Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ)

— Угу.
— Теперь по целям. Мелочь не трогаем. Крыс, слизней, жуков — игнорируем. Это мусор, за них копейки дают. Мне нужно качество.
Я развернул карту подземелий.
— Идёте вот в этот сектор. Твари там опасные, ранг D и C. За каждую дают нормально. Мне нужно всего лишь тридцать голов. Но жирных.
Рядовая хрустнула костяшками и хищно улыбнулась.
— Тридцать, — повторил я. — Не триста, не тысячу. Тридцать. Сделали дело — и домой. Не надо устраивать там апокалипсис, ладно?
  
Они переглянулись и кивнули.
— Вперёд.
Я посмотрел, как они исчезают в люке, и вернулся в кабинет.
Жизнь налаживалась. Я всё сделал правильно. Не полез в политику, не стал играть в аристократа, не ввязался в клановые войны напрямую. Я выбрал свой путь независимого специалиста, у которого есть то, что нужно всем.
Скоро у меня будет статус, который выше любого титула. Будут ресурсы, которые не купишь за деньги. И у меня естественно будут баллы — новая валюта этого мира.
Император не дурак. Он понимает, что сразу вываливать все плюшки нельзя. Он будет открывать новые возможности постепенно, подсаживая химерологов на крючок рейтинга. Новое оборудование, доступ к запретным зонам, личная гвардия, земли… Наверняка всё это будет. И я буду первым в очереди.
Пока аристократы грызутся за старые заводы, а новички умирают в лесах ради пары баллов, я выстрою свою империю.
  
