гораздо больше, чем я осознавал, пока не попытался уйти от нее сегодня утром, — я вздохнул. — В ней есть что-то особенное. Что-то…
— Теплое, — закончил он за меня. — Она полна тепла и любви.
— Именно, — согласился я. — И мысль о том, что она останется одна, вызвала у меня ужасную боль в груди. Боль была почти физической. Я не мог ее бросить, — мой взгляд скользнул по коридору, откуда доносился женский смех. Я был удивлен, как легко узнал сладкий смех Кэлли.
— Что будет через несколько дней? — спросил Алан, нахмурившись. — Ты живешь и работаешь за сотни миль отсюда.
Его слова были как ведро ледяной воды, вылитое мне на спину.
— Знаю, — пробормотал я. — Я еще не решил, что делать.
Мой отец заговорил.
— Не забегай вперед. Живи сегодняшним днем, Шейн. Каждый день — это подарок.
Мы все молча кивнули в знак согласия. Он начал действовать, когда мама заболела. Мой трудоголик-отец стал сокращать часы работы в больнице. Отказывался от лекций и деловых ужинов. Проводил больше времени с мамой. Говорил нам всем жить сегодняшним днем. Проживать каждую минуту.
— Не откладывай счастье на потом, — говорил он, качая головой. — Перестань ждать его. Найди его сам.
Даже после того, как мама поправилась, он не вернулся к прежней жизни. Они стали ближе, чем когда-либо, обретя новый интерес к жизни и друг к другу. Мне казалось, что это была одна из причин, по которой они так радушно приняли Кэлли.
— Я думаю, Кэлли лучший подарок в моей жизни, папа, — задумчиво сказал я.
Он подмигнул.
— Думаю, ты прав.
Я зашел на кухню и вдохнул аромат запекающейся индейки.
— Боже, как здесь пахнет.
Кэлли оторвала глаза от кастрюли с картошкой, которую она разминала, и улыбнулась.
— Да, пахнет.
Я посмотрел на столовую, где Элли накрывала на стол, стараясь разложить все идеально. Я сдержал смех. Так было всегда. Она часами старалась, чтобы все выглядело как на страницах журнала, а через пять минут после того, как мы садились за стол, ее идеал быстро разрушался. Но ей это нравилось, поэтому я никогда не спрашивал ее, почему она это делает.
Трейси оторвала взгляд от теста, которое раскатывала.
— Дети ведут себя хорошо?
Я улыбнулся, подошел к Кэлли, поцеловал ее в голову и тихо спросил, все ли в порядке.
Она кивнула и сосредоточилась на своей работе.
— Алан и Джон ведут их кататься на санках.
— Хороший план, — она улыбнулась. — Пусть дети наиграются и устанут. После еды они на некоторое время заснут, — она убрала пироги со столешницы и поставила их во вторую духовку. — Ты, наверное, устал, Шейн. Все эти поездки, заботы, еще и столько часов за рулем? — спросила она.
Я кивнул.
— Немного.
Мама щелкнула языком и выхватила толкушку из рук Кэлли.
— Конечно, ты устал. Вы оба, наверное, устали. Я сама закончу. Возьми Кэлли и идите поспите. Ужин будет готов примерно через три часа. Тебе это пойдет на пользу.
— Я в порядке, — запротестовала Кэлли, даже несмотря на то, что не смогла сдержаться и зевнула.
Смеясь, я потянул ее к себе.
— Давай, Кэлли. Мы немного отдохнем, чтобы вечером пообщаться со всеми.
  
— Но…
— Не спорь, — настаивала мама. — Благодаря вашей помощи мы уже далеко впереди графика. Идите, — она выгнала нас из кухни, и я поднялся по лестнице, а Кэлли последовала за мной, все еще держась за мою руку.
Я открыл дверь в комнату, которую всегда использовал, и не удивился, увидев свои чемоданы и сумку Кэлли у подножия кровати. Я сел и притянул Кэлли к себе между ног.