Наследник империи. Дилогия (СИ)

Иным и такое — зябко.
Мне же эта красота казалась просто свежестью. Да, прохладно. Да, приятно было держать горячую кружку. Но не более. Перчаток я все равно не носил — руки не мерзли. Как говорится — хорошо быть молодым и здоровым, плохо — старым и больным. Это я ощутил на себе в полной мере.
Молодость окрыляла.
— Сердце мое, — раздался совсем рядом приятный, бархатистый голос.
  
А мгновение спустя меня обняли женские руки.
— Пойдем в тепло, — с акцентом произнесла Медея.
Я мягко улыбнулся и уступил ее просьбе.
С ней вообще смешно получилось.
Буквально через пару дней после моего разговора с Александром Яковлевичем про вдов ко мне прибыл один человек. Поговорить.
Его подвел лично Левицкий с непробиваемым выражением лица.
— Доброго дня, ваше императорское высочество, — поклонился он. — Как ваше самочувствие?
— Спасибо, отменно. Александр Яковлевич говорит, что если все так и дальше пойдет, то я смогу завершить свое лечение этим летом. — произнес я, устанавливая рамки, ибо слишком долго этот продолжать не имело смысла. — А с кем имею честь?
— Иракли, — улыбнулся он добродушно. — Просто Иракли.
— Хорошо. Очень приятно, просто Иракли. Рад нашему знакомству. А сейчас, если у вас нет никаких вопросов ко мне, я бы вернулся к стрельбе. Учеба-с.
— Мне сказали, что вы страдаете от одиночества и были бы не против общения с умными дамами.
— Да, порой здесь становится просто невыносимо скучно и одиноко.
— И какие дамы вам по душе?
— Стройные, страстные, рыжие. Ну и красивые, разумеется. Любому мужчине приятно, чтобы его взгляд радовался. Но красивые в аристократическом ключе, а не вообще. Без сросшихся бровей там или излишне выдающихся носиков. Кроме того, я ужасно не люблю проблемных женщин. Точнее, последствия тех трудностей, которые они обычно мужчинам создают.
— Понимаю, — улыбнулся Иракли. — Быть может, ваше одиночество вскоре станет не таким тоскливым. Впрочем, ничего не обещаю. У вас редкий и интересный вкус.
С этим он и откланялся, пожелав хорошего вечера.
Быстро.
Даже на чай не остался.
— Я так понимаю, это какой-то сутенер? — тихо спросил я у Левицкого.
— О нет! Что вы⁈ Я бы не посмел до такого опуститься! Проститутки — это ужасно. С медицинской точки зрения. Я как подумаю, чем они могут болеть, так и просто приближаться к ним не желаю.
— Да?
— Да! — решительно кивнул Александр Яковлевич.
— Поговаривают, что Михаил Дмитриевич Скобелев, знаменитый Белый генерал, отдал богу душу прямо на проститутке. Красиво ушел, я вам скажу. Жаль, что так рано.
— Все-то вы шутите, — покачал головой лейб-медик, но беззлобно. — Нет, Иракли не сутенер и никак не связан с продажными женщинами.
— Тогда кто же он?
— Просто человек, который знает буквально всех мало-мало приличных людей в округе и дальше.
— Сводник?
— Если так можно сказать, то да. Хотя я бы был деликатнее. Он просто человек удивительной любознательности и общительности.
— Он? Незаметно.
— Я специально проинструктировал его, чтобы не трещал как сорока. Дескать, вы не любите такого.
— Благодарю. — улыбнулся я.
— А про него ничего дурного даже и не думайте. У нас тоже такие встречаются. И в столице, и в губерниях.
— Прямо вот такие?
— Да. Подходишь к нему. Спрашиваешь. И узнаешь обо всех дворянах в округе. Кто на ком женат и чем живет. Кто с кем изменяет. Кто к каким певичкам ездит. У кого какие дети и чем отличны. Ну и так далее. Порой с удивительными подробностями.
— Да-да, — улыбнулся я. — Пожалуй, вы правы. Эти люди умудряются как-то собирать все сплетни в округе. Но обычно они дамы.
— Ой, не скажите, Георгий Александрович. — покачал головой Левицкий. — Каждый второй мужчина при дворе живет этими сплетнями.
— А остальные?
