Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ)

Она медленно сложила кожистые крылья и повернула голову.
Анжела сползла по стене на пол. Она хотела закричать, но горло перехватило спазмом. Из груди вырывался только сиплый хрип.
Глаза твари горели. Реально горели — в пустых глазницах полыхало багровое пламя. Оно пульсировало, гипнотизировало, выжигало остатки рассудка…
Существо сделало шаг к ней.
— Кх-х-х… — вырвалось из его глотки.
  
Звук был ужасным. Как скрежет металла по стеклу, смешанный с бульканьем крови. Но это были слова. Искажённые, страшные, но слова.
— Она… — прохрипела тварь, склоняя морду к самому лицу Анжелы. Из пасти пахнуло какой-то гнилью. — … неприкасаемая…
Анжела вжалась в плинтус, пытаясь стать частью стены.
— Он… злится…
Тварь открыла пасть шире. Багровый огонь в глазах вспыхнул ярче. И вдруг завизжала.
Волна чистой боли ударила по барабанным перепонкам, пронзила мозг, заставила зубы вибрировать…
Анжела зажала уши ладонями, но это не помогло. Она почувствовала, как по шее потекло что-то тёплое и липкое. Кровь. У неё лопнули перепонки.
Мир вокруг завертелся и потемнел. Сознание начало уплывать.
Последнее, что она видела перед тем, как тьма поглотила её, — это как тварь, оттолкнувшись мощными лапами, вылетела обратно в разбитое окно, растворяясь в утреннем небе.
Где-то далеко, на границе слышимости, завыли полицейские сирены. Наверняка соседи, услышав звон стекла и нечеловеческий визг, вызвали наряд.
Анжела лежала на полу, в осколках стекла. В голове звенело.
«Неприкасаемая…»
Сквозь боль и ужас пробилась чёткая мысль.
Она поняла.
Лерка.
Это чудовище говорило о ней. О той самой серой мышке, которую Анжела собиралась обобрать.
«Он злится…»
Кто он?
Но пазл сложился. Исчезновение Кислого. Пропажа Бизона и его бригады. И теперь — этот визит.
Это не могло быть совпадением.
Она полезла не туда. Тронула ту, которую трогать было нельзя. И теперь за ней пришла не полиция или коллекторы, а сама смерть в обличье крылатого кошмара.
Анжела потеряла сознание с чётким осознанием того, что её жизнь, какой она её знала, кончилась. И теперь ей придётся молиться, чтобы коллекторы добрались до неё раньше, чем этот «Он», который злится.
* * *
Я лечил лапу очередному неудачливому псу, который решил выяснить отношения с газонокосилкой, и одним глазом косился на висящий в углу телевизор.
В эфире творилось какое-то безумие.
Экран буквально мигал красными плашками «СРОЧНО» и «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК».
— … невероятный инцидент в жилом комплексе на улице Канареечной! — вещала ведущая. — Неизвестное летающее существо, преодолев все системы защиты, протаранило панорамное окно на десятом этаже!
На экране появились кадры любительской съёмки. Дрожащая камера показала разбитое вдребезги окно и силуэт крылатой твари, которая, сделав своё дело, величаво удалялась в закат.
Я хмыкнул.
— Умница. Напугала, передала послание и ушла. Отработала чётко.
Пес на столе тихо скулил. Я погладил его по голове, вливая каплю успокаивающей энергии.
— Терпи, лохматый. До свадьбы заживёт. А если не заживёт, новую лапу пришью. Лучше прежней будет.
Тем временем картинка в телевизоре сменилась. Теперь показывали дымящиеся руины того самого ангара, где я устроил барбекю-вечеринку с участием саламандры.
— К другим новостям. Масштабная спецоперация силовиков в промзоне завершилась полным разгромом крупной преступной группировки! — бодро рапортовал репортёр, стоя на фоне оцепления. — Вскрыта целая сеть похитителей людей и торговцев запрещёнными ингредиентами! Следы ведут на самый верх!
Кадр сменился. Теперь показывали, как дюжие молодцы в масках выводят из здания администрации района каких-то пузатых чиновников в наручниках.
— Задержаны высокопоставленные сотрудники контролирующих органов, которые годами закрывали глаза на деятельность банды! Им вменяется коррупция, пособничество и измена интересам Империи! В подвалах обнаружены пыточные камеры и следы чудовищных экспериментов!
