Герои Империи (сборник)

Когда рыцари отступили, Котел целиком заполонили звери. Не встречая сопротивления, орда рассеялась по всей равнине. Из относительно безопасных укрытий Бастиона это выглядело так, будто вся чаша заполнилась воющими тушами, а из леса продолжали прибывать все новые и новые. Юрких собакоголовых тварей потеснили массивные горы, выбравшиеся из чащи, и теперь они шагали впереди всех, заходясь ревом и мычанием. Звери тащили с собой многочисленные потрепанные знамена, все как одно украшенные грубым символом Хаоса. Немногие люди, оказавшиеся достаточно невезучими, чтобы угодить в лапы орды, теперь болтались распятыми на деревянных рамах в руках у массивных зверей-знаменосцев. Даже с наблюдательных позиций на скалах можно было разглядеть, что бедолаги все еще живы.
  
Вернувшись на вершину Бастиона, Людвиг Шварцхельм, еще не успевший толком отдышаться, взобрался на узкий выступ, наблюдая за приближением противника. Кругом по-прежнему царил сумрак, но рыцарь достаточно ясно видел тысячи воинов-зверолюдов. Их было гораздо больше, чем обещала разведка, — донесения оказались неточными. Кампания грозила закончиться разгромом.
Группен, стоявший рядом, разглядывал приближающуюся орду сквозь монокль.
— Даже с учетом Рейксгвардии нам придется туго.
Шварцхельм не ответил, дожидаясь, пока сердце перестанет бешено стучать. Отсутствие Хельборга опасно ослабляло его армию — сейчас бойцов насчитывалось вдвое меньше запланированного. Что могло задержать маршала? При всех своих поистине выдающихся боевых качествах порой Курт вел себя удручающе непредсказуемо.
Хватит об этом. Он не появится здесь. Даже если попытается — дорога уже полна врагами, и через нее не пробиться.
— Грюнвальда удалось спасти? — спросил Шварцхельм, глядя, как зверолюды кишат на равнине внизу.
— Да, — откликнулся Группен. — Он выживет. Однако половина его войска погибла.
Людвиг кивнул.
— А что насчет того капитана алебардщиков?
— Его фамилия Блох. Он тоже поправится. — Комтур в кои-то веки позволил себе улыбнуться. — Мои бойцы сообщили, что он рвется обратно на передовую.
— Пустите его, если он все еще в состоянии держать алебарду. И если он выживет, приведете его ко мне.
— Хорошо.
Между тем беснующиеся, завывающие твари что-то затеяли — их хаотичные движения начали приобретать отчетливую схему.
— Что они делают? — спросил Группен, и в его хриплом голосе заскользили нотки раздражения. Ему не терпелось снова заняться делом.
В этот момент раздался какой-то звук. Нестройные завывания переросли в новую песнь.
Ра-а-а-грм-м.
— Они ждут своего чемпиона, — пояснил Шварцхельм. Его взгляд оставался холодным, а лицо — спокойным. Усталость после выезда сменилась угрюмой невозмутимостью. — Ты же не думаешь, что такое полчище собралось само по себе? Он скоро придет сюда.
Грохот барабанов по всему Котлу стал еще отчаяннее, а над северным краем снова зарокотал гром и засверкали молнии. Даже стихия готовилась к финальному столкновению. Дождь рекой лил со скалы, стекая под ноги зверям, дожидавшимся внизу.
Ра-а-а-грм-м.
— Их штандарты на расстоянии выстрела, — заметил Шварцхельм. — Прикажите лучникам подстрелить распятых людей. По крайней мере, мы хотя бы подарим им быструю смерть. А дальше передай капитанам — пусть начинают возводить заграждения. Ждать осталось недолго.
Отсалютовав в ответ, Группен ушел, и Людвиг, оставшись в одиночестве, продолжил наблюдать, молчаливый и неподвижный, как надгробная статуя.
Ра-а-а-грм-м. Всеобщее пение стало громче, заглушая все, кроме барабанов.
— Ты придешь, — прошептал Защитник императора. — Ты обязан выйти против меня. А там посмотрим, кто кого.
