Неумолимый свет любви

На следующее утро я снова пришел к Долли вне себя от ярости, решив сказать, чтобы она искала какой-нибудь другой предлог для замужества. На берегу я вспомнил, что проснулся тогда полностью одетым. Идти к ним еще раз было большой глупостью. Надо было принять во внимание характер ее отца. Но я был молод и неосмотрителен. Мы поссорились, и непонятно каким образом, но я опомнился лишь в гостиной от боли, уже со сломанным носом.
  
Флоренс даже тихонько вскрикнула:
— Не может быть! Вы подрались?!
— Да. — Он невесело улыбнулся. — Миссис Коуссон настояла, чтобы меня отвезли в больницу. Мне сделали перевязку, и когда я вернулся домой, оказалось, что ты давно уехала. Я не мог поверить. Ведь ты так любила меня! И бросила в тот момент, когда мне приставили нож к горлу. Я решил, что тебе просто нет дела до моих неприятностей!
— Боже, как ты мог подумать такое?!
— А что же еще оставалось думать? Я решил, что ты разделяешь точку зрения отца и моей матери. У них была навязчивая идея, что я обязан жениться на Долли.
— А мне ничего не оставалось, как уехать. Я собралась и отправилась домой. На следующий день, немного успокоившись, позвонила тебе, но твоя мать повесила трубку. Потом звонила еще несколько раз, но так и не застала тебя.
Флоренс прикрыла глаза. Не хотелось больше слушать рассказ Дугласа. Не хотелось знать правду, которая теперь открывалась. Ах, если бы она осталась и подождала его. Туман рассеялся бы, все выяснилось, и жизнь могла бы сложиться по-другому. Совершенно по-другому. Нужно было верить Дугласу, верить, что все это было подстроено.
— Я приезжал к тебе, но нарвался на железную леди, которая приходится тебе матерью, — продолжал Дуглас, слегка поморщившись. — Наверняка она не сказала тебе и об этом, как не обмолвилась о моих звонках.
Флоренс кивнула.
— Она ненавидит все, что связано с отцом и Пат. И тебя в том числе.
— К тому же я, наверное, перепугал ее до смерти, — усмехнулся он печально. — Не брился пять дней, почти не спал. Стал похож на бродягу с горящими глазами и перевязанным носом. Первый раз она ответила, что ты на весь день уехала, а куда — неизвестно. На следующий день вообще пробормотала что-то невразумительное, а на третий — сняла трубку и сказала, что сейчас позвонит в полицию.
Флоренс рассмеялась, хотя было совсем не до смеха.
— Она обязательно позвонила бы.
— Без сомнения. Поэтому я собрался и отправился в Вирджинию, и так уже опаздывал на вводные лекции.
Флоренс пересчитала дни по пальцам.
— Примерно в это время я позвонила Остину.
Дуглас взглянул на нее. В глазах зажглось любопытство.
— Я жила в общежитии, вот-вот должны были начаться занятия, но почувствовала, что со мной что-то не то. Пошла к врачу, и мне сказали, что я беременна. Я просто не знала, что делать. Матери рассказывать было нельзя. Она была бы просто вне себя, особенно узнав, кто отец ребенка. И, конечно, я не могла возвращаться к отцу. Поэтому позвонила Остину. Он был моим лучшим другом.
— Только лишь другом? По-моему, между вами было нечто большее.
— Да, мы встречались, и я… мне казалось, что он любит меня.
— А ты?
— Мне очень нравился Остин, но это была не любовь. Он был добрым, внимательным, мы ведь выросли вместе, но тогда я еще не любила его. Я полюбила его потом… после свадьбы. А в то время он был просто другом. Я позвонила ему, и он тут же приехал с готовым решением моей проблемы. Предложил выйти за него и сказал, что будет относиться к моему ребенку, как к своему собственному. Когда он родится, мы просто можем сказать, что он недоношенный.
— Он знал, что отец я?
— Да. Я все ему рассказала.
— Тогда все понятно. — Дуглас задумчиво закусил губу.
— Что понятно?
— Я вернулся в Элсуэрт, как только закончились вводные лекции в аспирантуре.
— Ты приезжал еще раз?
— Да. У меня было несколько свободных дней до занятий. Я снова зашел к твоей матери, и на сей раз она сказала, где тебя можно найти. Сначала я даже не поверил в это. Но она дала мне адрес, и я очутился в квартире над магазином.
