Герои Империи (сборник)

Отряд Эйлера возвращался из Старого города. Быстро миновав лабиринт закоулков, они наконец добрались до мостов через Авер. Ферштолен всю дорогу помалкивал, позволяя капитану самому принимать решения. Тому не терпелось поскорее попасть в гущу боя. Это не удивляло, но особой уверенности не вселяло. Хаос всегда оказывался сильнее, чем виделся на первый взгляд. А слабость крылась в мелочах. Несмотря на то что люди Гросслиха выбили предателей из Старого города вдоль всего западного берега, Ферштолен чувствовал беспокойство. Слишком уж легко все вышло.
  
Капитан Эйлер велел отряду остановиться — солдатам явно требовалась передышка. Несмотря на то что день клонился к вечеру, солнце по-прежнему жгло. Признаться, Ферштолен еще никогда не переживал подобного лета. Вся провинция напоминала раскаленную печь.
— Это то самое место? — уточнил Питер.
— Да, и мы явились вовремя. Он скоро приедет сюда.
Ферштолен огляделся. Они остановились на широком бульваре, тянущемся вдоль восточного берега реки. Вдоль мощеной дороги теснились склады. Отчаянно несло стоячей водой. Под жарким солнцем река выглядела болезненно-зеленой, ветер улегся, перестав разгонять запахи, и нос терзала вонь дохлой рыбы и нечистот. Несколько лодок, пришвартованных неподалеку, тяжело покачивались на воде, их паруса и снасти обвисли.
Впереди темнела махина Авербурга, тянувшегося в голубое небо. Ферштолен понятия не имел, кто сейчас владел крепостью. Штандарт Аверланда по-прежнему болтался на флагштоке на самой вершине, но это еще ничего не значило. Тохфель наверняка уже сдал крепость одной из противоборствующих сторон. Оставалось понять, какой именно.
Ферштолен убрал нож. При свете дня, в почти полностью захваченном Старом городе, когда враг бежал, не рискуя вступать в бой, начинало казаться, что они вот-вот победят. Но Питер понимал, что поддаваться этому чувству не стоит. Он не был трусом, но и глупцом — тоже. В глубине души он по-прежнему испытывал страх. Смертельный страх. Потому что прекрасно понимал, что ждет их впереди.
— А вот и он, — подал голос Эйлер, отвлекая Ферштолена от размышлений, и Питер оглянулся на набережную.
В полном доспехе Хайнц-Марк Гросслих походил на образцового командира еще больше, чем в обычной одежде. Его светлые волосы золотились в лучах солнца. Гросслих держался спокойно, уверенно и властно. Самопровозглашенного курфюрста окружали доппельзольднеры, присланные Альптраумом. Судя по царапинам, покрывавшим их броню, на долю этих солдат выпало немало сражений, но они ничуть не походили на обтрепанных наемников, составляющих основную часть войска обеих сторон. Ференц прислал на помощь самых лучших своих бойцов.
Гросслих подошел ближе, и Ферштолен вежливо поклонился.
— Вы что-нибудь нашли, советник? — спросил курфюрст, и тот покачал головой.
— Как я и боялся, они давно покинули гнездо. И приложили немало усилий, чтобы замести следы.
— Их не осталось совсем? Ни следов, ни подсказок?
Ферштолен вспомнил о масках.
— Нет, мой сеньор.
— Значит, продолжаем охоту, — мрачно кивнул Гросслих и жестом велел телохранителям оставаться на местах. — Идемте со мной, — велел он Питеру и направился к краю набережной.
Ферштолен зашагал следом. Эйлер и его солдаты, обрадовавшись передышке, убрали оружие и заговорили о своем.
— Должен признать, я немало удивился, когда Ференц сообщил мне новости, — начал Гросслих, понизив голос. — Я никогда не скрывал своей неприязни к Руфусу и его шлюхе, но если бы я знал о…
— Такова натура скверны — она всегда норовит скрыться от глаз, — перебил его Ферштолен, не имеющий ни малейшего желания углубляться в подробности. — Не корите себя.
— И всему виной оказался корень счастья. Я уже давно подозревал это. Лейтдорф не настолько богат, как можно ожидать, учитывая его происхождение, а гильдии поддерживают мою кандидатуру. И только торгуя подобной дрянью, он смог накопить достаточно денег, чтобы вооружить наемников. Я не позволю никому из моих людей коснуться этого корня хотя бы пальцем.
