Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ)

Власти сделали это специально. Логика железная: если «выход» стоит дорого, то человек десять раз подумает, прежде чем брать животное «поиграться». Это был своего рода барьер против безответственности, чтобы люди ценили жизни своих питомцев, а не меняли их как перчатки.
И это отчасти работало. Постепенно в городе действительно становилось меньше бродячих химер, которые раньше сбивались в стаи и терроризировали окраины. А то с одной стороны Дикие Земли, где творится полный ад, а тут ещё и внутри города рассадник…
  
Но у медали была и обратная сторона. Люди, которые всё-таки хотели избавиться от надоевшей «игрушки», искали обходные пути. И нашли меня. Я стал для них бесплатной свалкой.
— С животными разберёмся, — сказал я вслух. — У меня уже есть идеи по этому поводу.
Я вспомнил Геннадия, своего знакомого юриста-байкера. У него целый клуб таких же суровых мужиков на железных конях. Им постоянно нужны то охранники в гаражи, то просто компаньоны, чтобы было с кем поговорить в дальней дороге.
— Надо будет Гене позвонить. Пусть подгонит своих братишек. Проверим их зверьё, подлечим, усилим… А заодно и партию наших пристроим.
Дарить нельзя — это я уже усвоил. Человеческая психология — штука странная. Если ты даёшь человеку что-то бесплатно, даже если это уникальная химера с даром регенерации, он будет относиться к ней как к мусору. «На халяву досталась, сдохнет — новую возьму».
А вот если он заплатит… Пусть немного, но свои кровные. Тогда это уже «ценное приобретение». Тогда он будет её кормить, лечить и пылинки сдувать… Парадокс, но факт. Ценность определяется ценой.
Мы погуляли ещё час, посмотрели на грустного слона и облезлых макак, и я скомандовал отбой. Тимбилдинг состоялся, галочка поставлена.
Вернувшись домой, я с удовольствием забрался в постель под одеяло. День выдался долгим. И только я начал проваливаться в сон, как в окно что-то стукнуло. А потом ещё раз.
Я открыл глаза. На подоконнике сидел Кеша и яростно долбил клювом по стеклу. Вид у него был взъерошенный. Пришлось вставать и открывать окно.
— Хозяин… Там… У приюта… — заверещал он, влетая в комнату. — Какие-то уроды… Трое… Одарённые, сильные… Ломились к директору…
Я спокойно сел на кровать.
— Ломились? В прошедшем времени?
— Ну да! — Кеша отдышался. — Ты же там Психа оставил! Помнишь?
— Помню, — кивнул я.
Я же не идиот и прекрасно понимал, что такая щедрость со стороны и внезапное богатство приюта не останутся незамеченными. В этом городе, где каждый второй норовит урвать кусок, такие изменения, как красная тряпка для быка. Кто-то обязательно захочет «погреть руки» или замести следы. Поэтому я и оставил там Психа.
— Ну и? — спросил я.
— Всё! — Кеша махнул крылом. — Псих их… того. Порешал. Один ногу потерял, двое вообще пополам. Гады сильные оказались, магией кидались, но против нашего хорошего мальчика не вывезли.
— Отлично. Лети обратно и скажи Психу, что он молодец. Пусть ждёт меня. Я скоро буду.
Я быстро оделся, вызвал такси и поехал на окраину. Приют встретил меня тишиной, только в кабинете директора горел свет. Я вошёл и увидел тела троих нападавших.
Савелий Тимофеевич сидел за своим столом — бледный, с дрожащими руками, но державшийся молодцом. Он не истерил, не бегал по кабинету, а просто сидел и смотрел на стакан с водой.
— Добрый вечер, — сказал я.
— Виктор… — он поднял на меня взгляд. — Вы знали?
— Предполагал, — честно ответил я. — Извините, это моя вина. Если бы я не привлёк Агнессу, если бы не было этого шума в прессе… они бы не пришли. Слишком много внимания, а деньги любят тишину.
Директор покачал головой.
— Не извиняйтесь. Всё нормально. Главное — дети. Воспитанники сыты, одеты, у них новая крыша над головой. Агнесса Павловна действительно помогает, она слово держит. А это… — он кивнул на трупы. — Это, наверное, плата. В этом мире ничего не даётся просто так.
