Герои Империи (сборник)
Маркус изо всех сил рванул алебарду вверх, метя в морду зеленокожего. Лезвие угодило в цель, рассекло плотную шкуру, и черная кровь забрызгала листву у него над головой. Чудовище отшатнулось, задевая остальных, и, невзирая на продолжающуюся схватку, солдаты, стоявшие рядом с Маркусом, разразились хриплыми криками радости.
— А ну хватит! — рявкнул Блох, уже готовый к следующему удару. — Сохраняйте дисциплину!
Орки продолжали наступать. Их оказались целые десятки, возможно, даже больше. Вожак снова бросился в атаку. По его морде струилась кровь.
Блох взглянул в его глаза, выдерживая чужой взгляд. Эта схватка так просто не закончится.
— Ну, иди ко мне, ублюдок ты зеленый, — рыкнул Маркус, сжимая окровавленную алебарду.
Вожак не заставил себя ждать.
Тохфель спешно шагал по коридорам Авербурга. Беспокойство, терзавшее его не первый день, стало еще сильнее. Теперь, когда Ферштолен пропал следом за Шварцхельмом, рассеялась последняя надежда на то, что выборы продолжатся как положено. Тохфелю приходилось отвечать на настойчивые письма от Лейтдорфа и Гросслиха — оба кандидата желали знать, когда состоится следующее заседание. Ахендорфер отсутствовал, и Тохфель понятия не имел, что им ответить. Честно говоря, он понятия не имел и о том, куда запропастился сам бледнолицый архивариус. В трудные времена от Ахендорфера выходило мало толка, но, по крайней мере, у него имелся протокол действий в подобных случаях. А у Тохфеля — нет.
Штатгальтер ворвался в личные покои, отчасти ожидая увидеть там дожидающегося Ахендорфера. Вместо этого там обнаружилась толстая стопка документов, оставленных на столе со вчерашнего дня. На каждое из прошений требовался ответ, но одному Зигмару было известно, какой именно.
Тохфель уселся за стол, чувствуя, как от напряжения ноет тело. Город балансировал на грани анархии, а штатгальтер ничего не мог с этим поделать. Небольшой отряд солдат, остававшийся в его распоряжении, увел с собой Шварцхельм. Штатгальтер бессильно запустил руки в волосы и, убрав их, обнаружил, как на пол посыпались вылезшие волоски. Он устал, постарел и начал превращаться в развалину.
В дверь резко постучали.
— Войдите! — Голос Тохфеля охрип и начал дрожать. Штатгальтер надеялся, что за дверью окажется Ахендорфер. Но вместо этого в кабинет вошел Морвен.
— Штатгальтер, у меня для вас сообщение от сеньора Гросслиха, — начал секретарь. Судя по его лицу, вести были плохие.
— Судя по всему, оно меня не обрадует?
— Мне поручено передать вам, что Гросслих снимает свою кандидатуру с выборов. По его словам, сеньор Лейтдорф предал Империю, поэтому его милость вынужден объявить себя курфюрстом во имя сохранения целостности великого графства. Он также просит сообщить вам, что собирает войска, которые вот-вот начнут штурм города. Никто из горожан не пострадает — если только не примет сторону Лейтдорфа и не станет защищать его с оружием в руках. Любого, кто окажет сопротивление войскам сеньора Гросслиха, уничтожат — его милость не успокоится, пока не перебьет всех предателей и не восстановит в городе власть курфюрстов.
Пока секретарь говорил, Тохфелем все сильнее овладевало отчаяние. Вот и все. Власть над Аверхеймом все-таки вырвут из его рук. О том, чтобы передать ее законным путем — как отчаянно надеялся Дагоберт, — все окончательно позабыли. Теперь не закон, а чистая сила решит, кто в итоге получит рунный клык — Гросслих или Лейтдорф. Таким способом выбирали вожаков в пустошах, но никак не в величайшем человеческом государстве Старого Света.
— На каком основании он выдвигает эти обвинения? — спросил Тохфель, пытаясь сохранять спокойный вид.
— Я не знаю, штатгальтер. Я всего лишь передаю сообщение.
— А где сеньор Лейтдорф? Он все еще в городе?
— С ним не удалось связаться. Но есть доклады об очередной стычке в Старом городе. Люди Гросслиха близко. Вероятно, в Авербурге уже небезопасно. Возможно, нам следует уходить отсюда.
Об этом не могло идти и речи — цитадель не сдавалась ни одному противнику в течение двух тысяч лет. Даже Железная Челюсть не сумел пробиться сквозь эти стены.
