Герои Империи (сборник)

— Это вы меня простите, — откликнулся Ферштолен, убирая кинжал в ножны. — Времена нынче нелегкие.
Тохфель подошел ближе, вставая рядом.
— Не переживайте. Нам остается лишь надеяться, что теперь ситуация наладилась.
— Не слышу в вашем голосе уверенности.
— Я по натуре своей осторожен.
— Я заметил.
Тохфель печально улыбнулся. Несколько минут они с Ферштоленом стояли, наблюдая, как внизу, на улицах, кипит жизнь. Да и река теперь как будто слегка ожила — там, где не было ничего, кроме стоячей воды, теперь покачивалось несколько барж с товарами. На полное возобновление торговли понадобится некоторое время, но корабль-другой — уже неплохое начало.
  
— Я чувствую, что и сам отчасти виноват в том, что случилось, — сознался Тохфель, и Ферштолен вопросительно поднял бровь. — Это ведь я вызвал Хельборга из Нульна.
— Если мне не изменяет память, это я посоветовал вам его позвать.
— Даже если и так.
Ферштолен отмахнулся. В последние дни, кажется, весь Аверхейм занимался самокопанием.
— Вы ведь не знали, какую роль он играет в происходящем. И никто из нас не знал. О мотивах Хельборга догадывался только Шварцхельм, но в тот момент я списал его догадки на… профессиональную конкуренцию. Возможно, он разглядел то, что оказалось не под силу увидеть всем нам. Впрочем, даже он теперь сомневается в себе.
Тохфель взглянул вниз на каменную балюстраду. Как и большая часть архитектуры Авербурга, та перенесла сражение без потерь. Много людей погибло, но город остался цел.
— Охотники на ведьм завершили расследование. Все предатели на допросах назвали имя Хельборга. Так что у Шварцхельма нет поводов для сомнений.
— Хорошо, — ответил Ферштолен. — Я уверен, что храмовники подошли к вопросу со всем тщанием. А значит, коронация уже не за горами.
— Это так. Подготовка уже ведется.
— А вы, похоже, и этому не очень-то рады.
Тохфель пожал плечами.
— Все прошло не так, как я хотел. Но что сделано, то сделано. Трагедии удалось избежать. Полагаю, мы с Гросслихом сумеем сработаться.
— Вот и славно. — Ферштолен кивнул. — В нем нет ни капли благородной крови, что бы он там ни утверждал, однако он сумел пробиться. — Питер улыбнулся. — Он поскакал прямо к Хельборгу. Видит Верена, это настоящая храбрость. Он ведь так и не простил меня за то, что я заставил его повернуть, хотя это спасло ему жизнь.
Тохфель не стал улыбаться в ответ.
— Я надеюсь, что впредь подобных вещей не повторится. Аверланд трещит по швам. Нам нужен лидер, способный править, а не полевой командир.
— У Гросслиха есть советники вроде Ференца Альптраума и ему подобных. Это весьма могучий союз.
— А вы давно видели Альптраума?
Ферштолен задумался. Сейчас, когда Тохфель об этом заговорил, Питер понял, что не видел Ференца давно — прямо сказать, с тех самых пор, как отправился на бой на Формейстерплац.
— Он что, покинул город?
— Я не знаю. И никто не знает. Точно так же никто не знает, куда делся Ахендорфер, мой архивариус.
— А когда вы его видели в последний раз?
— Ровно перед тем, как Альптраум захватил крепость. И он вел себя… странно.
Ферштолен внимательно взглянул на Тохфеля. На что тот пытался намекнуть? Не похоже было, что у него имелись собственные тайные замыслы.
— О чем вы говорите, штатгальтер? Мне стоит начать беспокоиться?
Тохфель пожал плечами.
— Пожалуй, вам и без того хватает интриг, и мне бы не хотелось лишний раз сыпать соль на раны. Но я подумал, что вам следует узнать об этом.
— Благодарю. Я постараюсь выяснить подробности, — ответил Ферштолен и тут же сообразил, что у него ничего не выйдет. Он начисто лишился всякого прикрытия — все оставшиеся в Аверхейме участники действа теперь знали, кто он такой, чем занимается и на кого работает. Теперь он сможет выступать только в качестве мальчика на побегушках у Шварцхельма. Все нераскрытые секреты — если таковые еще остались — придется выяснять кому-нибудь другому.
— Я должен идти, — сообщил Тохфель.
— Подготовка к коронации, — понимающе кивнул Ферштолен. — Вам не позавидуешь.
