Герои Империи (сборник)

Мало-помалу звериный азарт зеленокожих остывал, и Шварцхельм в одиночку принялся теснить их. Некоторые еще продолжали атаковать, не желая уступать одному-единственному человеческому воину. Они пали первыми. Рехтшталь рассекал их доспехи, словно сделанные из пергамента. Как умелый кузнец, орудовавший молотом, Шварцхельм прорубал себе путь мечом сквозь толпы противников, бесстрашный и неостановимый.
  
Потом ему навстречу все-таки пробились Краус и почетная гвардия. Вся рыцарская рота сражалась так же умело, как их командир, — быстро, точно и слаженно. Их клинки образовали единую волну стали, накрывшую разрозненные орочьи ряды.
Это стало последней каплей. Слаженные атаки Шварцхельма и его товарищей сломили зеленокожих и обратили их в бегство. Рыцари безжалостно устремились в погоню за противником, и генерал наконец-то сумел перевести дух. Его гвардия оттеснила орков, подарив ему несколько мгновений покоя посреди яростного сражения.
Тяжело дыша, Шварцхельм оперся на меч. Руки ныли. Все тело ныло. Зигмар в очередной раз защитил его, как защищал всегда.
— Вы оказались отрезаны, господин, — заметил подошедший Краус с легкой укоризной.
— Орки уважают только одну вещь, — откликнулся Шварцхельм, пропустив упрек мимо ушей. — Храбрость. Если они видят, что ты готов биться с ними, причем биться так, как делают это они сами, им становится не по себе. Так их можно сломить.
Крауса такие слова явно не убедили, но он ничего не сказал. Шварцхельм, глядя на него, едва не улыбнулся. Но так и не сделал этого. Он никогда не улыбался.
— Есть еще что-нибудь для отчета? — спросил генерал, вытирая лезвие меча и оглядываясь. Рыцари отогнали противника, расчистив участок вокруг, но надолго эта пауза не затянется.
— Мы по-прежнему держимся. К оркам подходят подкрепления, но нам по силам с ними справиться. Я бы предпочел, чтобы под моим началом сражались парни покрепче аверландцев, но здесь я ничего не могу поделать.
Шварцхельм прикрыл глаза от яркого света, осматривая поле боя. Поначалу его армия выстроилась шеренгами на западной возвышенности. Подразделения все еще держали строй и теперь методично продвигались по заросшим травой холмам. Орочья оборона представляла собой вовсе жалкое зрелище — постоянные атаки конников проредили ряды зеленокожих и заставили их отступать. Твари сражались пешими и ничего не могли противопоставить тяжеловооруженной кавалерии. Им хватало хороших доспехов, они разили со всей свойственной их племени яростью, но все же постепенно сдавали позиции. Имперская пехота рассредоточилась, стремясь закрепить успех кавалеристов, — солдаты бились под палящим солнцем, не давая противнику перейти от обороны к атаке.
Шварцхельм оглянулся на войско зеленокожих, прищурившись от яркого утреннего солнца. Ближайших врагов отделяли от генерала лишь клинки почетной гвардии — орки все напирали, рыча от звериной ярости. Но за их спинами уже творилось что-то неладное. Невероятно, но с противоположного края этой зеленой волны доносились звуки еще одного сражения.
Так вот почему оборона орков так явственно дрогнула. С востока развернулся еще один фронт. Теперь их атаковали с двух сторон.
— Найдите мне новую лошадь, — велел Шварцхельм, неожиданно ощутив странную надежду, — и перегруппируйте конное подразделение.
— Укрепляемся на местности?
— Зигмарова матерь, нет, конечно же! Разве ты сам не видишь? Мы здесь не единственные люди, сражающиеся с орками. Будем пробиваться им навстречу, прямо через орду. Рассечем ее, как рыбье брюхо. Берем отряд тяжелой кавалерии. Действуем быстро и наверняка. Нужно облегчить задачу тем бойцам.
Краус раздумчиво оглядел напирающую орочью толпу. Повторная конная атака могла нарушить весь строй, и тогда отряды алебардщиков и копейщиков, шедшие позади, останутся без защиты. Шварцхельм и сам понимал, как опасен задуманный им маневр. Но игра стоила свеч.
— Как вы думаете, кто там?
Шварцхельм поднял Рехтшталь — сталь, как и всегда, приятно оттягивала руку.