Флоренс посмотрела недоверчиво.
— Да, именно так. Отправила меня к тебе на квартиру. Вернее, в квартиру, которая должна была стать твоей через пару недель. Там действительно кто-то был… не ты, а Остин. Он белил потолок. — Дуглас помолчал, и взгляд стал печальным. — Я представился, а он посмотрел на меня как-то странно, но тогда я, конечно, не понял его взгляда. Наверное, ты рассказала, какая я сволочь.
Флоренс не стала отрицать.
— Я спросил, где ты, но он ответил как-то неопределенно, что ты ушла и неизвестно, когда вернешься. Потом сказал, что ремонтирует эту квартиру для тебя и огорошил меня новостью, что вы собираетесь пожениться. Сначала я не поверил, но он провел меня в квартиру и показал твои вещи, которые там были.
Все поплыло у Флоренс перед глазами. Дуглас когда-то был в ее квартире!
— Представляешь, что я почувствовал, увидев твою одежду? — продолжал он печально. — Твой голубой свитер, который так нравился мне, лежал на кровати…
Флоренс дотронулась до его руки, успокаивая, но он отвернулся.
— Я почувствовал себя полным дураком. И не стал говорить ничего: ни о тебе, ни о нашем лете, ни о наших планах. Ничего. Просто стоял, убитый, а сердце обливалось кровью…
— Пожалуйста, не сердись на Остина, он не виноват…
Дуглас уронил голову на грудь и качнулся из стороны в сторону.
Я сказал тогда, что, по-моему, вы спешите со свадьбой. Он ответил, что я ошибаюсь. Вы знаете друг друга с четвертого класса, и ты уже давно собиралась за него замуж. — Голос звучал грустно и задумчиво. — Он, наверное, очень любил тебя, Фло, если так защищал, зная, что я отец ребенка, которого он собирался воспитывать. Я еще сказал, что вы слишком молоды, чтобы жениться. Это было ошибкой. Он словно ждал этих слов и ответил, что возраст тут ни при чем, что и постарше люди делают серьезные ошибки. Я подумал, что ты рассказала ему обо мне и Долли, что он смеется надо мной, и обиделся.
— Нет, он не смеялся.
— Я совсем расстроился, пожелал вам счастья и ушел. И больше не возвращался. Понял, что все кончено. Тем временем Коуссоны начали рассылать приглашения на свадьбу, и я пошел у них на поводу. Долли нужен муж, и, в конце концов, я даже стал допускать мысль, что переспал с ней тогда. Уже не был уверен ни в чем, мне стало все равно… — Он умолк.
Флоренс увидела, как вдруг посуровело его лицо.
— Но, конечно, я не спал с ней. Когда выяснилось, что она притворялась, я заставил ее все рассказать. Она устроила все это специально. Дала мне не аспирин, а сильное снотворное, которое принимала ее мать. Десять миллиграммов этой дряни вдобавок к алкоголю, и человек отрубается полностью.
— О Господи! Ведь она могла просто отравить тебя!
Они надолго замолчали. Наконец Флоренс подняла глаза и тихонько улыбнулась.
— Знаешь, на кого мы похожи?
— На кого?
— На Ромео и Джульетту. На пылких влюбленных, расставшихся в самый трудный момент. — Дуглас кивнул. — И нас тоже окружают люди, которые, желая добра, только вредят.
Но он в ответ покачал головой.
— В нашем случае никто из окружающих не хотел нам добра. Все были заняты своими мелкими проблемами, а вред, нанесенный ими, непоправим.
Слабая улыбка погасла на устах Флоренс. Может быть, и правда уже ничего нельзя поправить? Вдруг она сообразила, что он постоянно говорит о том, как любил ее раньше, и ни разу не сказал, что любит до сих пор. Они смогли наконец объясниться, простить друг друга, до мелочей выяснить случившееся, но факт оставался фактом: он любил ее искренне, страстно, возвышенно, но эта любовь уже в прошлом.
    
Глава 16
 
— Может быть, пойдем в дом? — предложил Дуглас, заметив, как она дрожит. — Становится сыро.
— Да, конечно. К тому же не стоит надолго оставлять Криса.
На террасе Дуглас уселся в свое любимое кресло, Флоренс зажгла старую керосиновую лампу, поставила ее на стол и тоже села. Вокруг них сгустились сумерки.