Опасная зависимость

На шестой день после провалившегося плана доктор Харис повел меня в свой кабинет, находящийся в отдельном здании больницы, что пугало меня. Казалось, врач сделает нечто ужасное. У меня в голове не укладывается, как можно носить звание «доктор» и вселять в людей иррациональный страх.
Мы не успели начать диалог, Хариса отвлекли. Он вышел за дверь, отдав предпочтение молоденькой сотруднице – кажется, она новенькая, до этого я не видела ее здесь. Было бы лучше, если Харис не вернулся. Понятия не имею, чего он добивается, сопроводив в свой кабинет. Надеется, я буду посговорчивее? Вряд ли
  
В попытках унять настойчиво проползающие в голову мысли, отвлекаюсь на маятник Ньютона, стоящий на столе.
Раз, два.
Глаза провожают крохотные шарики из левой стороны в правую и наоборот.
Раз, два.
Подвешенные на нити. В заточении. Такие же, как и я. Чем дольше гляжу, тем больше общего обнаруживаю в нас – неодушевленном предмете и себе, пока еще живом человеке. «Пока еще?», — спросит мой воображаемый друг. «Да», — отвечу я, поскольку держусь из последних сил за надежду выбраться отсюда и подарить себе новую жизнь.
Раз, два.
Маятник Ньютона сводит с ума битый час. Тик-так. Тик-так. Велика вероятность, доктор Харис оставил меня тут подумать над своим поведением. Мне не тринадцать, мой возраст – неподходящий для наказаний.
Ненавижу кабинет Хариса. Я в нем задыхаюсь. Воздуха не хватает, грудь обжигает от нехватки кислорода. Доктор Харис – не человек, мой личный киллер, борющийся за жизни других пациентов и измывающийся над моей. Его кабинет – пыточная.
Я запускаю пальцы в волосы и медленно спускаюсь с кресла на пол. Перед глазами темнеет, медленно теряю сознание. Отказываться от еды последние шесть дней было плохой идеей.
Прихожу в чувства в своей постели с сомнением, что была в кабинете лечащего врача – хер знает, что он мне там лечит, больше калечит: заставляет сомневаться в здравом ли уме я нахожусь.
Мое затуманенное сознание рисует образ Эльзы.
Я сажусь и хочу заговорить, но Моретти подносит палец к губам, просит помолчать.
— Что? — Шепотом интересуюсь я. А, когда слышу шаги по коридору, догадываюсь, о чем речь. Сверяюсь с часами, восемь – начался обход пациентов.
За пару секунд до нашествия консилиума, девушка исчезает в моей ванной комнате и прикрывает дверь.
«Вдруг ее обнаружат», — беспокоюсь я, но подавляю обеспокоенное выражение лица и моментально делаюсь уставшей, откидываясь на подушку.
Доктора интересуются моим самочувствием, медсестры проверяют давление. Никогда не видела их такими тревожными. У меня нашли неизлечимую болезнь? Нет? Тогда в чем же дело? Почему на лицах персонала застыл испуг? Кажется, кабинет Хариса все же был, как и потеря сознание. Другой причины переживаний я не нахожу.
Я всегда отношусь к врачам и его помощникам лояльно. Они делают то, что им велено. Но чего не могу простить – болючего укола, который мне впендюрили! Внутримышечная инъекция еще никогда не была так убийственна. Чувствую сидеть ближайшую неделю предстоит с адским трудом.
Перед уходом доктор Харис велит мне сохранять покой. Я послушно киваю, пропуская мимо ушей все дальнейшие слова мужчины – очередная трепка, не стоящая внимания.
— Ты была в кабинете врача? — стоит остаться наедине, как Эльза покидает убежище и не унимается с вопросами. — Видела количество охраны на выходе?
— Мы уже пробовали. — Устало произношу я.
Знаю, к чему она клонит. Только вот у нас не выйдет, сколько не пробуй. И да, я видела то несносное количество охраняющих здание, будто мы не в больнице, а в тюрьме.
— Почему ты так быстро сдаешься?! Это не тот настрой, к которому я привыкла. Не знаю, как ты, но я до талого борюсь за свое и получаю! С первого раза никогда не получается, не новость.
Под мой сдавленный вздох внутри выстраиваются стены. Я не хочу поднимать тему с освобождением. Она непростая, а я не привыкла решать сложные вопросы. Моретти привыкла давать отпор системе, я не в числе тех, кто рушит устоявшиеся правила.
