Герои Империи (сборник)

Шварцхельм по-прежнему смотрел на Гросслиха хмуро, но Ферштолен почувствовал в его взгляде искорку симпатии. Всех, кому довелось узнать, насколько закостенела имперская иерархия, объединяло нечто общее.
— Теперь у вас будет честный суд, — ответил Шварцхельм. — И я должен предупредить вас так же, как предупредил Лейтдорфа: любая попытка повлиять на мое решение аннулирует ваши притязания. Мне не интересны ни ваши претензии к нему, ни его претензии к вам. Единственное, что имеет значение, — закон.
  
— Именно этого мне бы и хотелось, — кивнул Гросслих. — Но вы должны понимать, насколько Лейтдорф извращает дело. Его жена, эта сука Натасья, контролирует каждый его шаг. Она столь же испорчена, сколь и коварна. Я не сомневаюсь, что вы уже повидались с ней. Будьте осторожны. Она — движущая сила всей кампании Лейтдорфа.
— Полагаете, я могу поддаться чарам женщины? — поднял бровь Шварцхельм.
— Многие поддались. Она — настоящий яд.
Ферштолен отметил, с каким пылом Гросслих сказал эти слова. Его ненависть была неподдельной. Шварцхельм оставался спокойным.
— Я приму ваше предупреждение к сведению. Есть ли что-то еще, о чем вы хотите сообщить? Завтра на рассвете я начну судебное заседание по делу наследования, и после этого мы с вами уже не сможем побеседовать наедине.
Гросслих оглянулся на Ференца, но тот ничего не сказал и вовсе выглядел удрученным.
— Только одно. — Хайнц-Марк снова перевел взгляд на Шварцхельма. — На первый взгляд в Аверланде все благополучно. Урожай богатый, золота хватает, а про войну мы знаем только по слухам. Не обманывайтесь. Здесь не все так гладко. Никто не понимает, откуда берется все это золото. Закон попирается, честные люди страдают. Я знаю вашу репутацию, господин Шварцхельм. Возможно, вы сумеете положить этому конец. Однако берегитесь — неосторожному легко угодить здесь в ловушку.
Лицо Шварцхельма оставалось каменным, и, наверное, только Ферштолен заметил на нем крохотный проблеск неуверенности, почти сразу же сгинувшей.
Питер никогда раньше не видел, чтобы Шварцхельм сомневался.
— Не бойтесь, — заверил Защитник императора, натягивая поводья, и, развернув коня, тронул его пятками, направляя вперед. — Я не стану колебаться, и воля Карла-Франца будет исполнена. Однако достаточно разговоров — мне не помешает размять ноги. Мы выехали на охоту. Вы со мной, советник?
Ферштолен подстегнул коня и поехал следом за Шварцхельмом вместе с остальным отрядом.
— Да, мой сеньор, — откликнулся он, впрочем, без особого энтузиазма. С точки зрения Питера, погоня за кабанами в глухой чаще — не самый лучший способ скоротать утро. К тому же чем дольше он находился в Аверланде, тем сильнее ему казалось, что за ярким фасадом скрывается нечто темное. Что же, время покажет.
  
