Знак Огня 2 (СИ)

— Давайте проговорим порядок действий, — вдруг шёпотом предложил мне Коннор, — жизнь без плана — жизнь впустую, и это очень верное замечание!
— Ты знаешь, вот ничего, кроме как по обстоятельствам, — так же тихо признался я ему, — на ум не приходит. Сначала поднимусь, прислушаюсь, тихо залезу, а там и видно будет.
— Вместе поднимемся, — снова удивил он меня, — чего уж теперь. И ещё — послушать чужие разговоры и подумать над ними, это всё очень хорошо, конечно, но внезапность, ваше сиятельство, внезапность, это же такое преимущество, упускать которое нельзя, упускать которое просто преступно. Открытое забрало — это не про них, тут бить надо в спину, сразу и наверняка, потому не могу не поинтересоваться — сможете ли?
  
— Смогу, — и меня передёрнуло, как от озноба, ведь недавние воспоминания были ещё очень свежи, — не переживай. И давай снова на ты, не то время и место.
— Хорошо, — кивнул он, — но первым, в случае чего, Амбу пускай, и насчёт пожара не стесняйся, далеко Лёхе до твоего зуба. На тебе ведьмы, на мне люди, прикрыть их от ваших разборок я сумею, не сомневайся, помни про мои расовые особенности. В случае провала — каждый сам по себе, уходим по одному. Ну что, вперёд?
Я кивнул, вытер ладони о штаны, снова прислушался к окружающей нас темноте, снова ничего такого не почувствовал в этой прохладе позднего лета, не было рядом никого, не было и вдалеке, а потом одним движением, без стука и не задевая ветки, прислонил трубу к стене под нужное окно.
С каждого конца у этой трубы имелись распорки из той же арматуры, и я вдавил её в землю, не будет теперь вертеться, а потом ловко, удивляя себя самого своей обезьяньей ловкостью, полез вверх.
Окно было закрыто, и я, аккуратно сняв и передав антимоскитную сетку Коннору, просто и без затей подогрел центральный пластиковый профиль ладонями, немного совсем, но этого хватило, чтобы шурупы креплений вылезли из своих гнёзд под моим осторожным напором, как из размякшего от тепла масла, и створка бесшумно отворилась.
Появившийся запах нагретого пластика тут же выдул прямо мне в лицо лёгкий сквознячок, нам пока отчаянно везло, ведь даже ветер дул куда надо, и вот уже всего через пару ударов сердца я стоял в чужой комнате и прислушивался, замерев и напружинившись до предела.
Коннор так же бесшумно залез в предбанник, а это был именно предбанник сауны, и закрыл за собой окно, это чтобы случайный шум с улицы не всполошил хозяев и их гостей, а потом так же тихо встал рядом со мной.
Амбу я пока не выпускал, рано ещё, но именно его чутьё помогло мне понять, что да, в квартире находятся четыре человека, пусть я их и не слышу. Один совсем рядом, через стенку, и это вроде бы кухня, и он там себе чего-то воровато наливает, не иначе — со стрессом борется. Дышит он тяжело, с натугой, а ещё ногами шаркает по-стариковски, так что, скорее всего, это батя Николая.
А ещё трое сидели в большой комнате, у камина, я чуял его живое тепло, и две из них деловито и тихо переговаривались между собой, а вот третий сидел в углу как мышка, стараясь не отсвечивать.
— Мальчик, — вдруг услышал я, — у вас ведь кофе-машина имеется? Да? Ну так сделай нам два капучино, да поживее!
И Коля галопом кинулся на кухню, а я понял, что ждать не стоит, второго такого шанса можно и не дождаться.
— Я с Амбой к этим, в комнату, — выдохнул я в ухо Коннору, — а ты сразу же беги на кухню, это через стену, и выкидывай папу с сыном в окно, а потом сам туда сигай, не связывай мне руки! Как только выпрыгнешь, так я и начну!
Лепрекон был силён, это я хорошо помнил по нашей первой стычке, а потому не сомневался, что он сумеет выполнить порученное, да и сам Кеня мне подмигнул и показал большой палец, мол, не сомневайся, всё сделаю, как надо.
И я, выдохнув, тихо отворил дверь и вышел в общий коридор, а на пятки мне уже наступал Коннор, и остановился у входа в кухню, показавшись этим двоим, да прижал палец к губам, понадеявшись на то, что поймут они меня и дадут нам несколько секунд, а если не поймут, то им же хуже.
Но они поняли, они замерли, лишь только пожилой мужик, стоя на табуретке, чуть не выронил ополовиненную бутылку, которую он прятал куда-то наверх, за холодильник, да и Колины глаза полыхнули непонятно чем, то ли страхом, то ли облегчением, но и он впал в привычный ступор и орать не стал.
Коннор, деловито раскланявшись с хозяевами, столь же деловито просочился к кухонному окну и открыл его во всю ширь, знаками сделав вид, что нужно им как можно скорее подойти к нему, и это очень важно.
Колин батя подчинился первым, он тяжело слез со своей табуретки и, вздохнув, подошёл к окну, и выглянул в него, а там уже Коннор, вскочив одним рывком на подоконник и схватив батю спереди за полы халата, чтобы не выскользнул, сумел одним ловким движением, как морковку из грядки, выдернуть человека из кухни на улицу.
Всё-таки силён был Кеня, силён как орангутанг, он ведь ещё и умудрился очень сильно перегнуться вниз, чтобы выпустить батю из рук хотя бы на уровне второго этажа, и тот без криков глухо шлёпнулся в клумбу, а потом пришла очередь Коли.
— Нет, — затрясся тот, но, слава богу, запротестовал он шёпотом, — нет!
Но Коннор его не слушал, он схватил Колю за горло своей мощной лапищей, перекрыв кислород, я ещё с удивлением увидел, что пальцы его сомкнулись в полный охват, этак ему, пожалуй, всё равно, из чего чай пить, из стакана или из трёхлитровой банки, и поволок к окну.
Но я тут же вытряхнул из себя все эти ненужные, заполошные мысли, и приготовился разогнаться на полную, без стеснения, ведь там, за стеной, что-то услышали.
Услышали, но ничего сделать не успели, потому что я, кивнув на прощание исчезающей за окном физиономии Коннора, уже ворвался в огромную комнату, единственное, я не стал бить сразу, в спины, в эти всё ещё недоумевающие, но очень быстро прозревающие глаза, я зачем-то дал им время на прийти в себя, пусть и очень недолгое.
— Здравствуйте, дамы, — улыбнулся я им одними губами, — вы не меня ждёте? Ну, вот я и пришёл!
  