Ферштолен отвел в сторону полог лекарского шатра и, пригнувшись, шагнул внутрь, стараясь ничего не задеть алебардой, которую притащил для Блоха. Внутри почти никого не было, и дюжина деревянных настилов, выстроившихся в два узких ряда, пустовала. Конечно, для раненых со всей армии их ни за что не хватило бы, но они и предназначались только для офицеров. Это для таких людей, как Группен или Тьерхоф, окажись те ранены, вскрывались бы драгоценные сосуды с бальзамом и святой водой. Остальным предстояло уповать на удачу в других шатрах, не настолько богато снабжаемых.
— Отпустите меня, Морр вас всех раздери!
Ферштолен улыбнулся. К капитану Блоху вернулся голос. И характер. Маркуса достал гор, но Ферштолен подозревал, что рана оказалась не настолько тяжелой, чтобы не дать капитану вернуться на передовую.
Маркус отыскался в дальнем конце шатра, отбивающийся от штатного лекаря и двух сестер Шалльи.
— Можете отпустить этого человека, — заявил Ферштолен, демонстрируя лекарю печать Шварцхельма. Капитана тут же выпустили, и он с трудом поднялся на ноги.
Лекарь — пожилой мужчина, лысый и курносый, — покачал, головой.
— Мне велели держать его здесь, советник. Он получил тяжелый удар.
— Ты сейчас удар потяжелее получишь, — прорычал Блох, и сестры отступили подальше.
— Идемте, — позвал Ферштолен, протягивая ему алебарду. — Ваше место не здесь.
Блох, все еще ворча, направился к выходу следом за Питером.
— Я бы и сам справился с этими пиявками, — буркнул он, — нечего меня за ручку водить, как дитя малое.
— Они бы вам дали сонного корня, и вы бы пропустили все веселье, — откликнулся Ферштолен, — к тому же я в каком-то смысле ответственен за ваше ранение. Я попросил вас поискать Грюнвальда, и из-за этого вы пострадали.
Блох фыркнул. Его все еще пошатывало, а лицо оставалось бледным.
— Как там обстановка?
Лекарский шатер располагался почти на самой вершине Бастиона, далеко от передовой, под укрытием высоких каменных стен. Стоило Питеру и Маркусу обогнуть базальтовую колонну, глянцевую от дождя, как разворачивающееся внизу действо предстало их глазам во всей своей пугающей красе.
Котел сплошь кишел зверями — их собралось по меньшей мере несколько тысяч. Возможно, десятки тысяч. Барабаны грохотали в унисон, образуя мерный зловещий мотив. Это был не просто бездумный стук, как прежде, — теперь во всей орде чувствовалась странная целеустремленность, и Ферштолен видел, как звери раскачиваются в такт ритмичному грохоту. Бастион окружили. Осадили.
Повсюду слышалось пение, повторяющееся снова и снова, резонирующее сквозь камень под ногами, наполняющее воздух.
Ра-а-а-грм-м. Ра-а-а-грм-м.
При всей внешней черствости капитана увиденное явно потрясло его. Не стоило ждать ни просвета, ни передышки — весь Котел захлестнула сплошная волна звериной ярости.
— Как думаете, что это значит? — спросил Маркус,
— Это имя их чемпиона, — ответил Ферштолен, спокойно наблюдая за зверолюдами. — Нам отсюда не видно, но в лесу должны орудовать шаманы. Они что-то готовят. Очень скоро все прояснится.
— Ну, хорошо, если так. — Блох покачал головой.
Внизу неожиданно воцарилось оживление. Звери из передних рядов, бродившие у подножия Бастиона, но не торопившиеся приближаться, неожиданно принялись карабкаться вверх по пологим склонам. Их топот, рев и пение сменились дружным яростным рыком. Они волной набросились на линии обороны, пробиваясь через заграждения.
— Я должен находиться рядом со своими бойцами, — заявил Блох, двумя руками сжимая алебарду. Его взгляд словно прояснился в предчувствии грядущей схватки. — А вам куда нужно?
Ферштолен спокойно перезарядил пистолет.
— Я подумал, что мог бы отправиться с вами, если позволите.
Блох на мгновение задумался — идея его явно не вдохновила. С нижних террас донесся шум боя. Ферштолен прекрасно понимал, отчего капитан колеблется: Блох понятия не имел, кто Питер такой и почему Шварцхельм позволяет ему столь многое. Никто из солдат этого не знал, хотя некоторые и догадывались. В глазах большинства из них Питер выглядел мутным командирским прихвостнем, волею случая угодившим в серьезную военную кампанию.