Первый Романов (СИ)
— Вы мерзкий грязный тип, Романов! — возникает передо мной молодец старше лет на пять моего нынешнего тела. На поясе висит славянский одноручник. — За обиду Прасковьи Ивановны я требую от вас извинений! Но не словесных — здесь никакими словами не искупить ущерб чести юной девы! Извиняться вы будете собственной кровью! Я, Баранчиков Федор, вызываю вас!
— Лады, — зевнув, пожимаю плечами. — Деремся на…- бросаю взгляд на меч парня: широкий клинок, на ножнах сияют серебряные насечки. Дорогая побрякушка, наверняка, укрепленная магией. — На клинках, пускай. А где и когда?
— Сейчас же, — Баранчикову не терпится очистить имя разобиженной Прасковьи Ивановны. — Здесь. Если Виктор Емельянович не против.
Тресни Навь! Первый мой бал и сразу же дуэль! Это время не такое уж и тухлое! Мне нравится!
Я вежливо киваю, чтобы не дай бог не спугнуть этого смертника:
— Меня устраивает, сударь.
Глава 7
Царь учит салаг
Все оглядываются в поисках хозяина вечера. Но Трубецкого нигде нет. Куда-то делся председатель Совета. Может, на пару с Штольбергским уединился пить коньяк, граф тоже запропастился. За главу рода выступает старший сын Антип.
— На чём дуэль? — задумчиво оглядывает он нас с Баранчиковым.
— На клинках, — тут же отвечаю.
— А, тогда можно прямо здесь, — расслабляется Антип. — Посреди зала, слуги сейчас очистят место, — он щелкает официанты, и те тут же забегали.
Пока идут приготовления, я подхожу к Антипу.
— Антип Викторович, могу вас попросить принести мне с кухни хотя бы парочку ножей?
Тот удивленно уставился на меня:
— Ножи? У вас же дуэль на мечах.
— Не на мечах, а на клинках, — поясняю важный нюанс. — У ножей тоже есть клинки, только маленькие.
Ну не додумался я взять меч на прием, хоть и воин, но ничего, зато выйдет эпатажно. Следует удивленное покачивание головой Антипа, а затем он кивает:
— Да, хорошо, ножи будут, распоряжусь. Только помогут ли они против меча-то?
— Увидите на дуэли, Антип Викторович. Благодарю, — я отхожу в сторонку. Ко мне тут же подбегает Радмила со стариком.
— Романов! Опять ты что-то устроил! — проворчал старик Лазарев.
— Господин, будут распоряжения? — обеспокоенно спрашивает блондинка.
— Будут, — подумав, серьезно отвечаю, и она тут же с готовностью подается вперед. — Расслабиться и получать удовольствие от зрелищного боя, — легонько щелкаю ее по носику. — Господин себя в обиду не даст, тем более какому-то юнцу.
Радмила выдыхает с облегчением и улыбается.
— Романов, ты бы убавил пыл, — со столы недосягаемых столов подходят Катя с Ритой. — Этот юнец обучен великолепно сражаться. Федя — умелый фехтовальщик. Не стоило тебе выбирать мечи.
— Даже так? — равнодушно приподнимаю одну бровь.
— Катя права. — Лучистое солнышко Рита часто-часто кивает, подтверждая слова подруги. — Баранчиков — претендент на должность князя. Весьма перспективный юноша. Мастер. Воздушник. И уже получил сертификат Центра.
Провалитесь все духи Нави! Что еще за сертификат⁈ Надо потом всё об этом узнать. Насчет должности князя у меня намечаются свои мыслишки. Совет управляет всем Сочи, а значит, нужно к нему держаться поближе.
Вообще с этими князьями интересная ситуация. В развалившейся Империи многие города договорились решать споры между собой по дуэльным правилам. То есть каждая сторона конфликта выставляет по могучему воину, затем они бьются между собой, кто победит — за тем и правда. Такого воина называют князь-защитник. Его обязанность — защищать свой город за жалование. Подход в целом прагматичный, ибо позволяет не обескровить всю дружину города, когда возникает спор с соседями по какой-нибудь чепухе, навроде, чья мельницы на границе.
Увидев, как я задумался, обе барышни смотрят на меня с безграничным сочувствием. В глазках море жалости. Только Радмила и старик понимают, что безбашенный Романов печется точно не о предстоящем поединке, а о какой-нибудь чепухе типа рулетиков с ветчиной. Эх, рулетики.
— Кто твой секундант? — хмуро спрашивает князь-защитница.
— Никто. — Честный ответ.
