При попытке выйти замуж
— Конечно, — бубнил поникший Сева, — политические издания покупают для того, чтобы картинки посмотреть.
Бороденков настаивал на создании отдела светской жизни и на перемене стиля: «Красные кирпичики в конце полосы — это дурной тон», и так далее и тому подобное. То есть — все очень концептуально.
— Вы полагаете, что изменение цвета отбивки — серьезный стилеобразующий фактор? — жалобно спросил его зав. отделом иллюстраций.
— Конечно! — радостно ответил Володя. По залу прошел тихий стон, но он его не слышал. Бороденков на ходу придумывал журнал, и мнение толпы его мало интересовало.
Глава 22
ВАСИЛИЙ
Кабинет капитана Огурцова мало чем отличался от кабинета капитана Коновалова. Тот же обшарпанный стол, тот же коричневый сейф, те же страшненькие занавесочки. Но дубовый канцелярский комплект — подставка под календарь, карандашница, полочка для папок и прочие штучки-дрючки намекали на то, что хозяин кабинета не такой уж аскет, как это могло показаться при взгляде на сейф.
После встречи на крыльце с Сашей Митиной Морозов не вбежал, а ворвался в кабинет Огурцова. Тот быстро поднялся навстречу бывшему сослуживцу, но поговорить они не успели: в дверях появилась мощная фигура старшего оперуполномоченного МУРа Василия Коновалова. Василий вальяжно вплыл в кабинет практически вслед за Морозовым.
Огурцов, с усилием согнав с лица мученическое выражение, принялся источать радушие. Василий — ответное. Оба делали это изо всех сил, напрягаясь и не жалея себя.
— Знакомьтесь. — Огурцов улыбнулся так, что даже клоун с нарисованной улыбкой позавидовал бы: — Валерий — Василий. Почти тезки.
Морозов, превозмогая себя, тоже улыбнулся:
— Рад, много слышал. Петр сказал, я вам могу чем-то помочь?
Василий, придерживаясь роли отвязанного хамоватого мента, лихо подмигнул Морозову:
— Чего, мы на «вы», что ли, будем? Будь проще, Валерка!
Огурцов вытаращил глаза на Василия, но комментировать не стал.
— Давай на «ты», — Морозов кивнул. — Чем могу?
— Хочу открыть частное сыскное агентство, но поджилки трясутся. Из моих никто не пробовал. Петюня рассказал про тебя, и я завелся — дай, думаю, гляну, как человек на вольных хлебах справляется?
— У меня не агентство, совсем не то, — попробовал возразить Морозов.
— Знаю, знаю, — перебил Василий, — не дурак, Петюня объяснил. Но все же, как ни крути, свое дело. Покажи?
— Пожалуйста, но это…
— Жалко тебе, что ли? — Василий сделал вид, что обиделся. — У тебя же не завод по производству секретного оружия. Поедем сейчас и посмотрим, а?
Морозов никак не предполагал, что экскурсия в его владения состоится сегодня. Он жалобно посмотрел на Огурцова, но тот сделал вид, что копается в бумагах.
— Сегодня? — Морозов пожал плечами. — Мне лучше завтра.
— Ну хватит! — Василий злобно передернулся. — Что ты ломаешься, как девица красная. Я на машине — подъедем, посмотрим, всего и делов-то на час.
Морозов понуро кивнул и показал на дверь:
— Пошли, раз ты такой настырный.
Они вышли во двор, сели в «Жигули» Василия и медленно тронулись. Так же медленно, как бы нехотя, за ними двинулась синяя «Волга», совсем недавно подъехавшая к N-скому отделению милиции.
Как только за гостями закрылась дверь, Огурцов бросился к телефону, набрал номер и нервно затарахтел:
— Они едут! Да, вдвоем. Готовьтесь. Сколько-сколько? Ну, минут сорок он его помотает, но не больше, так что поторопитесь. А я при чем? Я знал? Ну и все. Не надо. Хватит. Скажи спасибо, что я вас предупредил. Да, понимаю, да, да, ну давай.
Василий между тем уже заметил синюю «Волгу», по достоинству оценил ее черепашью скорость, плотоядно усмехнулся и переключился на Морозова:
— Понимаешь, друг, я хочу вникнуть. Документы финансовые хочу посмотреть. Мне, главное, алгоритм понять — как дело делается.
— Ты упертый. — Морозов недовольно повел плечами. — Ты поймешь.
