Останься в моей памяти (СИ)

И я внезапно делаю то, чего не должен был делать. То, о чём буду жалеть. То, что уже через секунду станет точкой невозврата.
Резко припарковавшись вдоль бордюра и поставив рычаг на «P», я протягиваю руку и, смотря ей в глаза, кладу ладонь на её колено. Кожа мягкая, бархатистая и кажется горячей. Веду пальцами выше и сжимаю, слежу за её реакцией.
Она замирает на секунду и затем кладёт затылок на подголовник. Глаза закрыты, из груди вырывается тихий, сдавленный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох. Она прикусывает губу, и это добивает меня окончательно.
  
Воздух в салоне становится густым. Запах её духов странным образом кружит голову. Раньше я никогда не обращал внимания на другие ароматы, потому что любил только один — моей жены. Но то, что происходит в этот момент у меня с Сауле, не поддаётся никакой логике и ломает все запреты в моей голове.
— Куда тебя отвезти, если не домой? — спрашиваю я, отмечая про себя, что голос хрипит.
Она не спеша открывает глаза и смотрит на меня. В её взгляде есть всё: и ответ на мой вопрос, и согласие, и вызов, и обещание того, что случится дальше. И ни тени сомнения.
Я убираю руку с её колена, кладу её обратно на рычаг, который перевожу на «D», и давлю ногой на газ.
Машина рванула вперёд, в ночь, в сторону, противоположную её дому. Противоположную моему дому.
Она не спрашивает, куда мы едем, но всё понимает без слов.
Я понимаю, что это сон. Возможно, то самое воспоминание, пришедшее внезапно, как и говорил врач. И я чувствую, что именно оно изменило всю мою жизнь.
Всё началось не в студии, а именно здесь. В тот самый миг, когда я принял решение свернуть не туда. И самое страшное, что во сне я кричу самому себе: «Нет, возвращайся назад. Езжай домой. Там Айла, там девочки. Остановись».
Но тот Хасан меня не слышит.
  