Глава 12
 
Я шёл по лесу, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Ну, насколько это вообще возможно в Диких Землях, где вся флора и фауна мечтает тебя сожрать, и за каждым деревом может притаиться хищник.
— О, а вот это может быть полезно, — сказал я, срезая фиолетовый бутон ножом и убирая его в рюкзак, уже наполовину забитый полезными вершками и корешками. — Отличный ингредиент. Если правильно выварить вместе с корнем валерианы, можно сделать убойный транквилизатор. А если неправильно — то можно очень бодро и весело умереть, станцевав перед смертью от галлюцинаций.
Рядовая шагала рядом, лениво сшибая ветки прикладом автомата. Ей было скучно. Она уже полчаса никого не убивала, и это вгоняло её в депрессию.
Вдруг сверху послышались хлопки крыльев, и на моё плечо, чуть не выбив мне глаз, приземлился Кеша.
— Хозяин! Там! Там… это! — заверещал он, вцепившись когтями мне в куртку. — Железо! Мёртвое! И люди… точнее, не люди! В смысле, были люди, а теперь… ой, мамочки!..
— Кеша, выдохни, — попросил я. — И расскажи нормально, что случилось?
— Там кладбище машин! Страшное! Они там все… развороченные! И кровью пахнет! Я туда больше не полечу, у меня перья от страха седеют! А мне ещё личную жизнь, между прочим, устраивать!
— Кладбище машин? — я нахмурился. — В лесу? Интересно. Веди.
— Я же сказал, не полечу! — упёрся Кеша. — Я буду тут, в тылу. Охранять этот… пень!
— Псих, — позвал я.
Из кустов высунулась морда моего пса.
— Объясни птичке, что дезертирство карается выщипыванием хвоста.
Псих плотоядно облизнулся. Кеша тут же взлетел.
— Ладно-ладно! Понял! Лечу! Но если меня сожрут, я буду являться тебе в кошмарах и гадить на подушку!
— Ой, не гунди, бессмертный ты наш…
Мы двинулись за попугаем. Через метров пятьсот лес расступился, и мы вышли к старой асфальтированной дороге, которая, петляя, уходила в сторону города.
И тут я понял, что Кеша не преувеличивал. На дороге стояло… точнее, валялось то, что осталось от колонны. Десять крупных транспортных средств — укреплённые междугородние маршрутки-вездеходы, на которых обычно возят людей из одного города-крепости в другой. Бронированные стёкла, усиленные рамы, колёса высотой с человека…
Сейчас они напоминали консервные банки, которые вскрыл очень голодный и очень неаккуратный великан. Двери были вырваны с мясом. Металл искорёжен, стёкла выбиты. Вокруг валялись сотни гильз. Земля вокруг перепахана взрывами.
Я подошёл к ближайшей маршрутке. Внутри пусто. Только следы крови на передних сиденьях и полу.
— Охрана здесь, — глухо сказала Рядовая, указывая на обочину.
Там, в высокой траве, лежали тела. Десяток бойцов в форме частной охранной компании. Их бронежилеты были разорваны, как бумага.
— Кто это сделал? — прошептал Кеша, прячась за меня. — Дракон?
— Нет, дракон оставил бы следы побольше, — я присел у одного из трупов. — И он бы просто раздавил машины. А тут работали точечно.
Я оглядел колонну из десяти машин. В каждую такую помещается человек семь-десять, если с комфортом. А такие рейсы порожняком не ходят.
— Минимум семьдесят пассажиров, — подсчитал я. — И ни одного тела.
— Может, они убежали? — с надеждой спросил Кеша.
— Ага. Семьдесят человек убежали в лес от тварей, которые разорвали бронированные автобусы и профессиональную охрану? И никто не отстал? Охотно верю.
Я закрыл глаза и переключил зрение на магический спектр. Картина мира изменилась. Я увидел остаточные следы, которых здесь было очень много. Земля вокруг машин светилась отпечатками тысяч лап. Но это были не звериные лапы. И не человеческие ноги.
След был странный. Глубокий, точечный. Будто кто-то вбивал в землю острые колья.
— Инсектоиды? — предположил я. — Нет, слишком тяжёлые.
Я прошёл чуть дальше, по следам. Тварей было много, не меньше сотни. Они окружили колонну, подавили охрану массой, вскрыли машины… А потом забрали людей.
Следы волочения отсутствовали. Значит, люди шли сами? Или их несли?
Я увидел чёткую тропу. Примятая трава, сломанные кусты… Широкая просека, уходящая вглубь леса, прочь от дороги.
— Их всех организованно увели, — констатировал я.
— Зачем? — спросил Кеша. — На корм?
— Если бы на корм, их бы начали жрать прямо здесь, — я кивнул в сторону мёртвых охранников. — А эти вполне целые, хоть и не живые. Тащить семьдесят туш — это лишние энергозатраты. Хищники так не делают. Значит, они нужны живыми.
Я проверил своё снаряжение. Ножи на месте, пара склянок с «сюрпризами» в кармане. Псих и Рядовая рвутся в бой.
— Идём, — скомандовал я. — Посмотрим, кто это у нас такой хозяйственный завёлся.
Мы шли по следу около часа. Лес вокруг затих, даже птицы не пели. Это был плохой знак, который означал, что мы вошли на территорию, которую все остальные обитатели леса предпочитают обходить десятой дорогой.
След вывел нас на огромную поляну, скрытую среди вековых елей.
Я жестом приказал всем остановиться и пригнуться. Мы затаились в кустах на краю опушки.
Открывшаяся картина была… завораживающей и жуткой одновременно. Посреди поляны аккуратными рядами лежали люди. Те самые пассажиры — мужчины, женщины, дети… Они лежали на спинах, глядя в небо невидящими глазами.
Никто не кричал и не пытался бежать. Они даже не шевелились. Только грудные клетки мерно вздымались, указывая на то, что все живы.
А между ними ходили… муравьи-переростки, покрытые чёрным блестящим хитином, похожим на рыцарские доспехи. Две пары верхних конечностей: одна пара — практически человеческие руки с цепкими пальцами, вторая — острые боевые серпы. Головы муравьиные, с огромными жвалами и фасеточными глазами, но посажены на мощные шеи.
Они ходили между рядами людей, как фермеры, проверяющие урожай.
Один из муравьёв наклонился к лежащему мужчине. Я напрягся, готовый рвануть в бой, но тварь не стала его убивать. Она что-то проверила, потрогала усиками лицо человека, а затем… заботливо поправила ему руку, которая лежала неудобно.
— Что за хрень? — прошептал мне на ухо Кеша. — Они что, в доктора играют?
Я прищурился.
— Нет. Они проверяют сохранность «консервов».
Я «просканировал» ближайшего человека и заметил на шее две маленькие точки от укуса. Его нервная система была подавлена. Полный паралич. Но сознание было где-то глубоко, в сонном мареве.
  
— Всё ясно, — тихо сказал я. — Их отравили очень тонким, дозированным нейротоксином, который не убивает, а отключает двигательные функции и подавляет волю, вводит в состояние анабиоза. Это… идеально.