— Давай еще покончи жизнь с самоубийством из-за того, что у тебя не вышло! — Хмурит брови Эльза, выходя из себя. Она не мирится с моим «нет», провоцируя на разговор.
— Не говори бред!
Я неуклюже встаю с кровати, чувствуя, как накатывает слабость. Укол подействовал. Не знаю, что мне колют, но после каждого опустошенного шприца я готова отключиться и проспать минимум полдня. Медсестра убеждает, что ампулы с простыми витаминками. Не верю, витамины не могут так мощно действовать и отключать человека от внешнего мира.
— Именно! Не говори бред и не допускай идиотских мыслей в своей голове! — Настойчива Моретти. Ее зеленые глаза берут мои в плен и не отпускают, пока я не включусь в пока еще односторонний диалог.
Фарфоровая красотка с белоснежной кожей обнимает меня. Эльза дает время, не спешит вытягивать из меня слова. Когда я первая отстраняюсь, девушка распознает это как сигнал к тому, что можно продолжить.
— Размышления о негативе – это твои мечты о неприятностях. Что за склонность к страданиям? Оставь мерзкую привычку в прошлом, она нам больше не понадобится – от нее один вред.
Слова Моретти заседают глубоко в сердце.
Склонность к страданиям. Неприятно слышать о себе правду. Я не желаю мириться с истиной, хоть отчасти и понимаю, Эльза прав.
После следует большая лекция по нейробиологии. Вкратце, мозг ищет подтверждение в реальном мире тому, о чем мысли человека. Со слов Моретти, это не магия, не волшебство, а научно-доказанные вещи! Например, ты купила красную машину и везде обращаешь внимание на красные машины, удивительным образом они везде попадаются тебе – это работает с любой вещью, на которой ты концентрируешься.
Речь Эльзы действует на меня убедительно. Я верю в чудеса, но научные факты – неоспоримая вещь.
— Никаких двухэтажных мыслей! Действия и вера – единственные две составляющие твоего успеха.
— Удача? — Мне кажется это немаловажная часть любого получившегося дела.
— Удача – удел слабых. На нее уповают только те, кто не верит, что могут провернуть все сами. Сделай все чтобы гордиться собой, а не жалеть, что рано сдалась, когда шанс сам шел тебе в руки! — Подмигивает на прощание Эльза и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Моретти права. 
Мы должны попробовать еще раз! А, если не получится, то сделать это снова и снова, пока не увидим нужный результат.
Глава 3 
Снова и снова. Снова и снова.
Я сбилась со счету, сколько раз мы пробовали сбежать. Перестала считать, понимая, насколько бессмысленна сама затея. Слова Моретти помогали не сдаваться. Либо у меня есть шансы, которые рано или поздно принесут желаемое, либо нет ничего, кроме сожаления.
Я перестала бояться неудач, стала воспринимать их, как неотъемлемую составляющую на пути к тому, к чему шагала изо дня в день. Стала смотреть с гордо-поднятой головой на врачей, ловивших меня на побегах. Я больше не стеснялась своих желаний, я была достойна свободы – впервые в жизни я не просто желала, а осознавала, что заслуживаю ее! И ни доктора стокгольмской клиники, ни отец, упекший меня сюда, ни один человек не лишит меня права жить так, как я хочу!
Никто не разрушит мои планы!
Во мне жили слова сестры. Они подбадривали, когда я вспоминала о них. А помнила я их всегда.
Меня любят. По мне скучают и ждут дома.
Катрина говорила скорее возвращаться домой любыми способами – я цепляюсь за все шансы, выпадающие на нашу долю.
  
Совру, если скажу, что все было гладко, и я была воодушевлена скорейшим освобождением каждую секунду. Эльза здорово подбадривала меня:
— Разговоры лечат душу. Иногда поделиться с кем-то жизненно необходимо. Попробуй! 
После каждого нашего разговора я приходила в себя и с новыми силами рвалась в бой за свое место под солнцем. Ценой моего места стали многократные безуспешные попытки и боевой дух, помогающий подниматься с рассветом вновь и вновь, пока Моретти не придумала новый план. На этот раз мисс Конгениальность выяснила, что сегодня в ночь отряд медсестер – одна из смен – отправляется в город. Мы – естественно, под прикрытием, могли бы ухватиться за этот шанс и получить долгожданную свободу.