В подземелье я пойду, там свой level подниму VIII (СИ)

— Я понимаю. Как бы ни сложилось, вы, несомненно, остались бы синонимом слова «зло».
— Люди… в первые годы люди ненавидели бы эсперов, но побоялись бы причинить им вред. Прошло бы сто лет, и на место старого поколения пришло бы новое, которое не испытало на себе потерю близких от наших действий. А права Эсперов все так же соблюдаются. Прошло бы пятьсот лет. Люди совсем уж позабыли про наши зверства, но уже привыкли к Эсперам и тому, чтобы жить с ними в мире...
— Поэтому я и говорю, что не имею права тебя осуждать, — вздохнул я.
— В первый раз никто не должен был умереть. Это была случайность. Ошибка в расчётах. Но после этого они закрыли сразу несколько центров. Представляешь? Четыре человека, одна семья. И мы спасли сотни жизней и искалеченных судеб. Тогда я понял, что это куда эффективнее. Ведь это простая математика…
Я ничего не сказал ему в ответ. Ему сейчас нужно было выговориться. Не потому, что он проиграл, просто… просто он дошел до отчаяния. Теперь я понимаю. Он вовсе не хотел подорвать всю Японию, ведь он верил, что у него все равно ничего не получится. Просто он не знал, что еще предпринять. С каждым разом Ястребы все больше и больше углублялись в яму, из которой потом не смогут выбраться.
Тем не менее, я их понимаю. Они пытались хоть что-нибудь сделать, потому что никто другой даже этого не сделал.
Несомненно, они убили десятки человек и искалечили сотни судеб. Ни для кого из этих пострадавших они не являются героями или теми, кто делает что-то хорошее. И в своей ненависти они будут абсолютно справедливы. Но… но если они при этом спасли тысячи, то разве они не правы?
Для меня всегда мир разделялся на черное и белое. Я понимал, что есть и другие цвета, но не видел в них смысла. Смысл имеют только черные и белые цвета. Я всегда старался оставаться на светлой стороне, потому что не хотел видеть себя в противоположном лагере…
Но, может, поступки людей не так однозначны? Не всегда, разумеется. В большинстве своем, поступки так или иначе относятся только к одной стороне. Но иногда… может быть, человека нельзя отнести к хорошим или плохим. Но что тогда делать? Каким его считать?
Думаю, правильнее все-таки будет смотреть на намерения. Уж не знаю, кто сказал, что «благими намерениями вытоптана дорога в ад», но я с этим не согласен.
Поэтому предо мной стоял не злодей. Террорист, да. Убийца, тоже. Но не злодей. Я не буду умалять его решимость мыслями о том, что он просто заблудился. Нет, он не заблудился. Перед ним была только одна дорога. Дорога, которая приведет его в бездну и отчаяние, но он добровольно пошел по ней ради своей цели.
Конечно, это не освобождает его от ответственности. Совсем, совсем не освобождает. Но если благополучие эсперов – это то, чего он хотел добиться всеобщей ненавистью к себе и меньшими жертвами…
Что же, я готов даровать ему это.
— Юкимура-кун… — где-то позади раздались голоса и полицейская сирена. — Думаю, ты все же справился. Ведь благодаря твоим действиям все эсперы будут спасены. А ты… а ты получишь заслуженное наказание – смертную казнь.
В его глазах я видел удивление и непонимание. Он понимал, что не сможет выжить. Тем не менее, его это не волновало. Он куда больше заинтересовался моими словами.
Но ничего объяснять я не стал и просто ушел. Думаю, он успеет увидеть, что будет, прежде чем будет объявлен приговор…
А вообще, в Японии есть смертная казнь? Как-то я об этом не подумал, когда говорил прощальные слова…
Впрочем, ладно. Есть еще одно дело, которым я должен заняться, прежде чем спасу всех Эсперов научного мира.
*
*
*
  
Глава 31
 
Прошло несколько недель. История с Ястребами вызвала немало шума, и, тем не менее, мир от этого не сильно изменился. Может, это потому что о Бомбе я не рассказывал? Об этой бомбе вообще мало кто знал. Только приближенный к Юкимуре да парочка его помощников.
Конгломерат, который спонсировал всю деятельность Ястребов, также быстро накрыли, и никакие деньги и связи не помогли человеку, который хотел изменить Японию, ну или хотя бы отомстить за свою малолетнюю дочь-калеку. Именно на его базу я проник, когда разбирался с бомбой. Благодаря информации от Старосты, я понял, что должен искать богатого и влиятельного человека, у которого умер или пострадал ребенок-эспер. Благо, я не ошибся, и катастрофы удалось избежать.
 