Штатгальтер удалился, и Питер снова остался один. Налетевший ветерок взъерошил его волосы. Некоторое время советник молча наблюдал, как блестит на солнце Авер. Все стало так, как и должно быть. Порученное им со Шварцхельмом задание подходило к завершению, вопрос с престолонаследием решен. Когда они покинут Аверхейм, власть останется в надежных руках нового курфюрста.
Ферштолен имел полное право быть довольным. Даже радостным. Однако он больше не умел особенно радоваться — с тех пор, как умерла Леонора. Даже в минуты триумфа его разум продолжал просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед, выискивая потенциальные опасности, тревожась из-за возможных потерь. Ферштолен и сам не радовался этой своей особенности, но поделать с ней ничего не мог, как не мог и изменить прошлое.
Шварцхельм намеревался уехать после коронации — он хотел лично рассказать императору о предательстве Хельборга, а Ферштолену поручил остаться и приглядывать за восстановлением порядка. Впереди ждало немало работы. Следовало сообщить последние новости войску Блоха. Выследить Лейтдорфа и Натасью. Снова обезопасить дороги. Работа ждала интересная. Трудная. В обычное время Ферштолен обеими руками ухватился бы за такую возможность лично проследить за каждой мелочью.
Но только не в этот раз. После всего произошедшего его уже тошнило от Аверхейма. Чувство долга ни за что не позволило бы Питеру признаться в этом, однако он возненавидел это место. Чем быстрее он сможет вернуться в Альтдорф, тем лучше.
Он еще немного постоял, глядя на город, а затем направился прочь, обратно в крепость. Терраса снова опустела, и по ней гулял лишь холодный восточный ветер. Он не приносил с собой привкуса скверны — но и утешения тоже.
Как и в прошлый раз, когда Шварцхельм только прибыл в Авербург, парадный зал крепости наполнился людьми. Наряды, конечно, теперь были далеко не такими богатыми, но, учитывая события прошедших дней, благородные горожане сделали все, что могли, чтобы выглядеть достойно. И если чьи-то шелка оказывались наспех заштопаны, а некоторые драгоценности, украшавшие шеи придворных дам, не так уж хорошо начищены, остальные гости старательно этого не замечали. В глазах собравшихся дворян читалось облегчение. Многие из них совсем недавно смогли вернуться в роскошные городские особняки после того, как сбежали в загородные поместья. Теперь им вовсе не хотелось, чтобы беспорядки, заставившие их покинуть город, начались снова.
Парадный зал украшали знамена с символикой Аверланда — по большей части в геральдических цветах провинции, черном и желтом, со стилизованным изображением солнца, унаследованного от развалившегося Солландского княжества. Встречались здесь и знамена благородных родов, и привычные кометы, и имперские орлы, грифоны и львы. Присутствовал среди них и герб Альптраумов, хотя Ферштолен так и не увидел в толпе гостей Ференца.
Ряды знамен пополнились и еще одним — недавно принятым боевым стягом династии Гросслихов, броским и безвкусным: голова черного вепря, окруженная золотыми лавровыми листьями, на кроваво-красном поле. Сразу становилось понятно, что нового курфюрста выбрали отнюдь не за тонкий художественный вкус. Впрочем, если ему хочется именно такой герб — пусть носит. Ни одного курфюрста пока не свергли за дурацкое знамя.
Время шло, и толпа потихоньку теряла терпение. После того как отсюда убрали всю атрибутику охотников на ведьм, в парадный зал снова беспрепятственно полился солнечный свет. Яркие лучи проникали сквозь высокие окна-бифории, и при таком скоплении народа очень быстро стало жарко. Ферштолен почувствовал, как у него вспотела шея, и слегка расстегнул воротник. Гросслих заставлял всех ждать — видимо, он все-таки научился некоторым уловкам. Например, поздно являться и рано уходить.
  
Ферштолен покосился на двойные двери. Те старательно охранялись. Личная гвардия Гросслиха, облаченная в те же броские цвета, выстроилась в три ряда у выхода. Лейтдорфа до сих пор не отыскали, и никто не желал рисковать понапрасну. Ферштолен знал, что сотни солдат Гросслиха прочесывали коридоры Авербурга даже теперь, когда вот-вот начнется церемония.