— Я буду, — безапелляционно заявляет Катя, уперев руки в бока.
— Пожалуйста, — пожимаю плечами. Пускай белобрысый князь еще позлится, мне не жалко.
Между тем судьей решил выступить Казимир Воронов. Запах подставы буквально витает в воздухе. Но я не в обиде. Ведь теперь точно знаю, что Воскресенский пытается снова сжить меня на тот свет.
— Секунданты, подойдите! — подзывает Катю старик Казимир.
Я придерживаю двинувшуюся девушку за руку, она удивленно оборачивается. Мы стоим совсем близко, я чувствую приятный запах девушки.
— Сражаемся на клинках. На любых, не только мечи.
— Поняла, — кивает воительница, хотя по глазам видно — ничего она не поняла.
Катя уходит, а мне приносят поднос с ножами. Ого, целый десяток прокатных изделий из стали. Я беру один, кручу в пальцах. Баланс неплохой. Железо качественное. Жалко, что заточка острая, у метательных ножей это лишнее, но чай не порежусь при броске.
Выбираю пять небольших ножиков. Пять минут уходит на зарядку биокинетикой. Теперь сталь еще прочнее.
— Дуэлянты, встать на арену! — гаркает главный «ворон».
Официанты огородили лентами центр зала, и зрители уже столпились вокруг импровизированной арены, переговариваясь и обсуждая. В принципе обсуждают только одну вещь — сразу ли кокнут щенка Романова или он успеет немного побегать от меча отважного Баранчикова. Даже ставок не делают. Исход поединка всем и так будто бы известен.
Баранчиков стоит с обнаженным мечом. В свете ламп клинок сияют чистотой и четким рисунком булатной стали. Когда я наклоняюсь под лентой и вступаю на арену, в зале раздаются сдержанные смешки.
— Романов даже без меча!
— Что это⁈ Ножи для овощей⁈
— Клоунада! Даже секунды не продержится!
В каждой руке у меня по небольшому ножу. Еще три убраны в карман смокинга. Баранчиков с усмешкой смотрит на меня:
— Может, стоит выбрать рукопашку? Еще не поздно перевыбрать…
— Поздно! — Казимир хрипло гаркает, как ворона. — С секундантами уже обговорены правила. Екатерина подтвердила клинки. Либо так, либо никак, и тогда отказавшемуся драться несмываемый позор! — запугивает он нас, как ягнят.
— Так-так, — не спорю. — Меня устраивает.
— Отлично, — ухмыляется седобородый Воронов, глянув на меня, как на смертника. — Итак, правила, господа. Сражаетесь мечом и ножами. Разрешены рукопашные приемы. Не разрешается применять магию для атаки — только для защиты. — Ну везде поднасрали, скоты. Я — маг духов и не могу формировать стихийную защиту в отличие от Баранчикова. Впрочем, самую большую кучу в итоге сделают они сами.
— Проигрывает тот, кто сдается, — продолжает Казимир. — Или первым проливает свою кровь. Бой начинается со слов «в бой!». Готовы, поединщики?
— Да, — Федя делает пробный взмах. Судя, по стойке он намерен с одного удара снести мне голову.
— Готов, — киваю.
— В бой! — рявкает Казимир, отступая спиной к ленте.
Федя сразу рвется на сближение. С первым же шагом его тело окутывает стихийный доспех. Выглядит это, как десятки маленьких ветряных воронок. Лица и одежды не видно под бурлящими мини-смерчами. Правда, Мастер.
Но ближний бой не входит в мои планы. Пока не входит.
Швырнув два ножа, я отталкиваюсь от земли. Заднее сальто. Кувырок в воздухе. В полете еще три ножа сами выпадают из кармана в руки. Докидываю два в Федю и только тогда приземляюсь. Три метра между нами расширяются до пяти. В том числе потому что остановился сам Федя. Со звоном отскочившие от доспехов клинки еще не упали, а я бросаю третий — прямо в узел Родник на голове. И стихийный доспех померк.
Зрители ахнули.
Ха! Я древний царь. Я пожил много. Я видел, как образовывались первые магические школы. Мне приходилось общаться с их основателями. Так вот у воздушников есть несколько основополагающих школ, хоть сами они, может, не помнят о них. Доспех Баранчикова я сразу узнал. Вязь Резникова. Прочный, крепкий, в упор выдержит пулеметную очередь и массированный обстрел. Но если почти разом ударить по пяти узлам-«колодцам», доспех разлетится в клочья. Кстати, ударить тоже нужно мощно — с силой крепостного тарана. Заряженные биокинетикой ножи в самый раз.