Я одобрительно кивнул. Ну вот, процесс пошёл. Стоило только немного подтолкнуть этот гнилой муравейник, как он сам начал себя пожирать. Крысы бегут с корабля, сдавая друг друга с потрохами, лишь бы спасти свою шкуру.
— По предварительным данным, это результат передела сфер влияния между крупными теневыми кланами, — вещал эксперт в студии. — Мы наблюдаем начало гангстерской войны невиданного масштаба…
— «Войны», — фыркнул я. — Это обработка от паразитов, а не война.
И тут на экране появилась картинка, от которой я полностью развернулся к телевизору.
На экране появился полицейский «бобик». Дверь была открыта. Внутри, скрючившись, сидел мужик. Водитель Бизона, которого я оставил в живых.
Выглядел он откровенно хреново. Трясся мелкой дрожью, глаза безумные, на губах пена…
Журналист сунул микрофон ему в лицо.
— Вы можете что-то сказать? Кто это сделал? Кто именно уничтожил вашу группировку?
Бандит поднял голову. Его взгляд блуждал, не в состоянии сфокусироваться. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, как китайский болванчик.
— Викториан… — прошептал он, и голос его сорвался на визг. — Он пришёл… Он пришёл за нами… Он наказал…
Я ударил себя ладонью по лбу.
— Ну что за люди⁈
Пёс на столе испуганно дёрнулся.
— Тихо, это я не тебе, — успокоил я его. — Это про одного идиота в телевизоре.
Я смотрел на экран и мысленно матерился.
Я же ему специально жизнь оставил! Не стал убивать, не стал стирать память, не стал превращать в овощ. Я просто хотел, чтобы он передал своим дружкам простое и понятное послание: «Вы задели Викториана. Не стоит так делать. Это больно и дорого».
Всё! Простая мысль!
А он что? Он взял и свихнулся.
Теперь вместо чёткого предупреждения криминальному миру мы имеем городскую легенду о каком-то демоне мщения по имени Викториан.
— Ну зашибись. Ничего нормально не получается. Хочешь сделать хорошо — делай сам, а не надейся на психику уголовников.
Теперь они там, в своих кабинетах и притонах, начнут строить теории заговора. Нагонят мистики. Припишут мне связь с потусторонними силами, древними богами или инопланетянами.
Впрочем…
Я посмотрел на трясущегося бандита, которого санитары уже грузили в скорую помощь.
Какое-то послание всё-таки получилось. И, возможно, даже более эффективное, чем я планировал. Страх перед неизвестным всегда сильнее, чем страх перед конкретным человеком с ножом. Пусть боятся. Пусть вздрагивают от каждого шороха и шепчут моё имя, как проклятие. Это мне только на руку.
Я закончил лечить лапу, снял пса со стола и отправил его к хозяину.
Сам же устало опустился в кресло. День только начался, а я уже чувствовал себя так, будто разгрузил вагон с драконьими яйцами.
Дверь операционной открылась. На пороге Валерия. Лицо бледное, глаза по пять рублей.
— Вик! У нас ЧП!
Я мгновенно подобрался. Мышцы напряглись, в ладонях начала скапливаться боевая магия.
Первая мысль была тревожной: «Где я накосячил? Кого забыл добить? Кто прорвался через защиту?»
Может, за мной прислали штурмовой отряд? Или мои хомяки случайно синтезировали чёрную дыру и теперь клинику засасывает в антимир?
— Что такое? — спросил я, вставая. — Нападение? Прорыв?
Валерия сделала страшные глаза.
— Там у нас… хомяк рожает!
Я медленно выдохнул и опустился обратно в кресло. Магия в руках рассеялась.
— Да что ж такое… Лера, ты меня в могилу сведёшь.
— Да ты не понимаешь! — она заламывала руки. — Она там пищит! Ей больно! Я не знаю, что делать! Это же… дети! Маленькие жизни!
  
— Ладно, — я потёр лицо руками. — Без паники. Срочно пациента в операционную.
Валерия закивала, но с места не сдвинулась. Паника в её глазах только нарастала.
— А как⁈ Нужны носилки! Или каталка! Специальная, для грызунов! А у нас нет! И пелёнки стерильные! И горячая вода! И… и акушерский набор! Вик, мы не готовы! Мы потеряем их!