Герои Империи (сборник)

— Садись, — велел Шварцхельм. Грюнвальд присел на низкий стул у противоположного края стола. Кажется, настроение Защитника по-прежнему оставляло желать лучшего. По крайней мере, так казалось по его лицу — на нем словно прибавилось морщин, а под глазами залегли глубокие тени. Роскошная борода, обычно служившая поводом для гордости, нуждалась в расческе. Генерал выглядел так, словно давно не спал.
  
Грюнвальд, наученный горьким опытом, не стал спрашивать, зачем его позвали, и молча сидел, дожидаясь, пока к нему обратятся.
— Ты отправишься завтра вместе с отрядом моей личной армии, — сообщил Шварцхельм наконец и, отложив в сторону схему, которую столь внимательно изучал, поднял глаза на Грюнвальда.
— Да, мой сеньор. — Грюнвальд почувствовал облегчение. Он до последнего не знал, возьмут его на задание в Аверланд или нет.
— С востока поступили новые донесения о набегах зеленокожих, — продолжил генерал. — Сначала из Гренцштадта. Позже их видели дна подходах к Хайдеку. Их становится слишком много. Аверланд разленился без курфюрста. И нам, возможно, придется делать за них всю работу.
— Я понимаю. — Грюнвальд знал, что стоит на кону. Вторжение следовало остановить до того, как орки доберутся до Аверхейма, чтобы ничто не помешало выборным процессам. Только это имело значение. — А у аверландцев есть собственные войска?
Шварцхельм пренебрежительно фыркнул.
— Полно. Но обе стороны станут их придерживать на случай, если выборы примут дурной оборот. Я уже отправил запросы — посмотрим, чего нам удастся добиться с их помощью. — Генерал покачал головой. — Аверландцы — мои соотечественники, и, по идее, я должен их понимать. Однако зеленокожие уже им практически в двери стучатся, а они…
Он с отвращением умолк, затем добавил:
— Похоже, они уже забыли про Железную Челюсть.
Грюнвальд украдкой взглянул на карты, разложенные на столе, сплошь исчерканные пометками Шварцхельма. Линии снабжения, возможные маршруты атаки, перевалочные пункты — генерал предусмотрел все. Неудивительно — он всегда наносил на карты все варианты. Грюнвальду придется изучить их позже повнимательнее.
— Возьмешь с собой Маркуса Блоха, — сообщил Шварцхельм. — Он поступает под твое начало.
Грюнвальд едва заметно нахмурился, но тут же взял себя в руки.
— Блох? Тот алебардщик?
— Ты что-то имеешь против?
— Нет, мой сеньор. Разве что… он раньше с нами не работал.
На лице Шварцхельма не дрогнул ни один мускул. Хотя обычно генерал не терпел, когда кто-то сомневался в его решениях.
— Он уже показал, на что способен. Или ты забыл, кто прикрывал твой отход?
Несмотря на годы тренировок, Грюнвальд все равно почувствовал, как у него горят уши. Стыд за провал по-прежнему тяготил его.
— Я помню, — пробормотал он. — И должен сказать… то есть попросить прощения. Мы сдали кряж.
Шварцхельм не стал утешать его. Но и осуждать еще сильнее не стал. Лицо генерала оставалось непроницаемым.
— Ты сделал все что мог, — проговорил он. — И мы выиграли бой. Но, возможно, нам не помешает приток свежей крови. Новые способы работы. Учиться никогда не поздно.
Упрек прозвучал, пусть и не впрямую: Грюнвальду стоило найти способ продержаться дольше.
— Да, мой сеньор, — кивнул Андреас, изо всех сил стараясь не выдать свою обиду. Никто не знал, как тяжко им пришлось на гряде, — только он сам и Акерманн. А теперь его помощник погиб, и на смену ему пришел капитан алебардщиков, которого Грюнвальд едва знал.
— Я подготовил комиссионные документы, — продолжил Шварцхельм, оборачиваясь к стопкам бумаг, — здесь деньги на то, чтобы заплатить людям, и ордера на поставки для агентов в Аверхейме. Когда доберетесь туда, обязательно сообщи мне. Я приеду всего на несколько дней позже. Есть вопросы, требующие решения, — а мне бы не хотелось по приезде оказаться посреди толпы зеленокожих. Я могу доверить тебе разобраться с этим?
Грюнвальд почувствовал, как искра обиды в его душе разгорается в полноценный костер. Почему генерал его об этом спрашивает? Разве Андреас хоть раз подводил его, не считая Тургица?