— Не ругайся. — Василий пихнул Морозова локтем в бок. — Расскажи лучше, почему тебя конкретно в собачьи дела занесло?
— Я начинал кинологом. С тех пор и прикипел к ним. Тебя это удивляет? На светофоре — направо.
— Нет, — Василий замялся, — просто считается, что прибыльнее торговый бизнес или производство.
— Да что ты заладил — «бизнес, бизнес». Считай, что это душевное увлечение, которое не в убыток, — раздраженно ответил Морозов. — Здесь развернись, и в переулок.
— А, вон оно что…
Капитан Коновалов хорошо знал Москву и не мог не заметить, что едут они, мягко говоря, окольным путем. «Волга» делала то же самое, и Василия это чрезвычайно забавляло. Несмотря на многочисленные пируэты, бессмысленные развороты и блуждание по переулкам, через сорок минут они доехали.
— Здесь, — сказал Морозов и указал Василию место, где следует припарковаться.
— Похоже на завод, — сказал Василий, оглядывая высокий бетонный забор и массивные железные ворота.
— Был. — Морозов достал связку ключей и принялся бороться с огромным висячим замком. — Сейчас — мертвая зона.
Они вошли на территорию бывшего завода, миновали пару корпусов и вскоре уперлись в приземистое строение, где, вероятно, в былые индустриальные времена размещалась администрация. Морозов нажал кнопку звонка, и дверь открылась. На пороге стояла миловидная женщина лет пятидесяти, в синем рабочем халате, в руках у нее была швабра.
— Лидия Семеновна, наше почтение. — Морозов говорил ласково, но смотрел недобро.
— Валерий Юрьевич! — Женщина как бы смутилась и даже слегка испугалась. — Я вас сегодня не ждала.
— А уж я-то как не ждал. — Морозов косо посмотрел на Василия, тот виновато развел руками. — Покажите товарищу наше хозяйство, интересуется. Надеюсь, все в порядке?
— Да, да, да, — засуетилась женщина. — Но вы бы хоть позвонили.
— Считайте, что мы специально хотели застать вас врасплох, а то какой интерес? Начальству положено появляться без предупреждения.
— Ой-ой-ой, — женщина так старательно изображала неготовность к приему посетителей, что Василии даже залюбовался. — Что делать, пойдемте.
Они прошли через заставленную ведрами, мисками и швабрами переднюю и оказались в большой длинной комнате. Вся она была заставлена просторными клетками, большая часть которых пустовала, а в некоторых сидели, лежали, стояли собаки. Сказать, что собаки были ухоженными, чистыми и сытыми — ничего не сказать. Это были собаки для открыток или рекламных роликов. Вид они имели довольный и очень довольный, а сытость свою демонстрировали наглядно — у каждой в углу клетки стояла миска с едой, но ни одна из собак никакого интереса ни к миске, ни к ее содержимому не проявляла.
Василий шумно принюхался — в помещении пахло ванилью и свежим хлебом. «Спасибо, что не французскими духами», — подумал он, а вслух сказал:
— Бантиков не хватает.
— Чего? — женщина испуганно отпрянула.
— Я бы на вашем месте привязал им бантики к макушкам, — охотно разъяснил Василий.
— Дельное предложение, — Морозов кивнул, — но, как ты успел заметить, три пса — гладкошерстные. А девиз нашего приюта: «Все равны».
— Решаемая проблема. — Василия несло. — Гладкошерстным можно повязать бантики на шею.
— Возьмите на заметку, Лидия Семеновна. — Морозов открыл ближайшую клетку. — Животных опрашивать будешь? Или достаточно?
— Буду. — Василий решительно зашел в клетку и сел на корточки перед огромной догиней. — Дай, друг, на счастье лапу мне.
Собака поняла его буквально и положила огромную лапу Василию на колено.
— Душевная, душевная обстановка. Курорт типа санаторий. — Василия разбирали и злость, и смех одновременно.
— Куда прикажете дальше? — спросил Морозов, которому было не до смеха.
— Тебя завезу, и в родной МУР. У меня там, конечно, не так чисто и красиво…
Морозов пропустил реплику мимо ушей и вышел.
Василий тепло попрощался с Лидией Семеновной, поблагодарил ее за «их, собачек то есть, счастливое детство» и за «любовь к братьям нашим меньшим, а также сестрам», она в ответ лепетала что-то про бантики, про то, что они инструкцией не предусмотрены, да и собаки красоту не ценят, сдерут они бантики.