Герои Империи (сборник)

Потом он увидел другой источник света. Впереди, в зале, в каких-то двадцати ярдах. Сердце штатгальтера екнуло. Возможно, кому-то из архивариусов пришла в голову та же идея — в подобные беспокойные времена могло случиться что угодно. Тохфель пожалел, что не взял с собой нож или палку, хоть что-нибудь, чем можно обороняться. Факел в руке показался слишком легким и на роль оружия не годился.
  
Тохфель судорожно сглотнул.
— Ахендорфер? — позвал он, и эхо словно в насмешку подхватило его голос, разнесло по пустым залам. Послышался хлопок судорожно закрываемой книги, свет слегка потускнел. Тохфель бросился в зал, высоко поднимая факел и стараясь разогнать окружающий его полумрак.
Послышался и другой шум — как будто кто-то спешно пытался что-то передвинуть. А затем из темноты проема показалось знакомое лицо.
— Ахендорфер! — воскликнул Тохфель с облегчением. Сердце по-прежнему отчаянно колотилось. — Матерь Зигмарова, как ты меня напугал!
Архивариус выглядел ужасно. Его пепельно-серое лицо исказилось от страха, а лоб блестел от испарины. Ахендорфер попытался заново зажечь погасший факел, и Тохфель заметил, как у него трясутся руки.
— Простите меня, штатгальтер, — пробормотал архивариус, неловко щелкая огнивом. Его голос звучал хрипло и натянуто, словно при жестокой простуде.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Тохфель, держа факел высоко, чтобы осветить всю тесную комнатушку. Здесь хранились совсем уж старые записи, и штатгальтер не мог припомнить, заходил ли он вообще хоть раз в эту часть библиотеки лично. Воздух тут был сырой и затхлый.
Ахендорфер старательно отводил глаза и дышал с явным трудом. Он наконец-то сумел совладать с огнивом, и оранжевый свет пламени окутал его мрачным ореолом.
— Я мог бы спросить у вас то же самое.
Тохфель смерил архивариуса внимательным взглядом. Глаза Ахендорфера казались странными, словно он что-то принимал. Точно не корень счастья — подобным развлекались только уличные отбросы. Тохфель снова забеспокоился. Почему Ахендорфер так смотрел на него?
— Уриенс? — Штатгальтер практически машинально отступил на шаг назад, с каждым мгновением чувствуя себя все менее уютно. — С тобой все в порядке?
Ахендорфер подошел к нему. Глаза архивариуса сверкали в свете факела — он выглядел так, словно пытался подобрать нужные слова, как мальчишка, пойманный за воровством меда из кладовки и теперь судорожно выдумывающий оправдания. Тохфель покрепче сжал факел. Он собирался воспользоваться им, если понадобится.
Ахендорфер посмотрел на штатгальтера. Его лицо исказили страдания.
— Прости меня, Дагоберт, — проговорил он. — За все.
В этот момент позади раздался грохот, и основной зал библиотеки залило ярким светом. Архивариус в панике попятился, стараясь скрыться от чужих глаз. Тохфеля, напротив, обрадовало вмешательство, и он обернулся, чтобы посмотреть, кто там.
В библиотеку ввалился целый отряд людей с факелами, и вскоре в зале не осталось ни одного темного уголка. Тохфель с тревогой наблюдал, как нежданные гости расходятся по архиву — здесь же достаточно малейшей искры…
— Осторожнее! — крикнул он, сам понимая, как жалко это прозвучало. Инстинкты чиновника брали верх даже в такие тяжелые времена.
— Не волнуйтесь, штатгальтер, — откликнулся знакомый голос, и один из визитеров подошел ближе, в круг света от факела Тохфеля. На этом человеке тоже был доспех, но он выглядел скорее церемониальным, чем боевым. Нагрудник украшал герб Альптраумов — восстающий лев, окруженный ветвями лавра.
Рыцарь снял шлем, и Тохфель увидел перед собой худощавое лицо Ференца Альптраума.
— Вы, конечно же, пришли сюда, чтобы позаботиться о сохранности документов о престолонаследии, — проговорил он, широко улыбаясь. В неверном свете пламени эта улыбка больше походила на гримасу. — Я рад, что явился именно сейчас. Теперь мои люди смогут вам помочь.
