Первый Романов (СИ)
— И просто Катя, — не отстает от подруги защитница славного города Сочи.
— Как скажешь, Рита, — принимаю предложенные правила. — И Катя. Для всех вас я Миша
— Миша, — подает голос Андрей, тоже не страдая снобизмом. — Позволь представить тебе моего друга Дениса Юсупова. Денис, это Михаил Романов.
— Забавные знакомства вы заводите, Андрей и Рита, — с усмешкой оглядывает меня Денис, в его прищуренных глазах заметно пренебрежение и недовольство. Но он всё же встает и жмет мне руку.
Юсупов-Юсупов-Юсупов… Этот род тоже состоит в Совете, и если он уступает Воскресенским во влиянии, то совсем немного.
— Своего круга вам уже мало, девушки? — спрашивает Денис, усевшись обратно. — Потянуло на эксперименты?
Причем смотрит он только на Воскресенскую. Вот кто греет его сердце. Интересно, что эти взгляды односторонние, а значит симпатия не взаимна.
— Дени, — вздергивает носик Рита. — Прояви пожалуйста манеры. Мишель, садись к нам, — обольстительно улыбнувшись, девушка пододвигается ближе к Кате. Юсупов сразу хмурится. Дилетант. Совсем не видит, что Воскресенская специально заводит его. Вопрос только зачем? Неужели, решила проверить мою выдержку? Хех, девочка, я таких «богатырей», как Дениска, на завтрак ем. Впрочем, и таких же лисиц, как ты сама.
— Почему бы и не к вам, — пожав плечами, сажусь к Рите, и она специально касается меня обнаженным плечом. Я не теряюсь и в ответ оглаживаю ее по бедру — лишь кончиками пальцев, но Воскресенская вспыхивает и удивленно округляет глаза, а Юсупов, наоборот, сужает.
Тут подбегает официант.
— Кружку мёда, — заказываю, за что удостаиваюсь пораженных взглядов. Что такое? Неужели на Руси уже мёд не в почете? Что же вы пьете? Иноземную брагу? Совсем предков не важите!
— Мм-мёд, господин? — хлопает глазами официант.
— Ты верно расслышал, челядинец. Хмельной мёд с добавленным соком диких ягод, — киваю уверенно, и он нетвердой походкой удаляется к бару.
— Андрей, где вы нашли своего нового друга? — насмешливо смеется Денис. — Случайно, не в былинах?
— Жизнь любого достойного воина и должна напоминать героическую былину, — решаю сам ответить на эту издевку. — Или ты не согласен, Денис?
— Романов, в отличие от Риты я не разрешал «тыкать» в меня, — хмурится он.
— В древности даже к царям общались на «ты», — парирую. — Чем ты лучше русских государей, Юсупов?
— Хотя бы тем, что я жив, а они нет, — язвит парень, нагнувшись вперед.
— Я бы не был так уверен, — широко усмехаюсь.
— Мальчики-мальчики, вы чего⁈ — спохватывается Рита, при этом берет меня за руку, что опять безумно бесит Юсупова. Чертовка играется с ним, а он и ведется, глупый ослик. — Прекратите ругаться. Мы пришли сюда веселиться. Вот я лично хочу танцевать, — и требовательно смотрит на меня.
— Отличная идея, — киваю и, вынув руку из пальцев Воскресенской, протягиваю ее князю в оранжевом платье. — Катя, не станцуешь со мной?
— Можно, — чуть розовеет она, сжимая мою ладонь через Риту, отчего та немного впадает в осадок. Лисичка осталось без завтрака.
Как раз начинается медляк. Я встаю, Катя проходит между столиком и Ритой, и мы отходим с брюнеткой на мини-танцпол. Далеко не убегаем, площадка расположена прямо тут, в центре зала, поэтому я отлично вижу надувшуюся симпатичную моську Риты. Но в одиночестве она сидит недолго, почти сразу ее зовет танцевать Юсупов, что, впрочем, не сильно прибавляет ей радости.
Я же, положив руку на талию Кати, вожу ее по танцполу в такт музыкальным обертонам.
— Тебе непривычно носить платье, — с усмешкой замечаю.
— С чего ты взял? — сразу рычит воительница, как загнанная в угол хищница.
Я смеюсь.
— Мне так показалось, — обвожу взглядом ее достоинства, выгодно подчеркнутые глубоким вырезом. — Но тебе не стоит волноваться. Твою изящность это нисколько не портит.
Она хмурится и отворачивает лицо, но шикарное тело воительницы, наоборот, подается ближе ко мне.