— Это может быть только один человек, — ответил генерал. — И мы не бросим его сражаться в одиночку.
Блох отшатнулся назад — мощный удар едва не сбил его с ног. Противник, зеленокожий воин, торжествующе взревел и бросился вперед, закрепляя успех. Маркус отчаянно попытался заблокировать атаку, но алебарду вырвало из рук. Остальных товарищей, сражающихся рядом, также оттесняли — возможно, решение броситься в погоню за орками оказалось не таким уж и правильным. Врагов по-прежнему оставалось много. Блох частенько влипал в неприятности, переоценивая собственные силы.
Лишившись оружия, Маркус отступил назад, уворачиваясь от очередной атаки. Он с отчаянием понял, что шансов у него уже нет: ему некуда деться и нечем отразить смертельный удар.
Сжав кулаки, он попытался справиться с ситуацией единственным известным ему способом — разразился потоком отборнейшей брани, самыми гнусными оскорблениями, которых нахватался за долгие годы, проведенные в имперских войсках и кабаках, и приготовился драться голыми руками. Совершенно бессмысленный ход — орк уложит его в считаные секунды. Но, по крайней мере, Маркус не сдастся врагу без боя.
Но тут орк содрогнулся и, пошатнувшись, завалился набок. Тяжелые латы лязгнули о землю.
Блох, не ожидавший такого исхода, растерянно замер.
— Кажется, стоит ругаться почаще, — пробормотал он.
Из-за туши поверженного противника показался Фишер, сжимающий в руках обломок копья. Вторая половина торчала из спины орка, все еще содрогающегося в конвульсиях. Фишер бросил Маркусу меч. Для юноши, оказавшегося в самой гуще схватки, он выглядел весьма уверенно.
— За мной должок! — воскликнул Блох.
— Ловлю вас на слове, — откликнулся Фишер, явно довольный победой.
— Вперед, парни! — взревел Маркус, снова обретая боевой задор. — Навалимся еще разок!
Его клич подхватили, но не очень громко — солдаты отчаянно сражались, преследуя вражескую орду буквально по пятам. На таком расстоянии сложно удерживать плотный строй, и атака грозила вот-вот превратиться в беспорядочную свалку. В ней преимущество оказалось бы за более рослыми и сильными орками. Пришлось действовать немедленно, чтобы не дать бою окончиться катастрофой.
— Ко мне! — заорал Блох, размахивая над головой полученным мечом и стараясь привлечь остальных солдат поближе. — Плечом к плечу! Не расходиться!
Перекричать шум сражения было сложно, и приказ услышали не все. Но те из солдат, кто стоял ближе всех, начали стягиваться к командиру и вскоре образовали нечто, походящее на нормальное имперское построение. Блох находился в самой середине и, невзирая на раны, вел бойцов вперед, а шедшие вместе с ним алебардщики крушили и секли упрямо сопротивляющихся орков.
Блох и сам наносил один удар за другим, хотя сражение на мечах не доставляло ему никакого удовольствия — его оружием была алебарда, с которой его научили обращаться еще мальчишкой. Меч пристал всяким принцам и дворянам. Однако зеленую плоть он кромсал ничуть не хуже, а алебарды товарищей, прикрывающих Маркуса с двух сторон, обеспечивали какую-никакую защиту.
— Пощады не давать, ребята! — кричал он. — Не останавливаться! Гони их!
Они продолжали сражаться и держать строй. Но так не могло продолжаться вечно. Этот орочий отряд оказался куда крупнее, чем те, что преследовали имперцев все предыдущие дни. Либо Маркус прав, и на западном фронте воевали присланные подкрепления — либо он только что совершил чудовищную ошибку.
Из самого центра орды послышался рев множества глоток. Твари собирались для решающего удара. Что-то разозлило их, и оставалось лишь уповать на Зигмара, чтобы тот не дал Маркусу ошибиться.
  
Потом перед ним возник очередной зеленокожий воин с бешеными глазами и оскаленными клыками. Орки не собирались сдаваться. Они всегда сражались, пока хоть кто-то оставался в живых. Блоху подобное качество нравилось — он и сам вел себя так же. С такими же бешеными глазами взмахнув мечом, Маркус устремился в бой.