— Есть ли вести о Шварцхельме? Или о его советнике?
— Они по-прежнему отсутствуют. Однако у меня есть основания полагать, что герр Ферштолен поддержал сеньора Гросслиха. Возможно, это указывает на то, что обвинения против Лейтдорфа небезосновательны.
Тохфель покачал головой.
— Обвинения? Это не более чем слухи. Гросслих попросту воспользовался отсутствием Шварцхельма. Они оба проходимцы, эти кандидаты, сколько бы они ни болтали о своем благородном происхождении.
Тохфель едва успел договорить, как внутри у него всколыхнулось странное чувство. Постоянное неуважение и бесконечные попытки поддержать авторитет начали надоедать ему. В кои-то веки его смирению наступил конец. В душе начал вскипать гнев.
— Эта свистопляска продолжается слишком долго. — Штатгальтер стукнул кулаками по столу. — Они все — и Шварцхельм, и Гросслих, и Лейтдорф — ведут себя здесь так, словно это их личное имение. Хватит. С этой гнилью пора заканчивать.
Морвен обескураженно взглянул на него, но промолчал, явно не привыкший слышать от Тохфеля подобные речи.
— Мы не будем сдавать Авербург, — продолжил штатгальтер, и его тон постепенно становился все более уверенным, — ни тем, ни другим. Пока я не услышу официального ответа от императорского представителя, я остаюсь законным правителем этого города. Мы вооружим людей всем оружием, которое у нас осталось. Запрем ворота, и Гросслих с Лейтдорфом могут молотить в них сколько угодно. Эти стены строились, чтобы сдерживать врагов и пострашнее.
— Мы не солдаты, штатгальтер, — в ужасе ответил Морвен, — а гарнизон…
— Не надо мне рассказывать, куда делся гарнизон! — рявкнул Тохфель, и его глаза гневно сверкнули. — Я прекрасно знаю, где он! Но у нас все еще есть и люди, и оружие в арсенале. Раздай его и проследи, чтобы на воротах поставили караул. Отправляйся немедленно. Через час отчитаешься о результатах.
Морвен, по-прежнему испуганный, торопливо поклонился и выскочил прочь из кабинета. Тохфель, все еще полыхая гневом, захлопнул за ним дверь и отошел к окну. Он взглянул на город — так же, как смотрел каждый вечер. Костры по-прежнему горели, и теперь их стало еще больше. Штатгальтеру даже показалось, что он слышит топот войск Гросслиха, марширующих по дальним улицам.
Неожиданная вспышка гнева постепенно сменилась мрачной и холодной решимостью. Город постепенно погружался в войну. Авербург, служивший Тохфелю домом большую часть его взрослой жизни, очень скоро окажется островком в океане боя. Раньше подобная перспектива внушила бы штатгальтеру ужас. Теперь же он находил в этой мысли странное утешение.
Наконец-то пародия на судебный процесс закончится. Трон Аверланда перейдет тому, чья воля крепче, а оружие острее. Возможно, так даже честнее. В любом случае задача самого Тохфеля не вызывала сомнений.
Авербург нельзя сдавать. Сейчас это стало единственным, что его заботило.
Курт Хельборг, главнокомандующий Рейксгвардии, низко поклонился, коснувшись лбом ледяного мраморного пола, и на несколько мгновений замер в этой позе — позе, выражавшей смирение и покаяние, единственно уместной перед лицом такого судии.
Секунды сменяли одна другую в полной тишине.
Выполнив обряд, Хельборг снова поднялся на колени, глядя на возвышавшийся перед ним алтарь Зигмара. Осенив себя знамением кометы, маршал встал на ноги.
Капелла Зигмара Воинственного была одной из старейших и величайших во всей Империи, и жители Нульна по праву гордились ею. Пол здесь украшали орнаменты из черного и белого мрамора, привезенного из Сартозы, — лучшего из тех, что можно купить за деньги. Колонны, уходящие высоко под потолок, украшала многочисленная затейливая резьба — одни напоминали древесные стволы, увенчанные ветками и листьями, другие состояли из головокружительно сложных геометрических фигур, вознося хвалу знаменитым математикам города. Многочисленные свечи слегка разгоняли темноту, но в основном в просторном нефе царил полумрак, и массивные статуи древних воинов и сановников прятались в тенях. Религия Империи зиждилась не на красоте и свете, а на стойкости, приземленности и твердой решимости.