Глава 16
 
Ярко освещённая комната казалась очень большой, но мебели в ней было с избытком, дорого-богато, и выпущенный из моей левой руки истомившийся да накопивший злобу Амба тут же перевернул её всю, добавив бардака и грохота к своему оглушающему, пробирающему до печёнок рёву.
Он кинулся в дальний угол, где его уже ждала мгновенно подобравшаяся и всё сообразившая ведьма, и не было в ней того страха, на который я надеялся, опытная она была, много пожившая, пусть и выглядела молодой, и знала она, что ей делать.
Амба на лету, одним ловким, незаметным для обычного глаза движением извернулся от полетевшего в его сторону проклятия, и впилось оно в стену слева от меня живой чёрной кляксой, заставив отскочить, уж слишком много было в нём смертельно опасного.
Тигра сам выбрал себе цель, он без раздумий кинулся на самую сильную и мгновенно сбил её с ног, и начал трепать и драть её когтями, и реветь в дикой ярости, и со стороны всё это выглядело настолько страшно, что я снова попятился.
Мала была эта огромная комната для них двоих, но Амба зажал ведьму в углу, не подпуская ко мне, и теперь они рвали друг друга там так, как могут только кошки, причём на равных, пусть даже одна из этих кошек была всего лишь с человека размером, а второй много, много больше, но его рёв легко перекрывался её истошным, злобным, по-настоящему кошачьим визгом, и всё это разносилось наверное, на весь микрорайон.
Но всё это было там, в том конце комнаты, здесь же, у самого порога, я стоял, держа на левой руке яркий сгусток истинного пламени, это была часть моей души, не меньше, и смотрел на молоденькую ведьму, что растерялась до последней степени, и не знал, что мне с ней делать.
  
Надо было её убить, наверное, прямо сейчас, без раздумий, а потом кинуться на помощь Амбе, но она замерла передо мной, широко раскрыв глаза и закусив в страхе губу, а ещё я понял вдруг, что она молода, совсем молода, лет восемнадцать, не больше, и что зла в ней много меньше, чем в её подруге.