Герои Империи (сборник)

Андреас стоял на вершине гряды — его глаза лихорадочно блестели, созерцая разворачивающуюся перед ними картину. Вскоре, поскальзываясь на грязи, наверх взобрался и знаменосец. Бойцы со всех сторон спешно отступали под безумным натиском противника. Некоторые еще сражались — Акерманн бился в первых рядах, расшвыривая напирающих зверолюдов с яростью, почти не уступающей их собственной.
  
— Отступай, Морр тебя побери! — заорал Грюнвальд.
Разбитые имперские войска бегом бросились вниз, по противоположному склону, мимо дороги, устремляясь прямо в гущу леса. Но это не было паническим бегством — роты держались вместе, алебардщики и пикинеры сохраняли построение. Все понимали, что пробиваться придется с боем и паника сейчас — верный путь к гибели.
Выругавшись, Грюнвальд устремился к Акерманну. Тот удерживал позицию, пытаясь выиграть для отступающих за его спиной еще немного времени. Над воином навис огромный монстр с козлиной головой, наносящий один удар дубиной за другим. Акерманн поднял щит, закрываясь, но от следующего удара выронил его из рук — и козлоголовый монстр оскалил желтые зубы и замахнулся, собираясь прикончить воина.
Грюнвальд с разбегу врезался в монстра плечом и почувствовал хруст костей. Зверолюд потерял равновесие, но, крутанувшись, выпрямился — однако и Акерманн успел собраться с силами и одним могучим взмахом меча снес уродливую башку твари с плеч. На мгновение оба воина получили передышку, и Андреас, ухватив Акерманна, потащил его из боя. Звери яростно крушили «Адское пламя», давая им шанс. Пришла пора отступать.
— Я бы удержал их! — огрызнулся Акерманн, восстановивший равновесие и устремившийся следом за Грюнвальдом.
— Глаза пошире раскрой! — рявкнул тот. Времени на споры не оставалось. Один из более шустрых зверей, поджарый и с лапами, похожими на собачьи, на бегу попытался сбить Андреаса с ног. Но тот не глядя ударил тварь по морде рукоятью меча, почти не сбавляя шага.
Впереди виднелась основная часть полка, спускающаяся по противоположному склону. Первые бойцы уже добрались до деревьев. Слишком медленные или невезучие угодили в лапы зверолюдов, пробившихся сквозь линии обороны. От хруста разрываемых на части тел у Андреаса сводило желудок. Наблюдательный пункт он потерял, остался единственный шанс на спасение — оторваться от преследующих зверей. Если людей окружат в глухой чаще — шансов не останется вовсе.
Грюнвальд и Акерманн добрались до подножия гряды и устремились под сень деревьев. Андреас позабыл об усталости — теперь его подгонял лишь острый страх перед наступающими на пятки хищниками. Пока бежал через лес, перескакивая в полумраке через поваленные деревья, он слышал, как звери ломятся через заросли. Рев стал громче и злее — чудовища позабыли про «адские» пушки и сосредоточились на двуногой добыче.
Акерманн, бегущий рядом, тяжело дышал. Он отличался крепким телосложением, к тому же носил кольчугу. Лицо воина раскраснелось, он обливался потом. Впереди Андреас видел спины алебардщиков, бежавших в арьергарде. Стоило отдать им должное — они по-прежнему держались вместе. Из всего подразделения до леса добрались около половины, возможно, чуть больше.
— Долго еще? — прохрипел Акерманн.
— До границ Котла — миля, до Бастиона еще дальше, но там нас уже заметят часовые.
Акерманн сплюнул на бегу.
— Если они все еще там.
Грюнвальд чувствовал, как немеют ноги. Сердце бешено колотилось. Один неверный шаг — и он запнется о колючие побеги терновника. Вокруг царил сумрак, сквозь густую листву почти не проникал дождь, но земля все равно оставалась предательски скользкой. Андреас слышал собственное дыхание, тяжелое и хриплое. Мышцы протестующе ныли, ноги отяжелели, словно налившись свинцом. Но останавливаться было нельзя.
— Командир! — послышался голос из-за деревьев.
Грюнвальд оглянулся, обнаружив позади отставших солдат. Звери уже почти настигли их — на глазах у Андреаса двоих бойцов зарубили напирающие сзади чудовища. У них не оставалось никаких шансов.
