Охота на землянку (СИ)

— Слушаю, — на его лице улыбка, он сверкает идеально ровными зубами, приподнимая бокал с красной жидкостью. У землян оно называлось вином, мы же кличем это пойло, которое вызывает на утро жуткую боль, “Кровь землянки”. 
— Господин Ренар, страж отказывается меня пускать на территорию шаттла. Я хотел бы узнать причину. 
— Тарик, мой добрый воин, разве ты не знал, что предательство у нас карается? Я пока не придумал, что именно с тобой сделаю, но что-то точно будет, — он с шумом ставит бокал на стол, развалившись в кресле поудобнее. Страж смотрит в пол, потому что он понимает, что это разговор двоих, но отдать мне рацию не может, такие правила, — Знаешь, когда тебя отправили на Тартессу, предпалогалось, что ты будешь помогать мне, а не землянам? Почему-то вышло совсем наоборот. Разве я мало тебе дал? Разве ты не был самым прославленным воином с медалями и почетом в обществе? Тарик… Я хочу напомнить, что это я сделал тебя лучшим. 
  
Мои челюсти сжимаются со всей силы. Я вырос из обычного стража в великого воина Аресы. И Ренар был таким же мальчишкой, когда мы только познакомились. Росли мы вместе, так как мой отец служил его деду.
Жаль, что сейчас он помнит только свои заслуги. Хотя я думал, что между нами есть дружба, пускай мы и из разных слоев нашей галактики.
— Я не предавал. Я не был уверен в том, что земляне и правда живы. Но они живы. 
— О, — он отмахивается от меня, — Это мне и без тебя известно. Мы с фигуристой земляночкой уже поговорили…. И знаешь, в чем то я тебя понимаю. Губы у этих земных женщин и правда особенные. Теплые и сладкие. 
Внутри меня что-то бухает вниз, а горло сдавливает спазмом. Он не мог… Черт!
Он целовал ее. Мою Айнею. И пускай она не знает, что нравится мне сильно, но это видно было по моим глазам и жестам. И я должен спасти ее, пока не поздно. 
— Не вздумай даже соваться сюда. Я увезу ее на Люмину, оставлю пока рядом с собой, потому что так хочу. Остальных землян уничтожат в ближайшие дни. 
Перед глазами встает болезненные глаза брата Айнеи, его худощавое тело, костлявые руки. Она не простит, если с ним что-то случится. 
— И да, Тарик, если ты думаешь, что спасешь землян, то ты сомневаешься. Гуляй пока, даю тебе волю перед наказанием.
Его лицо резко исчезает, я рвусь снова к шаттлу в порыве злости и отчаяния. 
Страж перехватывает меня, и ему на подмогу прибегает другие стражники, тут же заваливая меня и скручивая руки. 
— Господин Тарик, — один из моих учеников с сожалением качает головой, придерживая меня, — Прошу вас, мы не можем пойти против Президента. Но нам не хочется делать вам больно.
— Тогда сделайте то, что я скажу. Уведите девушку в западное крыло, я заберу ее оттуда. 
— Господин… Не нужно. Мы просим вас, нас лишат головы. У нас семьи и дети. 
Черт. Сукин сын ты, Ренар. 
— Парни, отпускайте, — я выдыхаю, — Я ухожу. Все. Отпустите.
Они отходят на два шага назад, вставая дугой и полностью перекрывая мне обзор на вход в шаттл.
Я поправляю свое обмундирование и меч, следую скорее на старый склад, где тусуются друзья Айнеи. Я должен их предупредить, должен помочь. А потом я заберу ее. Пока не знаю как, но я не отдам ее Ренару. 
Она особенная для меня.
  