Я посмотрел на него с уважением. Крепкий мужик.
— Вы мне верите? — спросил я.
Он посмотрел мне в глаза.
— Верю.
— Тогда идите домой. Вам нужно отдохнуть. А я тут уберусь, у меня свои методы… Не переживайте, завтра ваш кабинет будет чистый. Никто ничего не поймёт.
Савелий Тимофеевич замялся, глядя на тела.
— Но… наверное, нужно вызвать полицию, чтобы они провели расследование?
— Вы же понимаете, что никто не должен знать про эти убийства. Если узнают, начнутся допросы и проверки. Какую-нибудь хрень на вас повесят, скажут, что это вы наняли охрану или сами их убрали. Приют закроют, счета заморозЯт, детей расформируют по другим детдомам. Вам это надо?
Он вздрогнул.
— Нет. Не надо.
— Вот и идите.
Директор медленно встал, достал из кармана визитку и протянул мне.
— Я бы хотел помочь, но понимаю, что я человек маленький. Не всё в моих силах, я только мешать буду. Но если нужна помощь… любая… звоните в любой момент. Я приду.
— Договорились.
Когда он ушёл, я спустился на первый этаж и приложил руку к канализационному отсеку.
— Ну что, санитары подземелий, ужин подан.
Зов ушёл вниз. Через пару минут из щелей полезла моя верная утилизационная бригада крыс. Они быстро растащили тела, а потом всё убрали, не оставив ни капли крови.
Я вышел из приюта и пошёл пешком через парк. По пути думал о директоре. Хороший оказался мужик. Профессор, кажется. Я наводил справки: знает шесть языков, преподавал в университете, а потом бросил всё и пошёл к детям, чтобы посвятить себя им.
Я вмешался в его жизнь. Сделал её лучше материально, но безопаснее ли? Эх, не факт. Теперь он под прицелом, и я чувствовал ответственность.
Ему нужна защита. Но не Псих — тот уже часть моей семьи. Нет, ему нужно что-то другое…
— Что-то под стать ему, — размышлял я вслух, идя по аллее. — Умное, образованное, спокойное…
— Угу, — послышалось сверху.
Я остановился и поднял голову. На ветке старого дуба сидела сова — обычная серая неясыть, которая смотрела на меня большими жёлтыми глазами.
— Вот и ты со мной согласна, да? — улыбнулся я.
— Угу.
— Точно! Сова! — меня осенило.
Символ мудрости, ночной страж. Тихий, незаметный, но всё видящий.
Я повернулся к Кеше, который дремал у меня на плече.
— Кеша, подъём! Давай, спроси у неё, не хочет ли она поработать.
Попугай вздохнул, пробормотал что-то про «ночные смены без доплаты», но взлетел. Он сел на ветку рядом с совой. Начались переговоры. Кеша чирикал, махал крыльями, показывал на меня. Сова слушала, иногда угукала.
Через пять минут Кеша вернулся.
— Переговоры проведены. Клиент согласен на соцпакет и мышей.
Сова спланировала мне на другое плечо.
Я вернулся в клинику. Там, в своей лаборатории, я занялся апгрейдом. Это было несложно. У этой птицы был скрытый потенциал, в её роду явно были магические звери. У неё были необычные глаза — структура сетчатки позволяла видеть не только в темноте, но и в других спектрах.
Я просто усилил это свойство. Влил энергию, расширил каналы восприятия…
— Теперь ты не просто видишь мышей в траве, — сказал я, заканчивая работу. — Но и можешь смотреть сквозь стены. А ещё видишь тепло и магию.
Сова моргнула, и её глаза вспыхнули фиолетовым светом. Она стала больше, оперение потемнело, сделавшись почти невидимым в ночи.
Интеллект я ей тоже подкрутил. Теперь это была реально умная сова. Она могла бы, наверное, и лекции читать, если бы умела говорить.
— Кеша, отведи её в кабинет директора. Пусть сидит там и наблюдает. Теперь она как идеальная система видеонаблюдения и служба безопасности в одном флаконе. Будет видеть всё, что происходит в приюте. Если кто-то обидит ребёнка или кто-то чужой полезет… она узнает первой. И либо сообщит директору, либо сама разберётся. Она теперь достаточно сильная, чтобы выцарапать глаза любому бандюгану.
  
— Понял, — кивнул Кеша, — выдвигаемся.
  
Глава 16
 
Кафе «Пушистый Латте», Петербург