Глава 37
 
Айла
Несколько дней спустя
— Мам, я пошла! — кричит Алия из холла.
Я вытираю руки о полотенце и выхожу из кухни. Дочка стоит у двери уже обутая, но не в привычных широких джинсах и бесформенной футболке. На ней белые кеды и синее спортивное платье, которое я купила ей в Дубае прошлой зимой. Она тогда фыркнула, сказала, что «такое она никогда не наденет». А сейчас стоит в нём, и глаз не отвести.
Платье сидит идеально. Подчёркивает фигуру, которую она обычно прячет. Волосы распущены, блестят на свету, и вся она такая свежая, юная, нежная. У меня сердце ёкает от умиления и гордости.
— Ты очень красивая, жаным, — говорю я, подходя ближе. — Молодец, что надела платьишко. Тебе очень идёт.
Алия смущённо улыбается, поправляет подол.
— Ну ма-ам, — тянет она, но я вижу, что ей приятно.
— Сколько вас будет? — спрашиваю я, поправляя ей воротничок.
— Почти весь класс. Ну минус пять человек, наверное.
— Это классная традиция, — замечаю я. — В наше время мы так не делали. После последнего звонка просто расходились по домам.
Я знаю, что сейчас многие школьники после линейки едут в парк Горького. Это стало новой традицией — проводить последний школьный день в месте, которое ассоциируется с беззаботным детством.
Я глажу её по волосам, заправляю прядь за ухо.
— А тот мальчик… Димаш тоже пойдёт? — спрашиваю с невинным видом.
Алия вспыхивает мгновенно. Щёки розовеют, глаза прячутся.
— Ну, мааам, — тянет она возмущённо.
— Ладно-ладно, молчу, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Молчу.
Она фыркает, но улыбается.
— Гуляйте, только, пожалуйста, осторожно. Будь всегда на связи и домой до темноты.
— Конечно, ма.
— Я в тебе не сомневаюсь, но всё-таки.
— Обещаю.
В этот момент у неё звонит телефон. Она смотрит на экран и оживает.
— О, это Каринка! Её папа нас довезёт. Она сказала, позвонит, когда подъедут.
— Хорошо, я тебя сдам из рук в руки.
Мы выходим во двор. Солнце светит ярко, на небе ни облачка. Идеальная погода для ребят, чтобы веселиться весь день. У ворот уже притормаживает знакомый чёрный джип. Я машу рукой, подхожу ближе. Отец Карины кивает мне из окна и здоровается.
— Здравствуйте, Нуржан. Спасибо, что заехали.
— Не за что, Айла, — отвечает он. — Девочки, садитесь.
Алия чмокает меня в щёку на прощание.
— Пока, ма.
— Пока, жаным. Веселитесь.
Я провожаю машину до угла, и, когда она скрывается за поворотом, иду в дом. Сегодня я снова одна. Медина уехала к Алишеру, Руфина на работе, несмотря на то, что суббота. Трудоголик — вся в отца.
Войдя на кухню, смотрю на то, как всё блестит чистотой, и вспоминаю годы, когда старшие были школьницами, а Алиюша совсем малышкой. Повсюду были разбросаны игрушки, фломастеры, карандаши. И даже обои кое-где изрисованы. А сейчас всё так идеально, что немного грустно.
Готовить сегодня совершенно не хочется. Может, просто сделаю себе горячие бутерброды позже или салат.
Решаю заняться делами. Загружаю стиральную машину, протираю сантехнику в ванной, перебираю вещи в шкафчике над раковиной и ещё решаю помыть душевую. Потом я, как говорит молодёжь, забиваю на рутину и устраиваюсь на диване с книгой, которую никак не могу дочитать.
Так проходит ещё пара часов в тишине, и после обеда раздаётся звонок видеодомофона, хотя я вообще-то никого не жду.
Нажимаю на кнопку, экран загорается, и кого же я вижу? У калитки, рядом с припаркованной машиной, стоит Арман. Он должен был прилететь из Атырау только завтра, то есть в воскресенье. Он держит в руках шикарный букет и смотрит прямо в камеру.
— Арман?
— Это я. Открывай, — в динамике раздаётся его глубокий, фантастически красивый голос.
Я нажимаю кнопку, и калитка автоматически открывается. Он входит в тот самый момент, когда я, вылетев во двор, быстро иду к нему, приподнимая подол своего зелёного домашнего платья.
Мы сходимся в одной точке, как два магнита. Я почти налетаю на него, остановившись в последний момент.
— Снова сюрприз? — улыбаюсь, глядя в его глаза.
— Вырвался раньше, — он протягивает мне цветы. — Скучала?
— Да, очень, — отвечаю честно, принимая букет.
— И я, — говорит он тихо, притягивает меня к себе свободной рукой и без предисловий накрывает мои губы своими.
Мы целуемся долго, сладко, как будто не виделись вечность. Я чувствую себя в полной безопасности в его объятиях, понимая, что отношения с надёжным, хорошим, умным и добрым мужчиной — и есть моя реальность. Я хочу, чтобы у нас всё сработало.
Когда мы отрываемся друг от друга, он смотрит на меня с любовью, которую я от него чувствую и которую сама хочу подарить ему. Просто мне нужно ещё немного времени.
— Ты одна? — спрашивает он.
— Все разъехались, — киваю я и, встав на цыпочки, сама целую его, обняв одной рукой за шею.
Я лежу на плече Армана и вожу пальцами по его почти седым волосам на груди. Они жёсткие, чуть вьющиеся, и это такое успокаивающее занятие — просто перебирать их, чувствовать тепло его тела.
— Красиво у тебя, — говорит Арман, оглядывая комнату. — Уютно.
— Я делала пару лет назад ремонт. Всё обновила. Хотелось, чтобы дом задышал по-новому.
Он поворачивает голову, целует меня в макушку.
— Кажется, мы шагнули на ступеньку выше, — замечает он.
Я прикусываю губу, чувствуя, как на сердце теплеет не только от его слов, но и от его ласки, прикосновений, поцелуев.
— Кажется, — шепчу я.
Тело ещё помнит приятные ощущения от нашей близости, когда было так сладко, что хотелось остановить мгновение. Я чуть потягиваюсь, разминая мышцы.
— Хороший день сегодня, — говорю я, касаясь пальцами его щеки. — Ты приехал. Мне нравятся твои сюрпризы.
За окном внезапно гремит гром, и получается это так раскатисто и мощно, что я вздрагиваю.
  
— Только погода подкачала, — усмехаюсь я.
Арман смотрит в сторону окна.
— Как это похоже на Алматы, — говорит он. — Утром солнце, после обеда гром и молния.
— Надеюсь, Алия с друзьями уже ушли из парка.