Акерманн отреагировал немедленно. Позабыв про отступление, он поспешил на помощь.
— Да Морр же тебя раздери, — буркнул Грюнвальд, стараясь не отставать от товарища. Он понимал, что нужно двигаться дальше, возглавлять отступление. Но он не мог бросить своих бойцов. Акерманн точно его в могилу сведет.
Вдруг Андреас упал. Что-то опутало его ноги, и он рухнул вперед, с размаху влетев в вонючую жижу. Меч выпал из его руки и исчез в темноте. Грюнвальд спешно перевернулся на спину — и увидел нависшего над ним зверолюда. Чудовище торжествующе заржало и взмахнуло клинком.
— Зигмар милосердный… — прошептал Грюнвальд, отползая прочь. Слишком медленно. Он уже не успеет…
Зверь нанес удар.
Гроза разошлась над Котлом в полную силу. На севере вдоль всего горизонта то и дело грохотало, вспышки молний одна за другой озаряли лес, и казалось, будто по небу маршируют чудовищные призраки. Время едва перевалило за полдень, но вокруг стемнело, словно поздним вечером. Солнце, извечный друг людей, скрылось, и в его отсутствие из логовищ выбрались ужасы леса.
Блох смотрел на лес со стены Бастиона. Зверолюды еще не показались. На открытом пространстве у подножия горы по-прежнему не виднелось ни души, лишь завывал ветер, но капитан знал, что чудовища где-то там, на самом краю видимости, сразу за грядой. В этот момент по дну Котла пронесся последний разведчик, торопящийся добраться до укрытия в скале прежде, чем звери явятся по людские души.
Один из отряда, доехав до укрепления, направился вверх, к позиции Блоха. Когда уклон стал слишком высоким, разведчик спешился и повел лошадь в поводу через линию обороны.
— Сколько? — окликнул его Блох, когда тот проходил мимо.
Разведчик обернулся, но ответил не сразу. Его конь, взмыленный и промокший под дождем, мелко дрожал. Плащ солдата покрывала грязь, а лицо побледнело до серости. Блох заметил, как трясутся его руки, стискивающие поводья.
— Больше, чем я когда-либо видел, — тихо сообщил разведчик, явно смирившийся с грядущей участью. — Тысячи. Тысячи.
Маркус с тревогой оглянулся на своих бойцов — ему совершенно не хотелось, чтобы они перепугались еще сильнее. Он непринужденно рассмеялся, надеясь, что получилось достаточно убедительно.
— Полно, да? — сказал он и понимающе переглянулся со своими алебардщиками. — Прямо как в Крейгшельффе, похоже. А там они удирали обратно в лес, поджав хвосты. И на этот раз все будет так же.
Разведчик никак не отреагировал на эту браваду. Его длинные темные волосы прилипли к лицу, он дрожал — и явно не от холода.
— Там весь лес живой, — пробормотал поглощенный пережитым ужасом солдат, остекленевшими глазами глядя в пространство. — Вы меня слышите? Они идут за нами. И им числа нет. Там собрался весь лес.
Блох собирался ответить, но, посмотрев на выражение лица парня, осекся. Тот явно сломался. Он заглянул в бездну — и та посмотрела на него в ответ.
— Иди давай, — огрызнулся капитан, — поднимайся на командный пост. Они ждут твоего доклада — если тебе хватит смелости его озвучить.
Разведчик не ответил и, потянув лошадь под уздцы, поковылял по склону к покосившейся шеренге знамен, торчащей на вершине.
Маркус почувствовал прилив отвращения. Сдаваться еще до начала боя — это бесхребетность. В ней и заключалась главная беда Империи в нынешние времена. Если бы в армии Магнуса Благочестивого служили такие слабаки, Праагу так никогда бы и не отвоевали.
Капитан повернулся к своим бойцам — те смотрели на него выжидающе, как дети на отца. Среди них были совсем еще юнцы. Несколько солдат от страха сжали алебарды до побелевших костяшек — настрой разведчика оказался заразительным.
  
— Не слушайте этого брехуна, парни, — велел Блох, обводя войско взглядом и выискивая тех, кто не осмелится посмотреть ему в глаза. — Он слишком много времени провел снаружи и сам по себе. А мы здесь все вместе. Помните — ни шагу назад. Не сдаваться.