Глава 31. Айнея
 
Что происходит… Что-то точно происходит. Своим нутром чувствую, а еще добавить переживания о брате, то совсем тошно. Прикрываю глаза. 
Я уже больше не могу здесь находиться. Эти стены давят, подкидывая воспоминания о Тарике, о Ренаре… Два таких разных и одновременно идентичных эпизода. Однако, они очень сильно отличаются друг друга. Столько отличий, что я наверное даже и не сосчитаю. Руки Тарика отдают нежностью, мужественной нежностью, которая позволяет расслабиться в них. А губы… Касаюсь своих, проводя по очертаниям пальцем, страстные, но осторожные. 
Качаю головой, не представляя, что со мной происходит. За последние дни, я воспроизвела это наверное тысячу раз. И уже устала задаваться вопросом, что это значит. 
И тут же Ренар… Могучий, опасный, с копной светлых волос и вызывающей наглостью в фиолетовых зрачках. Он берет и подчиняет, буквально поглощает твою энергию, вызывая внутри какие-то свои искры. Его губы жесткие и напористые, но тем не менее, я словно уловила на миг какую-то мягкость. 
Господи, гребанная галактика. Кажется я схожу с ума! 
Мне нужно думать как выбраться отсюда, как избавиться от своих оков и конвоиров, как схватить брата в охапку и исчезнуть от всех них подальше… А вместо этого, Айнея? Серьезно?! 
Снова пытаюсь угадать сколько временных периодов прошло после последней встречи с Ренаром… И чует мое сердце, что-то случилось. Он ведь нашел бы способ сообщить передал он лекарства или нет? А может быть он просто-напросто передумал? Или его схватили? 
Главное правило Тартессы — никакой паники.Так почему я сейчас ловлю себя на том, что мое сердцебиение учащенное, а сама я не ищу выходы, а поддаюсь?! 
Встаю с койки, глубоко вдыхая, пора брать все в свои руки. Ренар точно что-то задумал, а вот причастен ли к нему Тарик, стоит только узнать… Но учитывая нашу последнюю встречу с Президентом, сомневаюсь…
Решительно подхожу к двери, тарабаня по ней со всей дури. Жду какой-либо реакции, но пока вокруг лишь тишина.
Нет, кто бы там ни был, вы со мной поговорите!
Снова повторяю движение, добавляя для эффекта ноги. 
— В чем дело?! — спустя минуту слышится голос, что я аж от неожиданности подскакиваю. 
— Я хочу поговорить с вашим главарем! — заявляю, озираясь по стенам и потолку и не зная куда обращаться. 
— Это невозможно, — коротко озвучивает голос, вызывая мое негодование. 
— Почему же?! — раздражение растет и мне плевать на его занятость.
— Заключенные не назначают встречи Президенту, — чеканит голос, на что я буквально рычу. 
Какая там занятость?! Это просто привилегированная задница! Чертово поклонение всея галактики! 
— Тогда доложите ему, что я… — озираюсь по сторонам и замечаю стакан с водой. 
Порываюсь к нему, кидая об стену, и хватаю осколок, не обращая внимания на легкий порез. 
— Убиваю себя! — добавляю последнюю фразу с особым смаком, поднося к своей шее свое оружие. 
Откровенно, я не знаю, что это может значить для инопланетян, но почему-то мне кажется, что последние события очень все изменили. И теперь мне стоит быть готовой ко всему, а особенно к тому, что все вокруг узнают мое происхождение. 
С минуту ничего не происходит, а затем я замечаю, как в моем отсеке загорается какой-то свет. Хмурюсь и немного пячусь, не забывая держать у горла осколок. 
Какой-то мерцающий экран все разрастается прямо в середине комнаты. 
Не понимаю, что это, а потому настороженно смотрю на это. Но в нем ничего не появляется. Только какие-то мерцания, а потом я будто отдаленно вижу фигуру Тарика. 
Подскакиваю ближе, пытаясь разглядеть его снова, но он будто моргнул и исчез. 
— Тарик? — шепчу с гримасой отчаяния. 
Но потом слышу какие-то помехи, будто шум от рации. 
— Ай… — когда слышу начало имени, тут же киваю. 
— Да, да, я слышу! — пытаюсь не кричать, потому что переживаю, что стражи совсем скоро вернуться ко мне с ответом от Президента. 
— С Лимом… порядок, — теряя часть звуков, говорит он, а я выдыхаю, и улыбаюсь. 
Я не знаю видит он меня или нет, но мне хочется, чтобы он почувствовал. 
— Тарик, спасибо… — шепчу я со всей своей возможной благодарностью и искренностью. 
— Тебе… опас…ть, — дальше он что-то отвечает, но я не понимаю…
  
— Что? Я не слышу? Где ты? Почему ты не в шаттле? — закидываю вопросами, когда голограмма, образовавшаяся в комнате, начинает активнее рябить. 
— Бежать…
Последнее, что мне удается распознать, когда резко все исчезает и замолкает. В отсеке становится абсолютно тихо, а я оседаю на кровать, так и держа осколок, залитый собственной кровью, и продолжаю повторять то, что услышала.