— Можете на меня положиться, мой сеньор.
— Хотелось бы надеяться, — кивнул Шварцхельм. — А теперь иди сюда и взгляни на эти планы маневров.
Грюнвальд встал, чтобы подробнее изучить разложенные карты. Он уже заранее думал о грядущей кампании. Это был его шанс оправдаться в глазах командира — единственный шанс. Дождавшись, когда Андреас встанет рядом, Шварцхельм начал излагать приказы и рекомендации. Грюнвальд молча и со всем тщанием запоминал каждое слово. Больше он не подведет.
Прошел целый день, но голова у Блоха по-прежнему болела. Он неловко устроился в седле, наблюдая, как собирается армия Шварцхельма, и щурился от тусклого света утреннего солнца, поднимающегося над плацем. Всю площадку вокруг занимали строящиеся полки. Маркусу удалось как следует прикрыть рану на шее, а вот синяк, темневший под глазом, замаскировать было нечем, и каждый раз, когда капитан проезжал мимо шеренги солдат, он слышал приглушенные смешки. В спину ему и вовсе смеялись в полный голос. Блох мог их понять — будь он рядовым алебардщиком, он бы тоже смеялся. Так что пусть уж насмешничают — лишь бы думали, что он заработал этот фингал в честной драке.
Повозившись в седле, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, Маркус оглядел плац — тот, лежавший в нескольких милях к югу от города, заполнился людьми под завязку. Войско Шварцхельма, Четвертая рейкландская армия снова собралась в полном составе, готовая к долгому переходу на юг. Все эти солдаты побывали в Тургице, но, глядя на них сейчас, об этом вряд ли бы кто-то догадался: несколько недель отдыха, изрядное количество пива и набитый медью кошелек помогли восстановить большую часть сил перед следующим боем. А поредевшие шеренги быстро пополнились новыми рекрутами — тех, кто хотел сражаться под началом Шварцхельма, всегда хватало в избытке. Солдаты доверяли ему — чего нельзя сказать о некоторых других имперских командирах. Возможно, генерала не любили, но его репутация говорила сама за себя. Лучше уж служить под началом мрачного ублюдка, не умеющего улыбаться, чем у взбалмошного аристократа, который сбежит при первых признаках опасности.
Основную часть армии составляли алебардщики, такие же, как он сам. Целых четыре тысячи. Они разбивались на отряды, занимая построение, и прямо на глазах у Блоха сержанты вносили последние поправки в состав подразделений, устраивая нагоняй каждому, у кого обнаруживались недостатки в снаряжении или мундир не того цвета. Все солдаты носили рейкландскую бело-коричневую форму и были чисто умыты и выбриты.
Несколько лет назад Блох и сам входил в их число. Он быстро выслужился, и его это ничуть не смущало. Он был прирожденным бойцом, и все кругом это понимали. Они уже неплохо слушались его приказов, и если он перестанет искать приключений по тавернам, то проблем и вовсе не возникнет.
Блох оглядел остальные подразделения. Артиллерии тут почти не наблюдалось — несколько мелкокалиберных орудий и одна пушка среднего калибра. С тех пор как на севере началась война, спрос на большие пушки вырос. И если даже Шварцхельм не смог прислать больше орудий, то это уже само по себе говорило о многом. А еще здесь не было ни рыцарей, ни рейтаров — только пехота, предназначенная для сдерживания противника, несколько рот аркебузиров, обеспечивавших огневую поддержку, и лучники. Уже хорошо, пусть их было и не так много, как Блоху бы хотелось. Ему уже доводилось сталкиваться с орками раньше. Те были серьезными противниками, и Маркус не отказался бы от более прочной брони.
  
— Нравится зрелище? — послышался знакомый голос, и Блох, оглянувшись, увидел подошедшего Грюнвальда. Тот выглядел отдохнувшим. Маркус невольно отметил добротную одежду и хорошо сидящие кожаный колет и кольчугу. Андреас смотрелся как настоящий командир, и Блох подозревал, что по сравнению с ним выглядит довольно жалко. На пиво и мясо уж точно не стоит так налегать — а то он начал поправляться.