После того, как голова змеи оказалась отсечена, оставшееся тело не представляло большой угрозы, а взявшееся за дело правительство потихоньку уничтожало остатки. Так не без моей помощи удалось избавиться от неприятеля.
За столько дней школа вернулась в обычное русло. Взрывы и раны многих учеников, а также то, что несколько десятков учеников и учителей оказались террористами – это все оказалось недостаточно, чтобы старуха сдалась. Конечно, проблем избежать не удалось, тем не менее, школа начала нормально функционировать, учителям нашли временную замену, и даже вооруженных военных, что приглядывают за учениками, было не видать – они были, но хорошо прятались.
— Встать! — приказала молодая девушка, и все ученики повторили за ней. — Поклон! — обозначила она следующее действие.
— Садитесь, детки, — зевнув, я сел на учительское место и вяло посмотрел на свой класс. 
Класс был почти в полном составе. Отсутствовал только один ученик. Нет, не староста. С ней проблем вообще не возникло. Когда она поняла, что есть только два пути – первый, при котором она сопротивляется, я отдаю ее полиции, после чего ее до конца дней будут держать в тюрьме. Второй, при котором я помогаю ей все скрыть, и она получает шанс в будущем попытаться.
Проблем с тем, что ее сдадут ее бывшие товарищи, не будет. Я уверен в этом. Ястребы – это люди идеи, и таких же идеалистов они не бросят на съедение гиенам. Конечно, у полиции есть способы ломать и таких людей. Да и предпринял я некоторые меры. Как у человека, который сыграл ключевую роль во всей этой истории, у меня есть кое-какая власть – поскольку полиция хочет забрать всю славу себе, они готовы пойти на некоторые уступки, тем более, когда я называю ее своим информатором и помощником, из-за которого все и получилось.
На самом деле, не сказать, чтобы я особо переживал за Старосту. Гораздо больше меня беспокоил тот самый отсутствующий ученик. С самого начала террористического акта в школе я не видел ее.
Я немного переживаю за Электровеника…
— Ученики мои, должен сказать, что последний год обучения в старшей школе для вас оказался весьма неспокойным. Тем не менее, не забудьте, что на носу у вас выпускные экзамены. Не буду капать вам на мозги, мол, это очень важно. На самом деле, не так уж и важно. Свою жизнь вы в любом случае проживете, и от того, в какой университет поступите, если и изменится что-то, то не сильно. Музыкантам не нужен университетский диплом. Игроделам и Режиссёрам тоже. В наш век продвинутых технологий и всемирной паутины себя в любом случае можно найти. Да и не сказать, что домашнее обучение будет чем-то хуже, чем обучение в университете – возможно, даже наоборот, ведь за год дома в выбранном направлении вы можете научиться гораздо большему, чем за несколько лет обучения всему в университете. Тем не менее, я крайне советую вам постараться сдать экзамены хорошо и поступить в престижный институт. Просто учитывайте, что если не получится, то расстраиваться тоже не стоит. Каждому свое, как говорится. Вот я, например… — заговорившись, я чуть было не ляпнул лишнего, начав говорить о том, что вообще университет не закончил и в любой науке хуже каждого из них буду. — Я просто крут, да, — быстро закончил я тему самым глупым образом, только никто не осмелится у меня переспрашивать. — Короче, мены и вумены, готовьтесь к экзамену. То, что я сейчас наговорил – это совсем не причина расслабляться. Не стоит забывать, что, не поступив никуда, шанс того, что вы станете бесполезной биомассой и изгоем общества, куда выше.
 
Хотел бы я, чтобы эту речь услышали все. Но Электровеник сейчас просто не может здесь находиться. Именно поэтому я записал разговор на диктофон.