Глава седьмая
 
— Стройся! — рявкнул Блох, и солдаты по обе стороны заняли позиции. Как и остальные подразделения, растянувшиеся вдоль кряжа, бойцы Маркуса выстроились в проверенный временем имперский оборонительный порядок — равносторонний прямоугольник в четыре ряда вооруженных алебардщиков. Блох и самые опытные солдаты стояли в центре первой шеренги, остальные сгрудились рядом, при каждом движении задевая друг друга плечами.
Блох чувствовал их нетерпение. После многих дней пути по долам и весям солдаты выглядели скверно. Их лица покрылись грязью и потом. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, от земли по-прежнему исходил жар. Аверланд напоминал печь, и темнота практически не приносила облегчения. Маркус чувствовал, как скользит в потных ладонях рукоять алебарды из грубого дерева. Сердце бешено колотилось. Ждать оставалось недолго.
— Оружие к бою! — скомандовал он. — Держать позиции!
Вокруг засверкала сталь — все шеренги подняли алебарды. Блох украдкой оглянулся на гряду. Высоко в небе повисла полная луна, озаряя все вокруг белым светом, на небе не виднелось ни облачка.
Грюнвальд изо всех сил гнал армию к гряде. Пока солдаты маршировали туда, истинное положение дел становилось все более очевидным. Орки изощренно и продуманно заманивали имперцев все дальше на восток, не позволяя себя обнаружить до самого конца. Это поистине изумляло — Блох никогда о таком раньше не слышал. А теперь зеленокожие наступали со всех сторон. Солдаты оказались в самом эпицентре бури. К тому времени, когда показались первые враги, Грюнвальд едва успел разместить подразделения вдоль гряды. Он тщательно выстроил каждый отряд, установил и навел несколько орудий, которыми располагало его войско. Выбранная с толком позиция давала имперцам преимущество. Блох бы и сам поступил точно так же.
Теперь все зависело от количества противника. Сколько же там пряталось этих ублюдков? Впрочем, скоро это станет ясно — первые зеленокожие уже выбрались из укрытий и бросились вверх по склону, торопясь в атаку. По всей гряде разнесся грохот пушек.
— Выбирайте цели! Не забывайте, что вы — мужики! Никакой пощады этой Зигмаром проклятой мерзости!
Солдаты откликнулись на призыв командира, но без особого пыла — все они уже сосредоточились на подступающих противниках. В лунном свете зеленые шкуры орков казались болезненно бледными. Они карабкались по склону, как зеленоватые привидения, подбираясь все ближе.
Следом за первыми орками подступали и другие, затем еще и еще. Вот это уже было плохо. Их оказалось больше, чем Маркус представлял поначалу. Где они только прятались?
С дальнего края гряды донесся шум боя. Имперцев окружили. Времени на размышления уже не оставалось — первые враги, размахивая дубинами и тесаками, спешили в атаку. Блох видел, как пылают красным их глаза, как приминается трава под их тяжелыми ступнями — всего в нескольких ярдах от его позиции.
— За Зигмара! — взревел Маркус, глядя на подступающих противников.
Мгновение спустя закипел бой.
Блох яростно ткнул алебардой в подскочившего орка, и тот повалился назад. Еще двое, по бокам от убитого, налетели на линии обороны, и одного из имперских солдат отшвырнуло прочь, на руки товарищей. На место падавших бойцов проталкивались новые. Взметались и опускались алебарды. Подразделение прогнулось, но позиции держало. Блох мастерски орудовал собственной алебардой, выставляя вперед бронированное плечо, закрывая просвет в стене стали.
К атаке присоединялись все новые зеленокожие. Более крупные воины, тяжело дыша после подъема по склону, проталкивались вперед. Их вонь отравляла воздух, со всех сторон слышался рев. Орки бросались вперед, силясь пробить оборону людей, но отряд по-прежнему не сдавался. На место павшего бойца тут же вставал другой. Все знали, что делать.
Маркус размахивал алебардой, чувствуя, как по спине струится пот. Схватка шла тяжело. Орки не уступали размерами горам, с которыми Блоху довелось сражаться при Тургице, и доспехи на них были куда лучше, чем у прочих виденных им зеленокожих. И клинки у них оказались неплохие. Блох встречал орков с грубыми топорами и тесаками, но у этих нашлись двуручники и алебарды, почти такие же хорошие, как у бойцов Маркуса. Одному Зигмару известно, где зеленокожие сумели их раздобыть.
Атака постепенно начала захлебываться — оркам, при всей их свирепости, приходилось подниматься вверх по склону, а решимость оборонявшихся поубавила их кровожадный пыл.
— Пощады не давать! — заорал Блох, почуяв, куда клонится чаша весов, и, опустив алебарду, приготовился к ответной атаке. И с удовольствием отметил, как окружавшие его солдаты тут же повторили его жест. Если орки брали силой и неистовством, то на стороне имперских солдат была железная дисциплина. Длинная вереница алебард, направленных во мраке прямо на врагов, представляла серьезную угрозу.
  
— Гони их вниз! — рявкнул Маркус, и шеренга побежала вперед. На растоптанной траве ноги начинали скользить, но лезвия алебард по-прежнему держались одно к одному. Орки отреагировали на атаку единственным понятным им способом — бросились навстречу. Крупные зеленокожие воины неуклюже потопали прямо па алебарды, отбивая лезвия в стороны и заходясь яростным ревом.