Пышка. Похищенная для кавказца (СИ)
Дверь открывается. Двое заталкивают девушку в комнату.
Что-то не так.
Я это понимаю сразу же: фигура не совпадает, и это мягко говоря!
Девушка выше и… толще.
Ее грудь, обтянутая кофтой, подпрыгивает при каждом шаге.
Объёмная, сочная грудь! На которую хочется смотреть и смотреть.
Но… это не грудь Салтанат.
И, будь я проклят, это не Салтанат!
Что происходит? Может быть, это чья-то шутка? Например, шутка двоюродного брата Али, который согласился помочь выкрасть Салтанат.
Мешок с её головы снимают.
И в этот миг я понимаю, что был прав: девушка — другая.
Совсем другая.
Передо мной стоит не Салтанат.
Передо мной стоит пышная блондинка с растрёпанными светлыми волосами и большими голубыми глазами.
Лицо у неё действительно красивое — нежное, почти кукольное.
Но фигура…
Бёдра широкие, грудь тяжёлая, мягкий живот заметно выпирает под курткой. Она явно plus-size.
Совсем не та, которую я заказывал.
Я делаю шаг вперёд. Голос выходит низкий и бурлящий эмоциями.
— Это не та. Совсем не та, которую я заказывал.
В комнате становится тихо.
Дядя Хасан кашляет в кулак. Братья переглядываются.
Позор, и это слабо сказано!
Внутри всё взрывается.
Шайтан, что здесь творится?!
Эти идиоты перепутали девок!
Как можно было перепутать кавказскую лань, тонкую, нежную Салтанат с этой — высокой, большегрудой русской?!
Где были их глаза?!
Зол ли я?!
Безмерно зол, в ярости!
Попросил Али, двоюродного брата, а он перепоручил это кому-то другому.
Смотрю на лицу тех, что держат девушку под руки — тупые лица, без проблесков разума.
Али, долбаный болван! Кажется, я понимаю, что он сделал: просто нанял кого подешевле. Тех, которые кальянами с травой прокурили все свои мозги!
Ни один кавказец в здравом уме не захотел бы красть в качестве невесты — такую!
Я терпел отказы семьи Салтанат полгода, потом решил действовать иначе.
Просто украсть красавицу.
Но мне притащили русскую толстушку?!
Я медленно обвожу взглядом её фигуру — от лица до ног. Проклятье, такую грудь нужно запретить.
Мужской организм на такие формы может отреагировать только одним способом — здоровой, крепкой эрекцией.
Так и случилось: член дёрнулся и упёрся в ширинку брюк.
В целом, я бы такую охотно взял на раз-два, покрутил, поставил бы в разные позы.
Но остальное…
Не годится она — и всё!
Она — не та!
Грёбаный позор, а я собрал всех…
Не говорил, по какой причине, а теперь обгадился на глазах у старейшин рода.
Еще и слова такие произнёс: женюсь!
Девушка поднимает подбородок. Глаза у неё блестят — страх есть, но и дерзость тоже. Она улыбается уголками губ и говорит мягким, чуть насмешливым голосом:
— Ну что… кажется, у вас тут небольшая ошибка вышла. Здравствуйте, что ли.
Внутри меня всё переворачивается от злости.
Она ещё и шутит?! Стоит тут, в моём доме, среди моих родных, и шутит, будто пришла в гости на чай!
Я сжимаю челюсти так сильно, что слышу, как скрипят зубы. Голос остаётся ровным и холодным, хотя внутри я уже ору:
— Ошибка? Это не ошибка. Это катастрофа.
Дяди и старейшины молчат, но я вижу их взгляды.
В глазах самого старшего и непримиримого из них я вижу решение: невесту привезли в дом. Теперь назад дороги нет.
И плевать, что невеста не та, сам, баран, виноват!
Не проследил, не проконтролировал.
Вышла задержка, проклятая задержка рейса самолёта, и я, не успевая к назначенному времени, позвонил Али.
В голове проносится наш диалог, за доли секунды.
* * *— Брат, выручай!
— Что нужно сделать? — отозвался бодро.
— Знаешь же, что я на Салтанат жениться хочу, но её семья против. Мы договорились, что я её украду, и тогда у родных не останется выбора.