Ферштолен задумался, насколько Гросслиху это удастся. Употребление корня уже стало привычным делом по всему городу.
— Весьма мудрое решение.
Гросслих умолк, словно пытаясь подобрать слова.
— Ференц сказал мне, что вы — агент сеньора Шварцхельма, — сказал он наконец. — Я полагал вас — прошу прощения — обычным чиновником.
— Я старательно поддерживаю это впечатление.
— Значит, вы должны немало разбираться в политике. И, наверное, понимаете, что герр Альптраум рассчитывает править моими руками. Он не смог стать курфюрстом сам и теперь использует меня в качестве прикрытия.
Подобная проницательность не могла не обрадовать Ферштолена.
— Тогда почему вы продолжаете с ним сотрудничать?
— Он мне нужен. Его деньги, связи, бойцы. У меня ничего этого нет. Единственное, что давало мне право на титул курфюрста, — давно забытое кровное родство с одним из прошлых графов, и даже это право оспаривалось. И если бы нашлись кандидаты получше, чем Альптраум и Лейтдорф, у меня и вовсе не осталось бы шансов.
— Вы так говорите, словно не хотите становиться курфюрстом.
Гросслих остановился и взглянул на Питера со всей серьезностью.
— Я хочу этого больше всего на свете. Эта провинция слишком много лет провела в праздности. И с помощью Зигмара я все-таки верну ей былое величие: Аверланд больше не будет богатеньким слабаком на фоне прочих имперских провинций.
— Ференц Альптраум давно набил руку в подобных играх, — предупредил Ферштолен, — вам придется постараться, чтобы от него избавиться.
— Вот почему я хотел побеседовать с вами. Мы вот-вот одержим полную победу. Людей Руфуса отогнали из Старого города на западный берег. Как только их всех перебьют, меня коронуют. Вот тогда и начнется настоящая война. Нельзя позволять Альптрауму править через меня. Если дать ему волю, ничего не изменится — мы просто сменим одного тирана на другого. Мне нужна ваша помощь, советник. Я — простой солдат, а вы в подобных вещах разбираетесь.
— Вы зовете меня к себе на службу, сеньор Гросслих? — поднял бровь Ферштолен.
Тот неожиданно смутился.
— Не совсем. Скорее прошу вас побыть кем-то вроде наставника. Я человек не гордый, советник. Мне нужна помощь, и вы — тот, кто может ее оказать.
— Я понимаю ваше затруднительное положение. — Ферштолен грустно улыбнулся. — Не сомневайтесь, я помогу вам искоренить скверну в Аверхейме до конца. Но после этого я вернусь на службу к Шварцхельму, и, к сожалению, переубедить меня не удастся никому. Даже самому императору.
— Такая преданность делает вам честь, — ответил Гросслих спокойно. Если он и испытывал какое-то разочарование, то умело его скрывал. — Однако позвольте мне высказаться откровенно. Очень многие сомневаются, что сеньор Шварцхельм стоит того, чтобы ему служили такие люди, как вы. Он — сын Аверланда, но…
— Ничего больше не говорите, — поднял руку Ферштолен. — Я не буду слушать подобные речи. Если бы не Шварцхельм, Мариус разорил бы вашу провинцию до основания еще двадцать лет назад. И теперь он так же не дает ей развалиться. Он подвергается атакам тех, с кем мы боремся, и кто-нибудь другой, более слабый духом, на его месте уже сломался бы. Что бы вы себе ни думали, он — ваша основная надежда.
Гросслих виновато кивнул, деликатно воздержавшись от возражений.
— Простите меня. Пожалуй, мне стоит больше доверять ему. — Хайнц-Марк оглянулся на реку. Вдалеке над огромным мостом через Авер занималось пламя. Сражения, похоже, дошли до переправ, а вместе с ними и пожары. — Мне бы хотелось побеседовать с вами подольше, но я должен возвращаться к своим войскам. Следует отдать вам должное, герр Ферштолен, — сведения, переданные вами Альптрауму, помогли нам перейти к активным действиям, и победа уже близко.
  
— Лейтдорф сам командует бойцами?
— Его никто не видел, да это и не в его характере. Он скорее отсидится в подвале, позволяя крестьянам проливать кровь вместо него.