Никак иначе (СИ)
— Ну и при чём здесь Шевелёва, — не поняла я, вспоминая вечно заполошную горничную, которая работала в отеле, где и я когда-то работала, и из которого благополучно ушла, благодаря Саше с Кириллом.
— Светочка, оглянись на свою жизнь, — слегка повысила голос Иришка, ковыряя нежные бока десерта, — ты живёшь в красивом загородном доме, тебя возит водитель, ты забыла, когда считала деньги, — начала перечислять подруга, вгоняя меня в краску, — у тебя исполнилась самая заветная мечта, и теперь ты мама, у тебя прекрасная работа, а ты ноешь, от того, что твой Кирилл, не так тебя понял…
— Ир… — попыталась я вставить.
— Подожди, — не дала мне она вставить слово, — раз уж, спросила совета, слушай. Да он у тебя своеобразный, и смотрит порой, словно в камень обратить хочет, но Свет, ты не можешь не признавать что он отменный самец, и то, что он делает для тебя, перевешивает, его скверный характер.
— Блин, подруга, ты завидуешь что ли? — прищурилась я.
— Да, я завидую, и так как я твоя подруга, говорю тебе об этом в открытую.
Я потупилась, честно говоря, не ожидала от Ирки такой реакции.
— Не обижайся Свет, — Ирка коснулась моей руки, — взгляни на эту ситуацию по другому, представь, что чувствует он, если он у тебя на это способен, конечно, — опять усмехнулась она, и я вскинула на неё горящий взгляд, сразу стало обидно за Кирилла, — да ладно тебе, я пошутила, — примирительно подняла она руки.
Я немного посопела, пытаясь успокоиться и проанализировать слова подруги. Да, конечно она права, сейчас моя жизнь, напоминает череду исполняющихся желаний. Это так. Но что если я всё испортила, своей дебильный выходкой. Кир теперь со мной такой холодный. Смотрит, словно я пустое место, и у меня опять в голове появляются все эти страхи, про детей, и что он разочаровался во мне окончательно.
— Самое паршивое, Ир, — наконец говорю я, — не боюсь потерять ничего из тобой перечисленного, конечно не считая мальчишек, на всё плевать, кроме него. А он… Ему всё равно по ходу… Вокруг него, знаешь, какие тёлки вьются…
— Свет, ты загоняешься, — сказала с нажимом Иришка, — если ему бы было всё равно, он бы давно послал тебя…
— А он и послал, только ментально, скорее всего, не хочет выслушивать очередную истерику в моём исполнении. А я так боюсь потерять мальчишек и его, что дышать не смею криво.
— Я тебя не узнаю, — фыркнула Ира.
— Я сама себя не узнаю, — отозвалась я, и отставила так и не попробованный десерт, и отпила глоток кофе.
— Слушай, ну найди в себе силы поговорить с ним, объясни, донеси…
— Я уже объяснила, — махнула я рукой, — ничего из этого не вышло.
— Ну, честно говоря, ты была не права!
— Офигеть! — воскликнула я, уставившись на эту заразу, — ты мне подруга, или нет?
— Подруга, — кивнула Ирка в ответ, и тоже отодвинула тирамису, — поэтому и говорю всё как есть. Надо было послать его на хер, и ещё и пощечину влепить, после того как он предложил сделать ему минет.
— Я хотела, но этот страх, потерять мальчишек… И нравиться ему доминировать, я думала, что это всё исправит…
— Мой тебе, совет подруга, объяснись с ним, наконец. Скажи что ошиблась, ничего в этом страшного нет. Тем более, он действительно не подлец. Упрямый, как баран, это да. И вообще, я так понимаю, узаконить ваши отношения он не торопится?
Я поморщилась, Ирка надавила на ещё одну болевую точку для меня.
— Скажу тебе больше, — решилась я, — дальше «сорта его персональной наркоты», я не продвинулась, хотя чего уж скрывать, когда сама призналась в любви, рассчитывала на ответ, но тут я смирилась, особенно когда появились сыновья.
— Вот здесь бы тоже могла проявить настойчивость. У вас уже давно серьёзные отношения.
— Я один раз про это пошутила, так он на меня так посмотрел, что мне совсем расхотелось затрагивать эту тему, пусть будет как раньше, меня всё устраивало, до того момента, как я всё испортила…
— Ой, да ничего ты не испортила! Задела его самолюбие, подумаешь, от этого никто ещё не умирал!
— Ира, ты не забыла, о ком ты говоришь? Кирилл может месяцами держать мину, и жечь меня холодом, как бы противоречиво это не звучало!