— Они доверяют это важное дело своим женам. — улыбнулся Александр Яковлевич. — Так или иначе, но Иракли свое дело знает.
— А ему что с того? Вы заплатили за помощь?
— Упаси боже! Георгий Александрович, нельзя платить за такое. Обидятся. Он же от чистого сердца. Разве что в будущем, если у него образуется просьба, его желательно выслушать и помочь при возможности. Но такие люди любят именно незакрытые долги. Их вес растет с их количеством. И если он справится с этим делом, то чрезвычайно поднимет свой статус. Ведь он смог подыскать любовницу самому великому князю. Это знак качества!
— О да, понимаю, — хохотнул я. — Поставщик двора его императорского высочества. Мясо, молоко, патроны, женщины.
Левицкий не выдержал и тоже расплылся в улыбке.
Трех суток не пришло, как ко мне стали заезжать в гости окрестные дворяне. Так-то не по рангу самим лезть, а тут Иракли с подачи Левицкого раструбил по всей округе, что я тут скучаю и выздоравливаю.
Последнее оказалось ключевым.
Выздоравливаю.
А значит вновь становлюсь важной персоной в большой внутриполитической игре. В сочетании же с формулировкой «скучаю» это создавало поистине уникальные шансы оказаться в новом круге общения молодого великого князя.
Старый-то круг распался.
Быстро-быстро.
Почти никто из тех, кто еще год назад уверял меня в своей верности, не проявил себя должным образом. Их всех словно отрезало. Раз и забыли, будто меня и не было никогда или я умер.
Помочь?
Нет.
Даже морально поддержать никто не захотел, кроме брата. Николай, при всем моем к нему сложном отношении, оказался единственным, кто повел себя прилично. Быть может, это его и сгубило во всей это свистопляски начала XX века.
Или нет?
Но тут, анализируя ситуацию, я пришел к выводу, что сейчас человеком, на которого можно положиться — являлся именно брат. Странный. С кучей ВОТ ТАКИХ тараканов в голове. Но верный себе, своим чувствам и своему слову…
Мда.
Так вот — ко мне повалили гости.
И теперь редкий обед я проводил в своей маленькой компании. Обязательно кто-то щебетал незнакомый. Косясь на казаков, которых я неизменно сажал с собой кушать. Из принципа. Используя это как некое чудачество, на которое имел право.
Ермолай и Никита ценили.
Вон какие надутые ходили. Гордые.
А мне только того и требовалось. Ибо я из подопечного, за которым надо приглядывать по наказу лейб-медика, превратился в своего рода центр легитимации. То есть, человека, который наделяет статусом. Что меняло в их глазах вес моего слова кардинально…
Медея приехала с братом к концу второй недели.
Среди прочих.
Но взгляд… он выдавал все. Если иные дамы, прибывавшие с визитерами, сами искали внимания. Осторожно и очень деликатно. Без всякой, впрочем, надежды. Эта же рыжая бестия прекрасно знала о моем особом интересе.
Впрочем, я не спешил.
Мы играли.
Сначала жонглировали словами. Потом я предложил партию в шахматы. Она скисла — не умела. Но я нашелся и в шутку добавил:
— На раздевание.
Получилось пошло и глупо. Однако глазки ее сверкнули. Ох, как сверкнули! И мы сменили тему на более удобную. Потом еще раз. И еще. Так мы и сошлись. Той же ночью.
Ну а что?
Она красивая одинокая женщина, я неотразимый мужчина. Чего тянуть?
Постоянно, конечно, она со мной жить не могла. Просто гостила по два-три дня в неделю. Приезжая то с двоюродным братом, то еще с кем, проводя через знакомство со мной буквально всех своих родственников. Видимо, пытаясь заинтересовать не только собой.
Сейчас же я последовал за ней в дом.
В тепло.
Где мы продолжили уютно болтать. Ну а что? Не сексом единым держатся отношения между мужчиной и женщиной. Поболтать порой тоже очень ценно и вкусно. Быт же нас не терзал. Его решали другие. Что изрядно облегчало и скрашивало наши отношения.
  
— Глупо, конечно, все выходит, — произнес я, садясь рядом с ней на диван.