— Кроме как одобрить брак? — подхватил Али, мой смышлённый и лёгкий на подъём двоюродный брат. — Хороший план, железно сработает.
— Но есть загвоздка. Рейс задерживают, я опоздаю. Не могу больше ждать. Есть подозрения, что Салтанат за другого посватать хотят. И ее почти не отпускают одну. Сейчас или никогда!
— Украсть её для тебя, брат? Считай, что я уже мчу красавицу в твой дом, в родовое гнездо. Вот только…
Али замялся.
— Тебе помощь нужна?
— Да, лишние руки бы не помешали, на всякий случай. Для подстраховки. Я бы заплатил парням.
— Ни слова больше. Я всё понял!
Я перевёл этому балбесу кругленькую сумму.
Али увидел деньги, соблазнился.
Решил нанять, кого попало. Сам, наверное, снова ставками соблазнился. Клялся, что завязал, но теперь я думаю, что это не так.
* * *И вот результат: тупые дружки Али или просто случайно подвернувшиеся болваны украли для меня русскую толстушку.
Старейшины уже советуются. Я слышу, как дядя, брат отца, шепчется:
— Чужачка, чужая кровь нам не нужна!
Однако дед Хасан одёргивает:
— Мужчина держит слово. Слово было дано. Слово было услышано. Аллах — свидетель.
Все споры разом прекратились.
А я стою и смотрю на русскую блондинку, которая смотрит на меня без страха, почти с вызовом, и думаю только об одном:
Как же я теперь от тебя избавлюсь?!
Как, если старейшина рода призвал в свидетели Аллаха?
Глава 3
Стеша
В комнате повисает тяжёлая, почти осязаемая тишина. Все взгляды теперь прикованы ко мне. Старейшины, дяди, братья — целая толпа суровых мужчин в традиционной одежде. А он — Магомед — стоит прямо напротив, и его тёмные глаза буквально прожигают меня насквозь.
Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое. Я вижу, как напряглись желваки на его скулах, как он собирается произнести приговор:
«Забирайте её обратно».
И в этот момент внутри меня что-то щёлкает.
Может, это усталость после долгой дороги в багажнике. Может, обида на весь мужской род после Матвея, который бросил меня, назвав «слишком объёмной». А может, просто дикое, глупое желание увидеть, как этот надменный кавказец с каменным лицом потеряет самообладание и посмотрит на меня иначе.
Я делаю маленький шаг вперёд, насколько позволяют всё ещё слегка онемевшие руки, и говорю:
— Вы, конечно, перепутали…
Перебрасываю волосы через плечо, прочесывая пальцами.
Взгляд Магомеда скользит по шёлку светлых волос, повторяя движения пальцев: вверх-вниз, подхватить прядь, перекинуть, отделить следующую…
— Вам, должно быть, неловко. А как неловко мне, вы даже представить себе не можете! Я, простая русская девушка, из глубинки спального района Москвы, оказалась украденной и… опозоренной в глазах знакомых.
Взгляд Магомеда мрачнеет.
А я вру:
— Парочку моих знакомых из кафе наверняка видели, как меня украли. Украли, чтобы вернуть потом, как ни в чём не бывало? Извините, мы ошиблись, но ничего не было.
Снова пауза.
— И кто же в это поверит? Если бы вы украли девушку из своих, если бы она провела в чужих руках неизвестно сколько времени, а ее бы потом вернули родителям, как ни в чём не бывало, как бы вы поступили? Закрыли бы на это глаза? Или приняли меры, чтобы спасти её честь?
Старейшины кивают.
Может быть, согласны не все, но старец в центре кивает, смотрит с неким одобрением.
— Резюмирую, меня похитили неожиданно с целью вступления в брак. Несмотря на то, что Магомеда я вижу впервые, я…
Никто не дышит.
Никто!
Даже слышно, как муха пролетела.
— Я согласна.
Сначала — тишина, потом — гул голосов, как растревоженный улей.
Магомед замирает с полуоткрытым ртом. Его брови резко сходятся. В глазах вспыхивает чистое изумление, смешанное с яростью.
— Что ты сказала? — переспрашивает он низким, опасным голосом.