— Ты слишком откровенен, Романов. Это опасно.
— Я люблю опасность, — чуть подавшись, шепчу ей в ушко, от чего оно моментально краснеет. — Особенно красивую опасность.
— Боги, ты неисправим, — пищит она растерянно, посмотрев мне в глаза. — Откуда только ты такой взялся?
— Юсупов уже сказал — из былин, — снова смеюсь, и Катя фыркает, — Теперь мой вопрос. Почему ты надела непривычный наряд?
Она вспыхивает, как мак, отводит янтарные глаза и странным голосом произносит:
— Сам догадайся, раз такой умный.
После танца мы возвращаемся к диванчикам. По дороге я придерживаю Катю за локоть, пара Юсупов-Воскресенская садятся раньше. Рита вынужденно размещается у стены. Я же усаживаю к ней Катю, а сам падаю рядом с князем-защитницей. Такая рокировка тут же вызывает возмущение у Воскресенской:
— Кэт, Мишель — наш общий с тобой мальчик! А ты его себе присвоила! Нечестно!
— Но разве до танцев ты не сидела с ним также одна? — невозмутимо парирует Катя, и барышня вынуждена уступить.
Браво, воительница! Так ее! Смотрю, за время вашей дружбы ты научилась отвечать подруге.
Тем временем официант приносит мне стакан с питейным мёдом. Раздобыли-таки. Я пробую напиток. Уф, неплохо. Холодный, ядреный, на липовом сбраживали. Значит, Русь еще не совсем пропащая! Есть еще что спасать первому царю!
На мобильник приходит сообщение от Ады:
«Меня впустили. Я в общем зале. Убыхов нигде не видно».
Гхм, печаль. Неужели сегодня не день гульбы Заура?
Тут двери распахиваются настежь, и в зал с громким ржачем и гиканьем входит толпа горцев. На дорогих рубашках и клубных пиджаках вышиты золотом орлы и снежные пики. Горцы обнимают хихикающих девиц в открытых платьях и на шпильках.
Вся это толпа заваливается за свободный стол чуть дальше нашего. В зале становится заметно шумнее. И дело не в музыке.
Глава 10
Царь катает шары
Моей компании гости из ближайшего зарубежья совсем не по нраву. Особенно Воскресенской.
— Кто только впускает сюда этих варваров! — всплескивает руками Рита.
— Разве не ваш отец? — спрашиваю, и барышня удивленно на меня смотрит. — Я слышал, Совет имеет торговые отношения с убыхскими родами.
— Есть такое, — нехотя признает Андрей. Видимо, ему самому это не по нраву.
— Какая разница, кто с кем там торгует, — бурчит Рита. — Здесь проводит время высший свет города, а эти горцы совсем не умеют себя вести! Они же ржут как мулы!
— Раз Фиратам Совет дал такое право, мы ничего не можем с этим поделать, — замечает Юсупов. — Пока они не перейдут черты.
— Какой черты? Они уже насиловали девушек, — сухо чеканит Катя. — Да из этого клуба как раз уводили и насиловали.
— Разве есть доказательства? — спрашивает Андрей. — Бульварные новостные ленты не в счет. Желтые газеты пишут много вранья. Если им верить, то мой отец вообще по ночам убивает младенцев.
Отчасти это правда. Героиновой иглой Евгений Воскресенский погубил многих людей, в том числе и младенцев.
— Косвенных доказательств полно, — Катя хмурится. — Просто кто-то не хочет принимать их к сведению. Хотя бы нужно провести расследование, вы так не считаете?
— Зачем? То были всего лишь простолюдинки, — отмахивается Юсупов.
— А простолюдинки, по-твоему, не люди⁈ — вскидывается Катя. И ее яростный настрой мне сильно импонирует. — Разве так аристократы должны относиться к безродным⁈
Юсупов что-то ей отвечает в своей змеиной манере. Но я уже не слушаю — отправляю сообщение Аде:
«Фираты в вип-зале. Следи за выходом».
«Есть»
— Хватит про Фиратов! Мишель, теперь ты танцуешь со мной! — заявляет Рита, поднимаясь. Я лишь пожимаю плечами. Пока кавказцы не соберутся на выход, мне все равно нечего делать, кроме как попеременно обниматься с барышнями на танцполе.
Во время танца с Воскресенской замечаю, как пара убыхов жадно смотрят на соблазнительную фигуру моей напарницы. Среди этих двух узнаю Заура. Младшенький, любимый сын Даура, главы клана «орла». Еще безбородый, а уже насильник.