Останься в моей памяти (СИ)

Она пожимает плечами, но не прогоняет.
Я сажусь рядом, в то время как Алия кладет ладони на веревки и отталкивается ногами, раскачиваясь.
— Хорошие качели, — замечаю я как бы между прочим.
— Мама купила два года назад, — отвечает она.
Обвожу взглядом старые яблони и те качели, что стоят в глубине, — деревянные, самодельные, которые я устанавливал для девчонок много лет назад.
  
— Ты помнишь, как я качал тебя на вон тех качелях? — показываю пальцем.
— Да, — отвечает тихо после недолгого молчания.
— Ты всегда хотела дотянуться до ветки. Помнишь? Подпрыгивала, пыталась схватить листья.
Она не отвечает.
— Ты хочешь в художественную академию поступить? — спрашиваю я.
— Да, планирую.
— Правильно. У тебя талант, — делаю паузу. — Я посмотрел твои работы.
Алия резко поворачивается ко мне.
— Я так и знала, что ты рылся в моих вещах!
— Я не рылся, — качаю головой. — Честно. Я чинил розетку, случайно задел папку на кровати. Она упала, рисунки рассыпались. Я не мог не посмотреть. Прости.
Она все еще колючий маленький ежик, который к себе не подпускает.
— Я хочу сказать, что горжусь тобой, Алия. Ты очень талантлива, и я поддержу тебя.
Она несколько секунд смотрит на меня и затем отводит глаза.
— Спасибо, — говорит тихо.
Мы сидим в тишине. Качели поскрипывают. Где-то на соседском участке лает собака.
— Я хочу все исправить, — признаюсь я. — Знаю, что время вспять не повернуть. Но если бы я мог... я бы очень хотел проснуться и быть таким, как раньше. Тем папой, которым я был для вас.
— Да... раньше ты был лучше.
— Правда? — в горле пересыхает.
— Да, — она смотрит куда-то вдаль. — Когда ты ушел, я очень хотела, чтобы ты вернулся. Чтобы все было как раньше. Жаль, у нас нет маховика времени, как у Гермионы. Мы не можем повернуть время вспять, да?
Я смотрю на свою мудрую не по годам дочь. На этого ребенка, который так быстро вырос и носил в себе не только боль, но и ненависть ко мне.
— Да, — говорю тихо. — Жаль.
  