— Значит, выведи его из равновесия, пусть взбеситься, а там и поговорите.
— Последний раз, когда я его вывела, у меня на заднице был синяк, — сказала я на это, а ещё промолчала, что попала с внутренними разрывами в больницу.
— Ну, тогда смирись, — выдохлась Ирка.
— Ладно, — вздохнула я, — расскажи лучше про своего ресторатора.
***
На следующий день, после метаний, я всё же собираюсь на благотворительный вечер.
Для этого договариваюсь с тётей Олей, предупреждаю её, что с Ромкой могут возникнуть проблемы, потому что мы задержимся до поздна, и мальчишек я хочу оставить у неё.
Потом еду за Ромкой в сад и за Андреем в школу, отвожу их к тётушке и мчусь в салон к Надин, с которой договорилась накануне.
Платье уже готово. Поменяла его в последний момент, вдруг вспомнив слова Ирки, про позлить Кирилла, которого мельком видела только вечером, и конечно мы даже паром десятком слов не перекинулись.
Он пришёл с работы, мы поужинали, он ушел в кабинет.
Спал он в гостевой, с того самого момента, как мы поссорились. Утром его уже не было, когда мы все вместе спустились вниз.
И так неделю. Если мне было бы наплевать на него, это была бы не жизнь, а сказка. Но меня до боли задевало такое отношение, вина за случившиеся просто грызла меня. И поэтому вывести его из этой заморозки, показалась мне хорошей идеей. О том, что будет, если он не среагирует, я думать не хотела.
А реагировать было на что. Платье, которое я заменила в последний момент, было чёрным открытым, длиной до колена. Облегало мою пусть и не идеальную фигуру, но в последнее время, аппетита совсем не было, я слегка схуднула. Я его, поэтому и не носила, считала его слишком откровенным. А примерев с утра, поняла, что это то, что надо.
Конечно, к нему были ботильоны на высокой шпильке, и черные чулки, с широкой ажурной резинкой, и в надежде на удачную провокацию, кружевное боди, под ним.
У Надин, в салоне, попросила сделать образ, роковым что ли.
— Тогда, дорогая Кларин, здесь совершенно точно нужна, красная помада, — сказала мне Надя.
Ну а кто я такая, чтобы спорить.
***
— Привет! Ты заедешь за мной, или мне самой добираться? — пропела я в трубку сладким голосом, рассматривая себя в зеркало.
Образ получился даже лучше, чем я предполагала. Надин постаралась на славу. Из отражения на меня смотрела роковая красотка с сочными красными губами, и томными зелёными глазами подчеркнутыми серыми тенями, выведенными в яркие смоки.
Волосы собрали с одной стороны, вторая половина ниспадала на открытое плёчо, вьющимися локонами.
И платье всё же смотрелось очень провокационно, обтягивая мой зад, и открывая линию декольте, и скорее всего, на благотворительном вечере я буду выделяться, всё же такое мероприятие предполагает более элегантный образ, но плевать. Так и было задумано.
Я набрала Кирилла, хотя мы совершенно не обсудили детали, скорее всего он предполагал, что я не пойду.
— Э-эм, — он замялся, вот и подтверждение, — а ты где?
— Я в салоне «Me Reine», готовилась, — отвечаю, продолжая наблюдать за собой в зеркале. Разворачиваясь в разных ракурсах, проверяя, как сидит платье.
— А пацаны где?
— Отвезла к тётушке.
— Через пять минут буду, — сказал коротко и положил трубку.
За эти пять минут, нужно было успокоиться, освежить аромат духов, накинуть шубку, и ещё раз поблагодарить Надю.
За этим занятием нас и застал Кирилл.
Он распахнул двери, принося с собой морозный воздух и шум улицы. В шикарном смокинге, сидевшем на нем столь идеально, что я бы незамедлительно бы подписала с ним контракт на пожизненную рекламу этих самых смокингов.
По салону тут же пополз горький аромат его парфюма, и все женщины, находившиеся здесь, сразу же обратили на него внимание. Он был невыносимо красив, и суров. Темные вихры, усмирили в модной укладке, ровная щетина обрамляла щёки, и полные губы. Пронзительные серые глаза, под густыми бровями, безошибочно нашли меня, и лёд в них треснул. Это было так поразительно, наблюдать, как стужа меняется жарой. Медленно зрачок его затапливала темнота. Кадык под галстуком бабочкой дёрнулся. Ноздри затрепетали. Кирилл остановился, не дойдя пары шагов.