Тохфель не знал, радоваться или бояться. Куда ускользнул Ахендорфер? Да и что на него нашло вообще? За что он просил прощения?
— Значит, я теперь ваш пленник? — уточнил штатгальтер, стараясь держаться как можно достойнее.
— Разве что вы сами, этого захотите. С вашей стороны было глупо пытаться не пропустить нас в Авербург, однако я не в обиде. Кровь почти не пролилась. Скажите спасибо, что первыми сюда пришли мы, а не Лейтдорф. Вам стоит кое-что о нем узнать.
Тохфель почувствовал, как его настроение стремительно портится. Победивший всегда норовит облить проигравшего грязью. Конечно же, сторонники Гросслиха обнаружили какие-то «темные секреты» своих противников. Тохфель не собирался верить ни единому слову Ференца. Он слишком стар для подобных игр.
— Оставьте ваши речи при себе, герр Альптраум. Насколько я понимаю, вы — узурпатор и предатель Аверланда. Когда закон будет восстановлен, я не премину засвидетельствовать это.
Ференц рассмеялся, и его смех отдался под сводами зала.
— Как благородно. Буду иметь в виду. Но сейчас вам придется пройти со мной. Нам нужно кое-что обсудить, неважно, хотите вы этого или нет.
Пока он говорил, двое солдат аккуратно подошли к стюарду с двух сторон. В их руках, помимо факелов, блестели обнаженные мечи. Тохфель наконец понял, в какой опасности оказался. Он мигом растерял всякую храбрость.
— В Аверхейме по-прежнему действуют законы, — заявил он, но его голос дрожал от страха. — Вы не посмеете на меня напасть. Я по-прежнему являюсь штатгальтером.
Альптраум шагнул ближе, не переставая улыбаться. В этой улыбке чувствовалось лукавство — но не угроза.
— О, никто не думает нарушать законы, штатгальтер. Можете не переживать за свою шкуру. Это мирная передача власти. Вы нужны мне, чтобы провести все процедуры как положено. — Он с интересом огляделся по сторонам. — Однако я уверен, что вы и сами прекрасно знаете, что в последние несколько месяцев сюда попадали ошибочные документы. Эту коллекцию не помешает слегка перетряхнуть и выкинуть лишнее. Мы будем аккуратны. Очень аккуратны.
Тохфель с горечью понял, что проиграл. Он пришел слишком поздно. Если бы он отправился в архив хотя бы на час раньше, то сумел бы спасти хоть что-то. Теперь же всё кончено. Официальной версией событий станет версия Гросслиха, а все остальное уничтожат.
— Ну, раз вы так говорите, — пробормотал штатгальтер.
— А сейчас вы отправитесь с моими людьми, — продолжил Ференц, — покажете им ваши личные архивы, и я тоже на них взгляну. А затем продолжите выполнять свои обязанности, уже под моим началом. И если поведете себя благоразумно, то сохраните прежнее положение, герр Тохфель. Вернетесь за свой стол и продолжите перебирать бумажки. И все будет хорошо.
Тохфель смерил Ференца взглядом, пытаясь понять, можно ли ему верить. На самом деле, это не имело особого значения — штатгальтер все равно не мог ничего изменить. Тщеславная попытка удержать Авербург полностью провалилась.
— Как скажете — так и будет, — согласился он с глубоким унынием и вместе с солдатами Альптраума поплелся к выходу из библиотеки. Ференц напоследок огляделся по сторонам и вышел следом, оставив двоих бойцов на карауле у дверей.
Яркие факелы унесли, и архив снова утонул в кромешной темноте. Гулкое эхо шагов еще какое-то время доносилось от спиральной лестницы, а затем окончательно смолкло, и в библиотеке воцарилась тишина.
Но в дальнем темном углу еще слышались тихие, едва различимые хрипы Ахендорфера, сидящего на корточках, одинокого и всеми забытого.
Когда шаги стихли, он поднялся на ноги и снова направился туда, где его застал Тохфель. Прихватив что-то из проема, архивариус скрылся во тьме, уходя в недра цитадели путями, ведомыми лишь ему одному.
  
Над бескрайними лугами восточного Аверланда занимался рассвет. Блох резко раскрыл глаза, не сразу сообразив, где находится. Он даже не смог вспомнить, когда успел заснуть. Потом картины вчерашнего дня снова встали перед глазами. По крайней мере некоторые.