Глава 35
 
Айла
Родные постепенно разъехались, и дом погрузился в тишину, нарушаемую только звоном посуды на кухне, где девчонки заканчивают уборку.
Я выхожу на крыльцо проводить Хасана. Он стоит на ступеньках, набрасывая пиджак — вечером похолодало.
— Всё прошло отлично, — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Хотя я нисколько не удивлён.
Я слегка улыбаюсь, опираясь плечом о дверной косяк.
— Спасибо. Твоя помощь тоже пригодилась.
— Я мало чем помог, — качает он головой.
Не спорю, но и он не продолжает мысль. Где-то вдалеке слышен шум машин, в саду стрекочут сверчки. Обычный вечер, только внутри почему-то неспокойно.
— Нужно будет теперь подумать о кыз узату, — напоминаю я, чтобы заполнить паузу. — Надо встретиться как-нибудь, обсудить.
— Да, — кивает Хасан. — Как тебе будет удобно. Я подстроюсь.
— Хорошо.
Я уже хочу попрощаться, когда он вдруг поднимается, подходит ко мне ближе, чем следовало бы.
— Хасан...
Но он уже наклоняется и целует меня в щёку. Коротко, легко, почти невесомо. К своему стыду я не отстраняюсь, и сердце реагирует замедленным биением и резким скачком.
— Хасан, это лишнее.
Он отстраняется, и в его глазах — ни капли сожаления.
— Прости, — тем не менее говорит он. — Не смог удержаться.
Лучше промолчать, чем снова дискутировать и доказывать, что мы уже не в том статусе, чтобы так делать.
— Моё такси подъехало, — кивает он в сторону ворот. — Спокойной ночи, Айла.
— Спокойной ночи, — отвечаю я.
Он уходит, не оглядываясь, а я стою на крыльце и смотрю, как его фигура исчезает в темноте. Через минуту слышу, как хлопает дверца машины. Вот и всё.
В доме шумят девочки, надо сходить проконтролировать, но я всё ещё стою, прижав ладони к щекам и глядя на полную луну — такую красивую, волшебную и одинокую.
Глупо. Очень глупо.
Глубоко вздохнув, захожу в дом и закрываю дверь на замок.
Спустя пару часов дом погружается в сон. Девочек уже не слышно — каждая закрылась в своей спальне, и я не исключение. Моя книга, которую я никак не могу дочитать, лежит на тумбочке и ждёт своего звёздного часа. Окна зашторены, в комнате темно — хоть глаз выколи.
Я лежу на кровати с широко открытыми глазами, смотрю в потолок и прокручиваю в голове прошедший день.
Кудалык прошёл идеально. Медина сияла. Гости были довольны. Всё складывается хорошо.
Но почему-то перед глазами снова и снова мелькают эти маленькие столкновения с Хасаном: то на лестнице, то во время обряда, то на крыльце. После семи лет безразличия его снова много в моей жизни.
Я тру ладонью лицо.
— Не надо, Айла, — шепчу во мраке. — Не думай о нём.
Но мысли не слушаются. Они утекают в прошлое, в то время, когда всё было по-другому. Когда мы были вместе. Когда я любила его так, что сердце заходилось.
А потом вдруг вспоминается другое. То, что я давным-давно забросила на чердак. События, при мысли о которых мне всегда не по себе и даже стыдно. Каждый раз, когда я возвращаюсь в ту эру, у меня портится настроение. Но, к сожалению, это было. Как была и наша страсть, секс по телефону и прочие безумства.
Семь лет назад
Я поняла это не сразу. Где-то после Нового года.
Сначала казалось, что просто устала. День длинный, дети, дом, работа, бесконечные заботы, участившиеся ссоры с Хасаном. Мысли только о том, как бы дожить до вечера и не упасть без сил. Я чувствовала, как отдаляется муж, как мы перестали говорить и проводить вместе время.
Но однажды случилось это…
Той ночью, когда я впервые ужаснулась переменам в себе, Хасан потянул меня, как обычно — уверенно, дерзко.
Мы лежали в темноте, лампа на тумбочке не горела, и только золотистая полоска лунного света падала на потолок. Его ладонь заскользила по моей талии, и это было слишком знакомо и привычно.
Я знала каждое его движение наперёд. Думала о том, что сейчас он проведёт рукой по моему бедру, потом притянет ближе, поцелует в шею.
И он всё делал именно так.
Я закрыла глаза. Раньше от одного его прикосновения у меня внутри вспыхивал пожар внизу живота. Мне хотелось к нему. Я тянулась сама, не дожидаясь.
Но в тот самый момент я просто лежала. Не отталкивала, но и не тянулась навстречу.
Хасан поцеловал меня в плечо. Его горячее дыхание обожгло кожу, но привычных мурашек не последовало.
И внезапно меня пронзила странная мысль:
«В последняя время мы всегда делаем одно и то же».
Те же движения, те же прикосновения, те же паузы.
Как будто мы перестали чувствовать друг друга, а просто повторяли давно заученную схему по порядку.
Хасан этого не замечал или просто делал вид, что для него всё так, как раньше. Он был уверен, что знает меня, моё тело и мои реакции.
Но я лежала под ним и думала, как странно устроена близость. Когда-то его руки сводили меня с ума. А теперь я смотрела в темноту и считала секунды.
Не потому, что мне было неприятно. Нет. Просто что-то сильно изменилось.
Я тихо вздохнула, надеясь, что он не услышит. Но он принял мой вздох за стон и прижал к себе ещё крепче.
— Ты такая тихая сегодня, — прошептал он, двигаясь во мне.
Я не ответила, потому что сама испугалась правды.
Я больше не хотела его, как раньше. И хуже всего то, что я не понимала — это временно или между нами уже что-то умерло?
Я закрыла глаза, надеясь, что всё закончится быстрее. Но Хасан вдруг остановился, и его ладонь замерла на моей груди.
— Айла.
— Мм?
Он слегка отстранился, приподнялся на локтях.
— Что случилось?
Открыв глаза, я увидела, как блеснули его глаза во мгле.
  
— Что? — тихо спросила я.
— Ты где сейчас?
— В смысле?
— Ты не здесь.
— Глупости, — попыталась засмеяться, но вышло фальшиво. — Продолжай.
Из его груди вырвался странный рык, а движения стали резче, настойчивее, будто он пытался вернуть что-то, что ускользает. В то же время он начал целовать меня сильнее, жёстче.